Метка клана (СИ) - Луст Стелла - Страница 14

Кобель, подумала она, самку он выбирает…

— Так что мне делать?

— Просто держись рядом со мной и моей семьей. Ты мой подарок, не забыла? Но не суйся в центр внимания.

— Как ты себе это представляешь? Ты тут главный, все взгляды будут на тебе. Я буду рядом. И при этом мне не соваться в центр?

— Ты не одна из нас. Ты привлечешь не столько внимания, сколько тебе кажется. Просто держись скромнее.

— У меня сейчас главное желание — проснуться в своей кровати, и чтобы ничего этого не было!

— Ты можешь остаться в этой комнате. А вскоре попадешь домой.

— Идем, — Мира взяла его под руку. — Ты говоришь, что мне ничего не грозит, и я тебе верю.

Он аккуратно высвободил руку.

— Прости, но ты не моя дама на этом приеме.

Мира вспыхнула от досады, но промолчала.

— Хорошо.

Он внезапно развернул её к себе и поцеловал.

Дыхание было сладким. Мира отшатнулась, было, но Артур крепко держал её плечи. Его напор был мягок, но настойчив. С каждой секундой её сопротивление таяло. Наконец она разжала свои, и их губы слились.

Поцелуй его был неторопливым. В нем не было необузданной страсти, когда партнеры мнут друг другу губы. Нет. Мира чувствовала, как он, словно неопытный любовник, постепенно исследует ее, с каждым прикосновением проникая все дальше, будто завоевывает новые территории. Мира ни с кем не целовалась, кроме Ромки, но её муж делал это с веселым задором, торопливо, в те считанные мгновения, пока лихорадочно стягивал с нее одежду. Артур же делал это основательно, словно столбил за собой каждый миллиметр.

Он оторвался от нее и заглянул в глаза.

— Это чудесно. Но нам пора.

После чего повернулся и двинулся по коридору.

Мира поплелась следом. На губах её еще оставался сладкий привкус их поцелуя.

В зале за время их отсутствия почти ничего не изменилось.

Это впечатление создалось тем, подумала Мира, что, казалось, гости остались на своих местах.

Но трупы убрали, а на мраморном полу не осталось никаких следов крови. Зал снова был нарядным, и Мира могла его рассмотреть. Во время развернувшейся здесь недавно кровавой драмы ей было не до зала, но в обрывках памяти он остался вычурно-богатым, как в царские времена.

Все оказалось не так.

Вычурности здесь не было. Точнее не было показной роскоши. Роскошь читалась в старинных, практически антикварных, вещах, разбросанных по залу.

С потолка свисали несколько люстр, красиво расположенных на разных уровнях. Они висели на длинных медных и бронзовых цепях и представляли собой витиеватые конструкции, орнамент, пламенеющий медными бликами от нескольких ламп, искусно разбросанных по каждой люстре. Пока Мира вслед за Артуром спускалась по полукруглому лестничному пролету, люстры были совсем близко, и девушка разглядела, что повторяющийся объемный орнамент на каждом плафоне изображает битву собак с волками или медведями.

По залу, который, как оказалось при взгляде с возвышения, имел трапециевидную форму. Широкое основание занимали окна от пола до потолка, с полукруглым верхом и забранные блестящими затейливыми решетками. Увидев этот блеск, Мира заподозрила, что решетки сделаны из серебра.

По углам зала высились канделябры, орнаментированные аналогично люстрам, так что в целом все представляло собой стильный и цельный ансамбль. В канделябрах вместо свечей были неяркие лампы, дававшие неравномерное свечение, похожее на пламя.

Пол был мраморным, и только с лестницы Мира заметила, что под ногами гостей скрывается мозаика в виде эмблемы с собачьей головой. Кулон, запонки Артура, мозаика — все выглядели одинаково, так что Мира окончательно решила, что видит родовой знак семьи Артура. Ну, или герб его клана.

Она присмотрелась к гостям.

