Дон Кавелли и папский престол - Конти Дэвид - Страница 13

А теперь он держит в руках эти фотографии. Бесстыдные и порнографические. Отвратительный старик похотливо развлекается с девушкой, которая ему во внучки годится. Но все же было не так! Или все было именно так, но он предпочел этого не замечать? Эти изображения наполняли его стыдом и горечью. Затем взгляд его снова упал на титульный лист: «Отклонить».

Кардинал застонал. Если эти фотографии станут достоянием общественности, особенно после его избрания папой римским… Это станет скандалом века.

«Отклонить».

Это слово кружилось в его голове, как пыльный вихрь. Что касается других кардиналов… Теперь он понял, почему они отказались — кто-то их шантажировал. Возможно, используя похожие картинки. А теперь настала его очередь. Как такое могло случиться? Он был всегда так осторожен. Они с Мелиндой встречались в одном и том же номере в надежной и неприметной гостинице. Как там оказалась камера? Никто не догадывался об их любви. Никто ничего не знал, кроме него и Мелинды.

Мелинда!

Нет, это невозможно, только не она, этого не может быть. Кардинал сидел молча, не шевелясь, и по его лицу текли слезы. Спустя, кажется, целую вечность он встал и сжег конверт и его содержимое в раковине. Потом вернулся в комнату, опустился на колени перед распятием на стене и принялся молиться: «Радуйся, Мария, благодати полная…»

Затем он поднялся, без всякого трепета взял со стола маленький ножик для фруктов, которым каждое утро чистил себе яблоко, и вернулся в ванную комнату. Вода в ванне уже остыла. Сев с краю, он включил горячую воду и стал наблюдать за тем, как она течет. Халат он решил не снимать. Забравшись в ванну, он засучил левый рукав и приставил к руке нож.

«Надо было налить больше лавандовой пены», — мелькнула его последняя в этом мире мысль.

XXVI

Четвертый день конклава, 6 часов утра

Кавелли бродил по Ватиканским садам, все еще лежащим в утреннем тумане. Он изо всех сил старался выглядеть как обычно. Наверное, за свою жизнь он бывал здесь несколько тысяч раз, но сегодня впервые его совесть была нечиста. В голове метались бестолковые мысли, и он никак не мог сосредоточиться.

Письмо.

Кавелли не знал, что обо всем этом думать. Скепсис, недоумение и страх сменяли друг друга с тех пор, как он прочитал послание кардинала Монти.

Может, старик не выдержал волнения, связанного с конклавом, сошел с ума и придумал теорию заговора? Однако при встрече он не производил впечатления сумасшедшего. Или он просто ошибочно оценил то, что произошло на конклаве? Это куда более вероятно.

А если он прав и кто-то действительно пытается повлиять на выбор нового папы? Кавелли очень не хотел склоняться к этому варианту. Да и как это возможно осуществить? Пятью голосами из ста двадцати нельзя изменить решение конклава. И какую цель преследовали эти люди?

Ну и, наконец, что это за силы, которые имеют такое влияние в церковных кругах и так много денег? Как далеко они зайдут, когда обнаружат, что кто-то стремится разрушить их планы? И, наконец, является ли вообще Кавелли противником этих сил?

Чтобы относить себя к таковым, надо по меньшей мере иметь какой-то план, а он еще и не начинал его обдумывать. Половину ночи он не спал, размышляя над письмом кардинала Монти. На следующее утро во время лекции он был настолько рассеян, что не раз ловил на себе недоумевающие взгляды наиболее внимательных студентов.

Но он все же отправился на вторую встречу к гроту. Только зачем? Что его так зацепило? Любопытство? Чувство долга? На что он рассчитывал?

«Я ни на что не рассчитываю, — думал он, приближаясь к месту встречи. — Я просто прогуливаюсь. А если там внутри меня ждет послание, я его прочитаю. Только и всего».

С замиранием сердца он вошел под скальные своды.

XXVII

Четвертый день конклава, 10 часов 15 минут

Паоло напряженно скривился, пытаясь вспомнить: на кого же похож этот человек? Но ничего так и не пришло в голову. Недовольно покосившись на большой металлический ящик, он резким движением задвинул его с такой силой, что тот взвизгнул, заскрипел и скрылся среди других таких же ящиков. Теперь его можно различить только по прикрепленной спереди табличке с номером. Кардинал Вилларини был обозначен номером С5.

Паоло достал из нагрудного кармана серого халата смятую пачку папирос без фильтра и закурил. Только так можно выносить здешний холод. Затем он потянулся к своему шкафчику и открыл его. Где-то у него завалялась визитка этой репортерши. Ее зовут Фиона какая-то там. Фамилию он опять забыл. Впрочем, для него так даже лучше.

Когда-то она приходила сюда, в его королевство холода и тишины. Рыжеволосая, дьявольски привлекательная женщина, фигурой похожая на Монику Беллуччи, а огромными губами — на Адриано Челентано. Он бы с удовольствием ее… Но нет, на это не стоит и надеяться. Он же знает, что такому, как он, до нее как до луны. Однако теперь у него, по крайней мере, есть повод еще раз поговорить с ней по телефону, хоть на мгновение вызвать ее интерес. Дело в том, что ему известно нечто такое, что наверняка придется по вкусу непреступной красотке.

К тому же она довольно щедро платит за полезную информацию из полицейского морга. Кардинал, который перерезал себе вены во время конклава, — явно та новость, которая пойдет на первую полосу газеты. Отыскав визитку, Паоло подошел к телефону и набрал номер. Теперь он? наконец, вспомнил, кого напомнил ему покойный кардинал.

Он похож на Иоанна XXIII, чье забальзамированное тело покоилось в стеклянном саркофаге в соборе Святого Петра. Вилларини выглядел сейчас точно так же. Паоло облизнулся от удовольствия, да, у него действительно припасено особое угощение для прекрасной дамы.

XXVIII

Пятый день конклава

Дочитав статью, Кавелли отложил газету в сторону и залпом допил остаток двойного эспрессо, кислый привкус которого говорил о том, что в этом уличном кафе не трудились подавать свежесваренный кофе, а просто постоянно подогревали его в дешевой кофеварке. Кавелли досадовал на себя. Было большой ошибкой читать эту статью. Он вообще давно не читал газеты, поскольку бóльшая часть того, что в них писали, портила ему настроение. Конечно, это относилось и к бульварной газетенке «Коррьере дель джорно». Однако так уж вышло, что ее оставил на столе предыдущий посетитель, а заголовок статьи — «Смерть во время конклава» — заинтересовал Кавелли.