Наследник пепла. Книга I (СИ) - Борзых М. - Страница 12

Интересно, но Александр Ермолов почему-то воспринимался увешанным побрякушками стариком, хотя был не сильно старше того возраста, в котором я погиб, защищая Стену. Но сейчас меня интересовал не он, а императрица. Мне очень не понравилось то, каким взором она смотрела на мою мать.

Я снова обернулся к родительнице и увидел ненависть, обращённую к генералу. Была бы сейчас её воля, она выжгла бы Ермолову глаза, а то и горло бы испепелила. Запах тлеющего кружева на перчатках подсказал, что мать едва сдерживается.

— Мам, руки! — я склонился у неё над ухом, призывая к сдержанности. Та сделала глубокий вдох и нацепила на лицо насквозь фальшивую улыбку. Я же решил чуть перевести тему: — Вы с императрицей вроде бы обе из родовичей. Почему она на тебя волком смотрит?

— Это взаимно, — хмыкнула Горислава, покачав головой. — Просто у неё от родовичей только фамилия и осталась. А сути — ноль.

— Сути, это ты имеешь в виду кровного родства? — уточнил я.

— Именно, — подтвердила мать, а затем наклонила голову так, как всегда делала, когда задумывалась. — Когда Светозаровых на престол выбирали, они три сотни капищ контролировали. А потом множество браков ради выгоды и влияния, связь с землёй уменьшалась. Капища затухали. Конечно, кровь не водица. Если сходиться, то с кем-то близким по духу, как мы с твоим отцом. А они… они потеряли власть над собственной землёй. Сейчас у них хорошо, если капищ сто под контролем наберётся. И те наполовину мертвы, едва отзываются.

— Ого! — я понял, что даже не дышал во время всего этого монолога. — А у Рароговых сколько капищ?

— На тот момент, когда Светозаровых на царство выбрали, тоже около трёх сотен было. На два или три меньше, чем у этих, — мать пренебрежительно дёрнула подбородком в сторону императрицы. — И уступили мы им с жёсткими условиями и правилами, о которых они стараются забыть, — и тут она задумалась, а потом встрепенулась, видимо, вспомнив, что не до конца ответила. — А сейчас у нас четыре сотни капищ. И все полны сил.

— Класс! — я даже забыл, где нахожусь, так меня захватил мамин рассказ. — А как вообще происходит это взаимодействие с капищем? — тут же на память пришло, как нечто призрачное разговаривало со мной из чашеобразного камня.

— Сложно говорить об этом с непосвящённым, — мать ехидно усмехнулась, но затем сразу же смягчилась. — Капища выбирают себе партнёра, друга из людей. В основном из родовичей. Хотя были случаи, что и не только, но такое бывает крайне редко. Так вот, человек служит проводником силы капища, может транслировать его волю и использовать его силу до конца жизни. Потом место силы выбирает себе нового партнёра. Бывает, что связь слишком крепкая устанавливается, и капище скорбит, переживая утрату и засыпая на какое-то время. Тогда родовичи стараются пробудить его, подыскав нового партнёра или партнёршу.

— И в чём отличие этого партнёра от обычных родовичей? — спросил я, начиная понимать, что произошло.

— Тут всё очень просто, — мать развела руками. — Проводник может использовать силу капища на все сто процентов. А обычный родович только на треть, а то и меньше, если не его стихия.

— Это из-за этого вы не смогли сами уничтожить демонов возле капища? — догадался я, а по спине побежали мурашки.

— Всё верно, — кивнула Горислава. — Я же повезла Аду в надежде, что капище признает её и сделает своим проводником. Если бы это случилось, то и с демонами проблем не было бы. К сожалению, место силы проигнорировало твою сестру.

Я едва сдержался, чтобы не добавить: «Зато меня приняло». Это ещё не было точно, поэтому говорить о таком рано.

— Ничего, — вслух проговорил я, — обязательно найдётся место, которое примет Аду. Уверен.

Официальная часть приёма оказалась насколько торжественной, настолько и однообразной. Императрица говорила мало. В основном называла фамилии награждаемых ею.

