Скальпель для шейха (СИ) - Снежная Катерина - Страница 41

После операции он вышел за дверь операционного зала и начал трясти меня за плечи, вопя на весь этаж:

— Ты думаешь, знаешь что-то о хирургии? Считаешь, тебя взяли за хорошие результаты?! Так вот, ничего ты не знаешь! Не знаю, чему вас там учат в Сибири, но…

— На Дальнем Востоке...

— МОЛЧАТЬ! — он резко отпустил, и я ткнулась спиной в стену. — Я бы тебя даже к медведю не подпустил!

Может, я и плохая жена, но твердо знаю, что хороший хирург. Может быть, не лучший в мире, но хороший.

Я проводила все время на операциях, как бы ни уставала, как бы рано или поздно те ни начинались. А затем ночью пошагово разбирала каждую, мысленно воспроизводя в голове, пока не валилась с ног и не засыпала, где придется. Утром в той же одежде шла на работу.

До кровати добиралась редко и не меньше десятка раз спала на полу дома, в прихожей. Не было сил дойти до спальни. Андрей доносил меня спящую до дивана, раздевал и клал рядом мобильный, предварительно включив будильник на следующий день.

До шести утра, за полчаса до прихода Мэддокса (или Мэдокса, если так правильно), вся команда вместе с интернами угорело носилась по этажам, собирая со стен над койками пациентов данные о состоянии и жизненных показателях. Если медперсонал забывал что-либо заполнить, гнев обрушивался на всех.

Он требовал военного подчинения. Неотвеченный звонок равнялся побегу и немедленной ликвидации. Чудо, как я до сих пор держалась в этой нервной нездоровой обстановке. Несколько раз меня буквально выручали коллеги, вмешиваясь в требования убрать «эту русскую неумеху» и возвращая в команду.

Если кто-то смел высказать мнение, он вопил рваным басом, насколько хватало воздуха в легких: «Жизненные показания! Я не спрашивал о ваших думалках, мать вашу!». Но все это можно простить, ведь в операционной он творил чудеса.

Через пять месяцев он начал со мной общаться. Иногда выслушивал мысли по поводу операции, зачастую обрывая воплем: «Дальше!». Он слушал, но, к сожалению, в отделение трансплантологии не допускал. Не доверял. И причиной были вовсе не навыки.

Доступ на этаж трансплантологии был закрыт для всего персонала. Его имели с три десятка человек на всю клинику. Я знала, рано или поздно я войду в сакральный список. И буду оперировать президентов, звезд и миллионеров. Самой себе хотелось доказать, что могу! Но пока я не понравлюсь Мэдсу, пока тот не начнет доверять и полагаться на мои навыки, этого не произойдет.

И не хотелось обсуждать плачевные отношения с начальством, и на все вопросы я лгала: «Нормально». Мало кто в курсе, насколько тяжел характер у Мэдса, но те, кто знал, помалкивали. Андрей верил, что все у меня хорошо, не замечая жалкого вида. Его больше интересовал владелец «Сафино», так щедро пригласивший его жену на работу. Андрей читал о нем все, выспрашивал Полину, пока скучал без дела.

— Выходим.

На входе в парк нас встретила Полина. Любовнице мужа шло платье-футляр с затейливой шляпкой с тремя совиными перьями, покрашенными в малиновые оттенки с золотой присыпкой. Она тут же принялась рассказывать о том, что центр — часть старинного поместья. Мы взяли по коктейлю с соломинками, наслаждаясь солнечной погодой.

— Очень жарко, — ее лицо излучало озорство.

— А довольно много людей с детьми. Заметили? — Андрей смотрел на бассейн с плескающимися карапузами всех возрастов.

— Учитывая, как персонал клиники относится к своим обязанностям, многие из нас чуть ли не живут в ее стенах, — заметила я, разглядывая, как сотрудники знакомили других сотрудников со своими детьми, женами в почти домашней неофициальной обстановке. — Кто бы ни принял решение о формате праздника, он поступил умно.

- Я слышала, будет конкурс шляпок, - Полина прикоснулась к своей. - Самая лучшая получает приз в десять тысяч. Очень хочу победить!

Она замолчала и уставилась куда-то в толпу людей.

Её внимание привлёк муж, одетый в клетчатую рубашку, джинсы и ковбойскую шляпу, что не свойственно арабам. Словно почувствовав на себе взгляды, Мэдс посмотрел в их сторону.

