Скальпель для шейха (СИ) - Снежная Катерина - Страница 47

— Да что ты?! Ты ничего не знаешь ни о них, ни о больнице, — заорал он в своей привычной манере, брызгая слюнями и заставляя меня уклоняться. — Ты набитая, наивная русская идиотка!

Зачем он врёт? Что за детский лепет? Я знаю всё о своих пациентах и сейчас имею дело с впавшим по непонятным причинам в ярость коллегой. И срочно необходимо что-то такое сказать, что привело бы его в чувства, хотя бы временно.

— Я буду писать жалобу, прекратите орать!

— С какой радостью он вырежет у тебя органы, сука. Один за другим.

Он обслюнявил указательный палец и провёл им по моему лицу, вызывая шок и буйное возмущение. Я со всего маху залепила ответную пощёчину, тяжело и обозлённо дыша.

— Как только ты начнёшь сосать, всё поменяется, и тогда я буду радоваться.

Он, похоже, совсем слетел с катушек, решила я. Не давая пройти, он схватил меня за запястья, выкручивая, причиняя боль.

— Придите в себя!

Мы боролись.

— Я видел документы на назначение, в совет директоров. Ты практически член королевской семьи. Он всё делает, чтобы ты дала. И когда получит, — он снова с силой толкнул меня на кровать, наклонился.

Мне пришлось в деталях рассмотреть красное от ярости лицо и пытаться связать не связываемые слова.

— Ты сдохнешь! Поняла?! Сдохнешь.

43-1

- Кто? – Я оглянулась на дверь палаты, обдумывая, успею ли вскочить и добежать.

- Сын шейха, тупая сука! Ты будешь ползать по полу, просить отыметь. Умолять, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь из них вставил в тебя. Я сам буду тебя оперировать, поняла?! Тебя не дадут ему убить.

В ужасе я уставилась на него, решив, что лучше промолчать.

- В этом мире есть правила. Сильные правят слабыми. И он тебя выбирает, только пока хочет, – голос Мэдокса зловеще свистел, подрагивал от гнева. – Подбор операционной, выбор лучшей в мире команды, доступ к финансам быстро кончатся. Поняла? Как только он доберется до твоей щели.

Он одарил меня похотливой улыбкой, проводя пальцами между бедер. Я задергалась, осознав, что он, похоже, сумасшедший.

- А я и мертвую тебя трахну. Не брезгливый.

Резко выпрямившись и довольный запуганным выражением моего лица, он зашагал из палаты.

- Обожаю новых сучек!

В шоке я осталась лежать, пытаясь переварить происходящий за гранью понимания разговор. Затем кое-как поднялась на ноги и вышла следом, опасаясь его возвращения. Дошла до туалета. Руки тряслись, лицо опухло и покраснело от слез. Дожили, все приехали. Нужно звонить Марсу и увольняться. Больше ничего не оставалось делать.

По дороге назад у администраторской стойки меня ждали два детектива, одетых в гражданское. Они представились и предъявили документы.

Высокий и худой, черноволосый Оливье Мартинез, черты лица говорили о смеси в нем бразильской и французской крови. Он подпадал под влияние битлов, нося старомодные удлиненные бакенбарды и отросшие до плеч волосы. Второй, Джон Смит, выглядел как типичный невзрачного вида англичанин с тонкими чертами лица, светлыми волосами и водянистыми серыми глазами.

- Ваш муж обвиняется в убийстве Полины Мэдс и попытке убийства ее любовника.

- Что?! - только и смогла выговорить я, с ужасом осознавая, что это вовсе не розыгрыш.

Сообщение звучало чудовищно. На секунду шум больницы стих, и я встала как вкопанная, хлопая глазами и пытаясь осознать новость.

Андрей – убийца? Любовника? Не мужа, не Мэдокса? А кто любовник? Вопросы удушали меня. С кем у Полинки мог быть роман?

- Пройдемте с нами. Мы объясним все на месте, - смягчился один из них, беря меня под руку.

Мы сели в полицейскую машину со специальными номерами и через час сидели в рабочем кабинете, в сером шестиэтажном здании полиции. Один стол и два стула.

С меня взяли согласие на содействие следствию, сняли отпечатки пальцев и записали общие данные. В комнату вошел Оливье и сел напротив.