Глашатай трижды ударял церемониальным посохом об пол и сообщал:

— Род Обуховых удостаивается внимания императрицы!

Род в полном составе подходил к Екатерине Алексеевне. Мужчины вставали на колено, женщины делали глубокий реверанс.

После этого глашатай озвучивал заслуги и награды:

— Род Обуховых одаривается наследуемым графским титулом за многолетнюю службу на южных границах империи, в частности за руководство ополчением при удержании прорыва близ Богдо-Ула и награждается фамильным гербом, булатным клинком, а также наследными землями в Н-ской губернии.

Императрица подавала в руки главы рода герб, вышитый на специальной ткани, и тот кланялся ей чуть ли не в пол. Генерал Ермолов при этом вручал главе рода булатный клинок в богатых ножнах, что равносильно было плевку в лицо всем военным, но награждаемые кривились и опускали взгляд, принимая оружие. Протокол, чтоб его…

Одним словом, всё чинно, мирно, благородно. Оркестр тихо играет что-то неспешное, но торжественное, полностью подходящее под церемонию.

Самого Ермолова, кстати, тоже вниманием не обошли. Ему вручили орден «За заслуги перед Отечеством» третьей степени. И за звуками оркестра я услышал людское недовольство. Все недоумевали, за что Ермолову подобная награда. Хотя нет, все прекрасно знали за что, но негодовали из-за несправедливости.

Но вот когда пришла наша очередь, всё пошло не так. Императрица блеснула глазами и отстранила глашатая. А затем хлопнула в ладоши, призывая к тишине. Оркестр стих, шепотки в толпе приглашённых замерли.

— Я рада сегодня приветствовать в этом зале род Аденов, — проговорила Екатерина Алексеевна, и я понял, что испытываю невероятный диссонанс, потому что голос императрицы был доброжелательным и едва ли не ласковым. — Хочу особо выделить их, так как Борис фон Аден, глава рода, является тохаром. Это древний народ, пришедший к нам после гибели собственной империи и доказавший верность и преданность российской короне.

Она оглядела всех присутствующих и тепло улыбнулась. Она сейчас совсем не была похожа на ту императрицу, которая волком смотрела на мою мать. Это была миролюбивая покровительница всех граждан империи.

— Уже три поколения Аденов, пришедших к нам из-за гор, заслужили личное дворянство, — продолжила императрица, практически не отрываясь глядя в глаза Гориславе. — В связи с этим в качестве поощрения корона присваивает фон Аденам наследный баронский титул. А также выделяет земли на побережье озера Горячее.

Раздались аплодисменты, моему отцу жали руку. Но замолчавшая было императрица сделала знак рукой, давая понять, что она ещё не закончила.

— Это ещё не всё, — произнесла она, когда снова наступила звенящая тишина. — Я хочу особо отметить заслуги Гориславы фон Аден в воспитании прекрасных детей во славу Российской империи, — а вот теперь её улыбка напоминала оскал хищника. — Я хочу лично поспособствовать тому, чтобы эти дети стали значимыми и востребованными подданными нашей страны, — а теперь её голос сменился на холодный и официальный. — Решением короны Виктор фон Аден направится на обучение в лучшее учебное заведение страны — Военную Академию Магии, а Аделаида фон Аден — в Екатеринбургский институт благородных девиц под моим патронажем.

Меня словно молнией пронзило. Как⁈ Какой ещё институт благородных девиц⁈ Её должны были отдать в пансионат родители, и это грозило смертельной опасностью. А тут сама императрица направляет. Вот только я не думал, что это окажется менее опасным. Скорее, наоборот! Надо что-то срочно придумать.

Тем временем пришло наше время подойти к императрице и склониться перед ней. Перебарывая себя, я подошёл к небольшому помосту, на котором стояла Екатерина Алексеевна и преклонил колено.

А затем поднял голову и встретился с ледяным, насквозь лишённым участия, злорадным взглядом. И в нём не было ничего, кроме желания сожрать и уничтожить.

«Ох, мама, надеюсь, ты меня сейчас поддержишь!»

Я встал с колена и уставился в глаза императрице:

— Ваше Императорское Величество, мы с сестрой благодарим за честь, но вынуждены отказаться.