Наследие предков (СИ) - Попов Александр - Страница 6

А вот еще вопрос, а мой ли это мир? Могло так получиться, что это просто другая ветка земли. А мой родной мир где-то рядом, но не здесь. В общем, надо смотреть. Так я могу гадать сколько угодно. Хотя искин сказал, что мир мой. И в этих вещах я пока не разбираюсь. Поэтому верить будем с оглядкой.

Круг, по которому мы бегали, был длиной два километра и проходил по пересеченной местности. Когда два друга поднялись в очередной подъем, а я бежал за ними по дорожке еще в низине, я посмотрел на них.

«Ёлки палки, да друзья и не поверят, что мне столько лет! Сколько я прочитал книг про попаданцев! Никак не ожидал, что сам стану таким».

«Ладно, пора догонять моих друзей», — пробормотал я и побежал в подъем быстрее.

После тренировки мы пошли домой. Сережа первым добрался до своего дома. А мы с Мишей, дойдя до площади, купили в ларьке по пломбиру за 20 копеек, и пошли дальше. Вскоре, через квартал, и я добрался до своего дома. Договорившись о тренировке на завтрашний день, мы распрощались.

Когда я попал домой, меня встретила мама. Не старушка 83 лет, а молодая красивая женщина. И младший брат, третьеклассник. Я ДОМА!

Как я был рад, я, мама, брат сидели и ужинали. Я сидел за столом и смотрел на родные лица, и не мог прийти в себя и поверить в случившееся.

Отец из семьи сбежал к другой женщине в прошлом году, когда я 8 класс закончил. И скандалов в семье уже год не было. Поэтому дома было хорошо и уютно. Простой незамысловатый ужин, ну а напоследок пили чай с «Шахматным» печеньем.

Проходя мимо зеркала, я глянул на себя. Боже, какой ужас! Я совсем забыл эту моду отращивать волосы, чтобы уши скрывало. И челка в глаза лезла. Срочно нужно в парикмахерскую!

— Саша, надо младшего брата увезти к бабушке в деревню. Я обещала Алёше, что сразу после окончания учебного года он поедет в деревню. Ну, и сам в деревне поживешь, сколько пожелаешь, — сказала мама.

— Хорошо, а на чем везти?

— На теплоходе, я билеты вам куплю.

На следующий день я сходил в школу. Конец года, классный час, раздача «слонов», в смысле дневников. Два дня назад нас всех пацанов 10 классов возили на заказных автобусах в воинскую часть на военные сборы, там выполняли упражнение — «1» огневой подготовки, стрельба тремя патронами одиночными из «АК 47». Назад в город приехали все довольные и немного оглушенные. Правда, для меня это было еще 45 лет назад. Сегодня у меня еще один день рождения, надеюсь, счастливой жизни.

Одноклассники — такие еще дети. Это не в 21 веке бабульки и дедульки. А кого-то из одноклассников уже нет в живых, не все пережили девяностые и нулевые.

С одноклассниками меня ничего не связывало. Только в параллельном классе учились два друга: Слава и Витя.

Вот с ними я дружил. С Витей нас связывала радиоэлектроника, собирали разные схемы из журнала «Радио». А вот со Славой занимались спортом, утром бегали на зарядку. Только Слава занимался борьбой, а я лыжами.

Этим летом, в 79-м году, мы втроём: я, Слава и Миша, переплыли Северную Двину вплавь. А ширина реки только до острова чуть больше километра. Нормально сплавали вперёд и назад. Правда, назад, когда поплыли, чуть смухлевали. По реке шел буксир, который тащил плот, вот мы перебежали по плоту, а потом поплыли дальше.

В своем классе я был «белая ворона». Не курил, спортом занимался. Но мне с ними ещё один год учиться. Поэтому улыбаемся и машем…

После школы пошли с Мишей на тренировку, бегали опять в парке я, Миша и Сергей. На завтра Сергей уговорил нас сходить на рыбалку.

После тренировки, когда пришел домой, мама ещё утром попросила сходить в магазин. Взял авоську, сложил туда шесть пустых бутылок из-под молока и пошел в магазин. В магазине я обменял пустые бутылки, ШЕСТЬ штук, на три полные. Две кефира и одну молока. Представляете, поменял и без доплаты! Бутылки были с разными крышками из фольги: кефир — зеленая, а молоко — белая. В этом же магазине купил масла и сыра по 300 грамм. Ну а затем пошёл в магазин «Хлеб» и купил половинку черного за 9 копеек и батон нарезной за 30 копеек. Дальше мой путь лежал в рыбный магазин, где купил свежей трески по 60 копеек за килограмм. Мой улов вытянул на 1 рубль 6 копеек.