- Вы курите? - спросил он, тщательно разглядывая.

Я отрицательно покачала головой.

– Не возражаете, если я закурю?

Нет, я не возражала.

- Расскажите, когда вы последний раз видели Полину Мэдс и ее мужа?

Я кивнула, будучи не в состоянии поверить в произошедшее. По словам детективов, он пришел в дом Мэдсов, вооруженный кухонным ножом. Соседи подтвердили. После чего нанес Полине двенадцать ножевых ударов, оказавшихся смертельными, хотя изначально она порезала сама себя, и шесть ударов - кому? Галибу! А тот сын шейха и это уже не просто дело. Полиция все засекретит. Ноя никак не могла поверить в услышанное.

Галибу удалось сползти по лестнице на первый этаж и позвать на помощь соседку. Она вызвала полицию со скорой помощью. Затем Андрей попытался порезать себя, но не успел истечь кровью. Сейчас находится в психиатрическом отделении Национального неврологического госпиталя в состоянии острого параноидального психоза.

- Вы знали, что ваш муж в течение пяти месяцев состоял в любовных отношениях с жертвой?

Это почему-то раздавило меня окончательно. Он сюда за этим и ехал, но не рассказывать же об этом детективам.

- Да, - прошептала я, бледнея на глазах и ощущая тошноту с головокружением.

- Скорее всего, она его отвергла, и, не справившись с эмоциями, он отреагировал, - продолжал детектив, наблюдая, как подрагивают мои вяло лежащие на столе руки.

Мне буквально не за что было ухватиться, и я мяла кончик собственного пальца, неподвижно сгорбившись.

Пришлось выдержать еще тысячу и один унизительный вопрос о характере мужа. Пьет ли он? Проявлял ли когда-нибудь агрессию? Чем занимался? Склонен ли он в целом к абьюзам? Состою ли я сама с кем-нибудь в любовных отношениях? А как дела на работе? Когда был последний раз сексуальный контакт и прочее.

- Это все, - закончили они спустя час, позволяя мне вернуться домой.

- Я могу его увидеть? - спросила я, с трудом поднимаясь на негнущихся, ослабевших ногах.

- Кого?

- Мужа.

Я уже знала, что Галиб лежит в клинике в отделении интенсивной терапии, потому и не было Мэдокса все утро. Он его зашивал. Полина в морге.

По словам детективов, Андрей вышел на работу, как обычно, к восьми. Он долго и тщательно занимался мытьем лаборатории и пробирок. Со скоростью навозного жука, двигаясь между столами с реактивами, прощался с уходящими лаборантами, повторно протирал столы и изредка поглядывал на копившиеся в дальнем углу в мусорных баках мешки из толстого черного полиэтилена.

Вечером после ужина Смит прислал ему номера операционных. Ближе к полуночи он все-таки начал таскать мешки к мусоросжигательной печи. Содержимое мешков тоже было упаковано в плотные пакеты с маркировкой, так что он, вскрыв первый попавшийся и стараясь особо не разглядывать содержимое, начал искать нужные сочетания цифр и букв. И, спустя три часа, нашел.

Опасения Смита он держал в собственных руках. Доноров целиком вырезали, убеждали родственников, что их умершие дочери, сыны или супруги послужат на благо человечества, но трансплантировались лишь необходимые реципиентам, остальное расточительно сжигалось. Получив доказательства, он пофотографировал на сотовый номера и все сжег, проведя остаток ночи в размышлениях.

Под утро набрал номер Смита и скинул ему доказательства через WhatsApp.

Когда он вернулся домой, я уже ушла на работу спасать Руфуса. Он, не дождавшись, пошел к дому Мэдсом. Карман джинсов оттопыривался острым углом от коробочки с кольцом, украшенным фианитами. В Дубае цены даже на самое простое кольцо казались непомерными. Было немного страшно и стремно, но он, видимо, верил, что Полина не откажет ему.

Но что там делал Галиб? У них была связь когда-то в студенчестве. Мысль страшной догадкой просочилась в душу вопрошая, а что он делал в Академгородке, когда задушил владельцу Спа-салона. Я никак не улавливала чертову связь. Где она?

- Что теперь будет? — спросила я, понимая, что не в состоянии думать. — У меня на днях истекает рабочий контракт. Я вернусь домой, а он останется в клинике?