Дресскод если и был, то явно воспринимался каждым по-своему. Большинство было одето для светского раута. Мужчины в дорогих костюмах и галстуках, женщины в коктейльных платьях. Мира заметила, что цвет костюмов и платьев группируется. Можно было предположить, что у каждого рода был свой цвет. А то, что внизу собрались представители родов, Мира не сомневалась. Но среди них было немало и тех, кто на торжество нарядился в футболки и рваные джинсы. В основном это были молодые люди, на которых, впрочем, никто не смотрел с осуждением. Видимо, это общество было достаточно демократическим.

Но, как ни интересно было Мире глазеть по сторонам, другие мысли и эмоции постепенно захлестывали девушку.

Ее страшно задевало безразличие Артура.

Как же так? Сначала все эти трогательные взгляды, потом цветы, подарки. А теперь? Да и все эти знаки внимания — ради чего тогда? Ради того, чтобы просто переспать с ней? Первым? И он при этом готов убивать тех, кто опередил его? Что за бред?

Мира спускалась вслед за ним и кипела от негодования.

Как её ни бесило то, что она стала подарком, девушка сейчас пыталась понять его действия. Подарок принял? Принял. Не отказался, хотя послал нахрен клан, который преподнес ее. Не отправил домой, извинившись. Ну, ладно, допустим, он хочет удержать ее, как свидетеля преступления. Это можно объяснить.

При воспоминании о произошедших на её глазах смертях Миру покачнуло, но она приказала себе быть сильной.

Отомстил — и еще как отомстил! — её обидчикам, предложил выбор, оставил в итоге при себе, взял с собой. И «ты не моя дама»?! Плетись сзади, как безымянный придаток? Как собачонка какая-то?

Девушка сжала кулаки.

Ей хотелось догнать его и взять под локоть или за руку. Но Мира не решилась. Она не знала, как он может себя повести. Артур вполне мог оказаться скорым на расправу, а она уже и так изрядно надерзила ему. Вообще, она удивлялась своей отваге в разговоре с ним. Обычно Мира была тихой и застенчивой, никогда прежде не повышала голоса. И, что уж говорить, не была особо в неприятных ситуациях. Теперь же она радовалась тому, что внутри её существа проснулось нечто новое, нечто, дающее ей возможность — пусть пока и не особо реализованную — постоять за себя.

Все эти мысли пронеслись в её голове всего за один долгий полукруглый пролет лестницы. Артур шел очень медленно. Выглядело это весьма торжественно, но Мира заметила, как он почти незаметно вздрагивает, ставя левую ногу на очередную ступень. Девушка поняла, что рана, полученная в поединке с Яном, была не такой безобидной, как он старался показать остальным. Бедный Артур, подумала она, как и любому правителю, ему нельзя проявить или показать слабость. И тот факт, что она стала причастной к его слабости, пусть и временной, дало ей ощущение какого-то превосходства надо всеми, кто собрался здесь и кто знал Артура намного дольше ее.

Он остановился на площадке, где по-прежнему находились члены его семьи, так и не оглянувшись на нее ни разу.

Мира в замешательстве притормозила, злясь от непонимания, где, согласно местному этикету, должны находиться живые подарки. Но Герман, стоявший неподалеку, обернулся и протянул к ней руку. Девушка с облегчением подошла.

— Расслабься, — шепнул он с улыбкой. — Эта мутотень скоро кончится.

Мира улыбнулась в ответ. Юноша показался ей единственным островком надежности в этом зале.

Герман поставил её справа и чуть позади себя. Оглянувшись, не мешает ли она кому, Мира наткнулась на пристальный взгляд черноволосой красотки в красном. Та стояла с бокалом шампанского в точеной руке и не сводила с нее глаз. Мире стало не по себе. Она торопливо отвернулась.

Артур провозгласил продолжение церемонии.

В течение следующего часа Мира смотрела на однообразную процедуру принятия родов в клан. Торжественное объявление рода, присяга в верности, взнос. Изредка — подарки. Людей среди подношений, кроме неё, не было. Возможно, что они и были задуманы ранее, но печальный опыт предшественников заставил дарящих торопливо пересмотреть свою политику. И все это время она чувствовала затылком неприятный, давящий взгляд.