Принес продукты домой и побежал в парикмахерскую, постригся коротко, как привык в 21 веке. За свою модельную короткую стрижку я отдал 32 копейки. Это вам не 2024 год. Сын в Москве стрижется по знакомству за 1800 целковых. И та же короткая стрижка. Когда я пришёл домой, мама уже была дома.

— Саша, ты стал похож на человека! Ты посмотри, как тебе хорошо идут короткие волосы, — воскликнула мама.

— Мам, я осознал, и теперь будет только так, — ответил я.

Вечером мама нажарила трески и напекла блинов. Было очень вкусно.

На следующий день, в воскресенье, тренировки не было. Мы с Мишей пришли к Серёже домой, и от него вместе пошли на рыбалку.

Ловили на реке с «бонов» — пучков бревен, обвязанных толстенной проволокой, из которых состоял плот. Плот был причален к берегу, даже сходни были, и ждал своей очереди превратиться в бумагу и картон. Да! Представляете себе, бревна сечением 30–40 сантиметров будут превращать в упаковочный картон.

Наловили мы не очень много, в основном мелочи — окуней и ершей. Ловили на зимние удочки, пучки леса стояли неплотно, между пучками бревен были «окна», вот в эти окна и закидывали наши снасти. Ну а потом начался прилив, и рыба перестала клевать. Город наш недалеко от Белого моря, всего-то сорок километров, поэтому отливы и приливы были заметны и на реке. Забавно было смотреть, как четыре часа вода в реке двигается вниз, а затем четыре часа — вверх. В общем, собрали снасти и пошли домой. Ребятам послезавтра сдавать последний экзамен, ну а я послезавтра уезжал в деревню с братом.

Летом у ребят свои планы. Миша вначале едет в деревню, а потом с Серёжей вместе едут в спортивный лагерь в Онегу. Сережа тоже куда-то в июне уезжал. Я в той жизни месяц работал на пилораме в селе Емецк, где жил этот месяц у тетки, сестры матери. Потом, в августе, поехал на заработанные деньги в Ленинград.

Как я и говорил, в деревню отправились вдвоем с младшим братом на большом белом теплоходе по большой реке северо-запада СССР. Надо было подняться вверх по реке на 200 км, где жила в деревеньке наша бабушка.

В двадцатых годах 21 века пассажирской навигации не существовало на Северной Двине. Весь речной пассажирский флот разрезали на металлолом в нулевые. Разрезали и более двадцати земснарядов, что речное дно чистили. Поэтому к 2024 году река окончательно стала мелкой, гигантские песчаные отмели тянулись на десятки километров. И этот песок из года в год перемещало всё ниже по реке.

Недалеко от Архангельска плавал чудом сохранившийся колесный пароход «Гоголь», его отремонтировали, и сейчас можно на колеснике, которому больше ста лет, совершить экскурсию, ну ещё несколько судов плавают, связывают острова с Архангельском.

А сейчас, в 1979 году, пассажиропоток на речном транспорте огромен. Теплоходы большие, малые, ракеты на подводных крыльях везут пассажиров и вверх, и вниз по реке. Работает огромный речной морской вокзал, а не как в 21 веке, окна заколочены фанерой, обнесен глухим забором, а над ним вороны кружат.

Земснаряды чистят фарватер реки. И кажется мне, что так и должно быть.

Я пребывал в радостном настроении. Я хочу жить в Советском Союзе! Я снова молодой, полон сил, да ещё магия мне в подарок досталась. Хотя я и затратил на это аж десять лет. По времени затраченному, считайте, два университета закончил. Однако, я никак ещё не мог осознать, что я пенсионер, которому 61 год, нахожусь в теле 16-летнего пацана. Кстати, я всю жизнь проработал на Севере, поэтому и вышел на пенсию в 55 лет. Как только я вышел на пенсию, так и добавили пять лет. Как оказалось, я запрыгнул на подножку уходящего поезда.

Вы спросите, а куда подевалась моя личность шестнадцатилетнего парня?

А очень просто, растворился он в моей душе. Ведь я — это он, только на 45 лет старше.