"Фантастика 2025-56". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Вайс Александр - Страница 15

Я такого никому не пожелаю. В том числе и себе.

Сейчас Кларк дипломатично обходил тему сюжета стороной, за что я ему была благодарна. Но проблема в том, что сюжет меня стороной уже, похоже, не обойдёт.

А значит, скоро будут неприятности.

— Хочешь, я напишу в отчете, что все три выстрела были моими? — предложил Кларк.

— А смысл? — спросила я. — Реальность нашими внутренними отчетами не обманешь.

— Так-то да, — согласился он. — Готова спускаться, Боб?

— Да, — сказала я. — Почему нет? Пойдем.

В переулке уже столпились зеваки, и разумеется, что у всех были телефоны с направленными на нас камерами. Кларк нацепил на лицо самую милую из своих улыбок и помахал им рукой, провожая меня до машины.

Согласно внутренним правилам полиции, после того, как ты поучаствуешь в перестрелке со смертельным исходом, тебе положен отгул. Для психологической разгрузки и прочей релаксации. Как будто нормальный человек может расслабиться после того, как кого-то убил.

У нас в отделе даже поговорка на эту тему есть. Пристрелил с утра злодея, и весь день свободен.

Кларку за вчерашнее тоже полагался отгул, но для него очередной труп в карму — это как слону дробина, а местные психологи вообще стараются обходить его десятой дорогой и делать вид, что такого человека не существует. Потому что если все станут такими устойчивыми, как Кларк, то профессия психолога вымрет ввиду полной ненадобности.

К сожалению, в моем случае это не работает, и прежде чем отправиться домой и заняться текущими проблемами, не связанными с поимкой преступников, мне пришлось зайти к дежурному психологу.

На рабочем столе у нее лежали две книги: «Беременна от босса. Плюсы, минусы, подводные камни» и «Выйти замуж за первого встречного. Десять вещей, которые могут пойти не так», а у самого психолога уже наметился небольшой округлый животик. Что ж, остается только надеяться, что она залетела не от нашего капитана.

Иначе его жена сначала выцарапает ей глаза, а потом выест мозг чайной ложечкой и это ни хрена не метафора.

— Привет, Вики, — сказала я.

— Привет, Боб. Как ты?

— Я в норме.

— Не хочешь поговорить о том, что произошло?

— По правде говоря, нет.

— Нужен рецепт на успокоительное?

— У меня есть.

— Ну и отлично, — она сделала пометку в моем личном деле.

— Я могу идти?

— К сожалению, нет, — сказала она. — Прием в таких ситуациях должен длиться не меньше часа, а у меня счетчик открытий на двери.

— Ладно, — сказала я, уютнее устраиваясь на кресле в углу. — Тогда я тут посижу.

— 10-4, - сказала она.

Вики работает по гражданскому контракту, но ей нравится воображать, что она тоже коп.

Я достала телефон и принялась листать ленту «твиттера». Разумеется, она пестрела кадрами и комментариями сегодняшней перестрелки, люди обсуждали, какого черта она заняла столько времени, парализовала целый квартал и когда уже полиция начнет нормально работать.

— Хочешь чая? — спросила Вики.

— Нет, спасибо, — сказала я.

Я хотела домой. Я не выспалась, у меня было легкое похмелье, отвратное настроение после расставания с Дереком, потому что полтора года так просто из жизни не вычеркнешь, я подозревала, что подвела Аманду и, вдобавок, менее часа назад разнесла человеку голову из крупнокалиберной снайперской винтовки. Простым чаепитием тут ничего не поправишь.

— Знаешь, я была против твоего назначения сержантом, — сказала Вики.

— Знаю.

— По моему мнению, ты психологически не готова для этого, — сказала она. — Твоя эмоциональная нестабильность будет только усугубляться по мере возрастания ответственности…

— Решение уже принято, — сказала я. — И если кто-то тут и допустил ошибку, то в первую очередь капитан.

— Ты могла отказаться.

— Отказываться от повышения — это не лучший способ строить карьеру.

— В жизни есть вещи и поважнее карьеры, — сказала она. — Например, дети.

— Нет, спасибо, — сказала я. — Я пока не готова.