- Мой босс, - протянула я разочарованно.

Полина кокетливо улыбнулась, но неожиданно замолчала и побледнела.

- А я думал, твой муж в ЮАР, - Андрей наклонил голову на бок и засунул руки в карманы брюк.

- Я тоже так думала, - проговорила она, прижав руку к шее, наблюдая, как к беседующему человеку с Марсом подошёл Мэдокс с напитками.

Если бы я не была знакома с Полиной, то подумала бы, что та боится собственного мужа. Затем перевела взгляд на Марса, отмечая, что он не изменился с момента нашей последней встречи. Подробно и тщательно рассматривая, я чувствовала подступающее томительное смятение. Он выглядел притягательно, лишь небольшие тонкие мимические морщинки на лбу выдавали усталость. «Даже слишком». Спохватившись, что пялюсь излишне откровенно, я спрятала взгляд, чувствуя, как горяч и удушлив воздух, а я сама всё так же ярко реагирую на него.

- Я пойду, - бросила Полина, устремляясь навстречу мужчинам.

Андрей недобро посмотрел вслед, затем на меня.

- Как тебе коктейль? Так себе, да?

Я не чувствовала вкуса. Делала вид, что разглядываю общество, отражение солнечных бликов в розоватой жидкости и стекле стакана, а в следующую секунду услышала, как Полина зовёт нас. И больше всего не хотелось идти.

- Ну что, пойдём, почувствуем себя богатенькими буратинами, - прошептал Андрей, беря за плечи, а затем одна его рука спустилась на мою ягодицу. - Как будто мы миллионеры.

Хотелось сбросить его руку и фыркнуть. Но вместо этого я шла и никак не могла отделаться от ощущения, что все присутствующие люди смотрят только на нас. Изучают. И не мудрено, что Марс и Мэдокс оба мужчины притягивали к себе всеобщее внимание, так словно они были особенными. Чем? Я не могла объяснить даже самой себе, но сердце ускорило ритм, пульс участился, а сама я заметно разволновалась.

- Как вам Дубай? - поинтересовался Марс после приветствия, вежливо рассматривая Андрея.

Мне стало неудобно в объятиях мужа. Чересчур близко и прилюдно, и в то же время обидно.

- Хорошо, - ответил он. - Здесь столько интересного.

- Я сомневаюсь, что ты хоть что-то увидела из этого интересного, - ехидно заметил Марс, усмехнувшись и бросая косой взгляд на Мэдокса.

Я же молчала.

Будто в рот воды набрала, ощущая жгучий трепет и странное чувство дежавю. Марс, Мэдокс, Полина, Андрей и я — в этом составе мы последний раз собирались в Улан-Удэ, в палате шейха. Все улыбаются, болтают, но настоящее искреннее оставалось сокрытым, непонятным. Не хватало только Курумканского. И остро ощущалось, как мне здесь не место, как я соскучилась по старому и прямолинейному буряту. Удивленно я осознала, что за всё время общения с Полиной, та так ни разу и не вспомнила об отце. Даже не упоминала. Сама я созванивалась с ним раз в неделю, чтобы спросить совета, поговорить, узнать, как дела.

- Обустроились? Мы вас не разочаровали?

- Нет. Всё отлично, - улыбнулась я, стараясь выглядеть максимально довольной. - Не работа, сплошная мечта.

Уголок рта Мэдса дёрнулся. А Марс усмехнулся, посмотрев куда-то далеко вперёд.

- У вас истекает пробный контракт, - заметил он. - Не скучаете по дому?

Отчаянно захотелось сказать правду.

Скучаю по уважению коллег, по родной клинике, по отеческому отношению Курумканского к интернам и больше всего по отцу. Буквально считаю дни, когда контракт истечёт. И уже плевать на мечты об операциях президентов, звёзд и миллионеров. Я просто устала и хочу домой.

- Условия дивные, - потерла заднюю часть шеи, будто та затекла, и её нельзя повернуть.

- Дом чудесный. Мы только не успели привыкнуть к кранам, - вставил Андрей.

- Мистер Брицкриг стоял у истоков трансплантации, - поделился Мэдс.

Я любезно улыбнулась, отмечая, как Полина, наблюдавшая за ними, не сводит глаз с Марса, в то время как тот холодно отстранён. Казалось, что он всё время думает о чём-то своём. Здесь и не здесь одновременно.