— Никто к этому не готов, — вздохнула она. — Это новый опыт, который…

— Это ответственность, — заметила я. — А ты только что утверждала, что мне противопоказана ответственность.

— Разве ты не хочешь, чтобы по твоей квартире топали маленькие ножки?

— Для этого можно и мопса завести.

Вики вздохнула.

— Мне кажется, все твои проблемы из-за того, что ты не можешь внести определённость в вопрос с твоим отцом.

— Джон Кэррингтон — определённо мой отец, — сказала я.

Вики снова заглянула в мое личное дело.

— Безусловно, — сказала она. — Отец тот, кто вырастил и воспитал. А что насчет твоего биологического отца? Ты пыталась его найти? Поднимала архив приюта?

— В приют меня сдала моя биологическая мать, — сказала я. — Судя по анкете, ее зовут Джейн Доу.

Напротив данных об отце в той же анкете стоял прочерк.

— И что ты думаешь про свою биологическую мать?

— Ничего, — сказала я. — Это незнакомая мне женщина, которая сдала своего ребенка в приют. Наверняка у нее были для этого какие-то причины.

— Но ты не испытываешь к ней ненависти?

— Нет.

— Хм, — она сделала пометку, но не в моем личном деле, а в блокноте. — А все-таки, что насчет твоего отца? Ты работаешь в полиции, у тебя есть доступ к базам данных… Ты не искала его по нашим каналам?

— Нет, — сказала я. — Это невозможно.

— Почему?

— Он волшебник, — а все данные о них засекречены на уровне теневого правительства. Это все знают.

— Лицензированный?

— Внекатегорийный.

Вики снова вздохнула.

— Боб, ты снова закрываешься, — сказала она. — Если ты думаешь, что эти детские сказки о внекатегорийных волшебниках смогут нам помочь докопаться до причин твоих проблем, то ты ошибаешься. На каком-то этапе приемные дети воображают о том, что их настоящие родители богаты, знамениты, влиятельны, очень их любят, но не могут забрать их к себе в силу каких-то непреодолимых причин. Квантовая психология говорит нам, что тебе необходимо…

— Дядя Бэзил говорит, что тебе необходимо съесть это мороженое, Боб.

У меня был плохой день.

Я ходила на прослушивание в школьной театр, но главную роль мне не дали. Но, что гораздо хуже, главную роль дали Бекки, а я ее терпеть не могла.

Моя лучшая подруга заболела. Она уже третью неделю сидела дома и не могла меня поддержать. На уроке физкультуры меня толкнул Бифф, я упала и теперь у меня болела коленка. У велосипеда спустило колесо, и мне пришлось всю дорогу идти пешком и катить его рядом с собой. Вдобавок, мама собиралась на заседание книжного клуба (в этом месяце они читали «Гордость и предубеждение») и сказала, что у нее нет времени и она поговорит со мной позже.

А папа, разумеется, был на работе.

Но расстройства расстройствами, а шоколадное мороженое само себя не съест.

Дядя Бэзил стоял на лестнице, ведущей в мой домик на дереве, который они построили вместо с папой, и протягивал мне шоколадно-клубничный рожок. Сначала я хотела гордо отказаться, но второй рожок он уже распечатал и даже успел откусить, и выглядело это все слишком восхитительно.

— Ладно уж, давай.

— Отлично, — сказал дядя Бэзил. — Мне часто говорили, что я обладаю особым даром убеждения.

А еще он обладал тонким чувством момента, потому не приставал ко мне с разговорами, пока мы не доели мороженое.

— Ну и что случилось? — спросил он, хрустнув хвостиком вафельного рожка.

— Все плохо, — сказала я. — Никто меня не любит.

— Глупости, — сказал он. — Все тебя любят. Кроме Бекки, но Бекки — та еще… негодница.

— Мои родители…

— Отличные, они тебя очень любят, просто немного заняты.

— Ага, конечно.

— Факт, — сказал он.

— Ага, конечно. Никому нет до меня дела, — но это замечание сразу показалось мне несправедливым и я внесла в него дополнения. — Кроме тебя, разве что. Но ты слишком редко к нам приезжаешь. Чем ты вообще занимаешься, когда ты не здесь?