Ваше Сиятельство 13 (СИ) - Моури Эрли - Страница 12

— Нам стоит поторопиться. Надо одеться, чтобы не раздражать Арти — она скоро появится, — Афина потянулась к своей тунике.

— Она знает, что мы здесь? — я хотел обмыться в источнике, но, видя, что Воительница спешит, тоже решил поторопиться.

— Даже если не знает, очень быстро узнает, — рассмеялась Светлоокая. — И вот еще, — она подошла ко мне. — Не забывай, что на небесах ты принадлежишь Арти. Все-таки она — мать твоего будущего ребенка. И потом уже мне, когда ее нет рядом. Пожалуйста, не выделяй меня перед ней.

Я не ответил. Мне не нравилось слова «принадлежишь», хотя я прекрасно понимал, что речь не идет о рабстве, пусть даже любовном. Одеться я не успел: ниже по течению ручья, истекавшего из нижней чаши, появилось золотистое сияние. Его почти не было видно в ярком солнечном свете, но я сразу почувствовал, что там открывается портал. Свечение рассекла вертикальная полоса, тут же раздавшаяся в стороны — открылся пространственный коридор. За Артемидой я угадал еще чей-то силуэт, возможно Лето, но в физическом теле воплотилась только Небесная Охотница. Портал почти сразу свернулся.

Пока я застегивал рубашку, Арти неторопливо подошла к нам и заговорила с Афиной о какой-то встречи во дворце Громовержца, о перепалке с Лето и об Аполлоне. Поскольку меня это не касалось, я отошел в сторону, глядя на течение воды между камней и гадая, что скажет Артемида, когда узнает о произошедшем между мной и ее сестрой по отцу. Женщины, они не предсказуемы: даже если Арти одобрила такие отношения Ареты со мной, то все равно, она может повернуть это так, что я стану виноват в произошедшем — есть у Охотницы такая не очень хорошая черта.

Но все вышло не так, как я предполагал. Вернее, не все так, как я предполагал, слушая звон хрустальной струи источника.

Глава 6

Милый дом

Закончив разговор с Афиной, Охотница решительно и быстро подошла ко мне. У нее был столь боевой вид, что я подумал: Арти сейчас набросится на меня, но вместо этого она сказала:

— Астерий! Может хватит на меня дуться⁈ Ты как обиженный мальчишка!

Я даже рот открыл от неожиданности. Какой же интересный поворот! Вчера она выразила глубочайшую обиду, сама демонстративно надулась, а сегодня в этом обвиняет меня⁈ О, женщины!

— Вчера ты накричал на меня, как на служанку, топал ногами, ругался, а сегодня еще делаешь вид, что очень обижен и еще не хочешь со мной говорить⁈ — продолжила Разящая в Сердце.

— Но, дорогая. Вспомни, все было немного не так, — попытался возразить я. Меня трудно сбить с толка, однако Артемиде такое удалось. Как она ловко перевернула все с ног на голову, что меня в первые мгновения оторопь взяла. — Я напомню, началось с того…

— Извинись, Астерий. Ты же мужчина, — перебила меня Афина и, украдкой подмигнув мне и улыбаясь, подкатила глаза к небу. Этим она как бы показала, что понимает странность подруги точно так же, как ее понимаю я, но самое разумное сейчас уступить Арти.

Ах, ну да, я — мужчина. А мужчина перед женщиной почти всегда не прав, даже если он прав — так сложилось почти во всех известных мне мирах. Это забавно и даже приятно для тех мужчин, которые держатся за серьезные принципы, но готовы уступить любимой женщине в вопросах не слишком важных.

— Прости, дорогая, я был не прав. Правда, ногами я не топал, и не кричал, и не ругался, но все равно прости, — сказал я, для убедительности припал на одно колено и поцеловал руку Арти. Тут же добавил: — Но ты же понимаешь, что в случаях, когда требуется мужская решительность, ты должна меня слушать?

— Давай не будем об этом, Астерий! Ну зачем нам ссориться по всяким пустякам? Я думаю, что правильнее будет, если слушать меня будешь ты. Потому, что нас здесь двое, — Артемида взяла мою руку и положила на свой живот, намекая о нашем ребенке. — Чувствуешь, численный перевес на моей стороне. На этом прекратим спорить, просто поцелуй меня и забудем вчерашнее. У меня было тяжелое утро. Пожалуйста, сделай так, чтобы хотя бы этот день и вечер стали легкими и приятными.

Я повиновался. Исполнить такое повеление божественной госпожи вполне совпадало и с моим желанием. Но если Арти решила, что она такой простой уловкой может управлять мной, то это очень зря.

— Ты скучал по мне? — спросила Артемида, когда наши губы разъединились. — Или Афина тебе не давала? Признавайся, Астерий! Ты же знаешь, что от меня трудно что-то скрыть.

За эти недолгие минуты, которые прошли после возвращения Небесной Охотницы, я успел изрядно поволноваться. Вот, что мне ответить ей сейчас? Сказать правду, что скучать у меня как бы не было времени? Я схитрил, повернулся к Афине и, ловя взгляд Светлоокой, произнес:

— Афина, ты правда не давала мне скучать?

— Арти, ну зачем ты так? И я, и Астерий помнили о тебе, — пришла на помощь Воительница. — Мы вместе решили, что как бы нас сильно не влекло друг к другу, ты всегда будешь для меня самой любимой моей подругой, а для Астерия самой любимой женщиной на небесах. Может, вернемся во дворец? — предложила она. — Здесь становится жарко.

— Да, идемте. Я слышала, что Астерий решил пробыть у меня в гостях еще два дня. Всего два дня — это так мало, тем более для нас двоих, — Артемида переглянулась с подругой. — Я хочу, чтобы эти немногие дни были приятны нам всем.

— Два дня, для нас четверых, — исправил я богиню, положив ладонь на ее живот, где был наш ребенок.

Конечно, Артемида все знала о том, что случилось между мной и ее сестрой. Это я понял еще по пути ко дворцу. Арти и Арета перешептывались, когда я немного отстал, чтобы вытряхнуть из обуви камешек, и до меня долетела часть их разговора. После обеда мы вместе плескались в бассейне: вышло это еще менее скромно, чем прошлый раз — Артемида позволила мне куда больше вольностей.

Под вечер, когда уже опускались сумерки, я все-таки нашел удобное время и отправился на поиски Бондаревой. Нашел ее сначала ментально не без помощи Бабского: Наташа была где-то у начала ущелья, примерно в километре от дворца богини. Поспешил туда, чтобы успеть до темноты. Застал я штабс-капитана возле тонкого ручейка, стекавшего с каменного уступа. Наташа практиковала там магию холода, которой я ее недавно обучил.

Я остановился в полусотне шагов, наблюдая за менталисткой. Перед правой ладонью баронессы появилось голубое свечение, расходившиеся в стороны бледной короной. Добившись приемлемой температурной разности, Бондарева резко выбросила руку вперед, направляя холодный поток на струйку ручья, тут же превращая ее в лед.

— Наташ, пойдем ко дворцу. Уже поздно, скоро стемнеет, — сказал я, подходя к ней сзади.

— Уйдите от меня, корнет! Сама разберусь, когда мне следует вернуться! — ответила она, не поворачиваясь.

— Наташ, ну прости. Нехорошо вышло. Просто дурное стечение обстоятельств, — я попытался ее обнять.

— Не смей меня трогать! Больше никогда не смей даже прикасаться! — она ловко вырвалась из моих рук, применив прием ухода от захвата — такие тренировали в «Грифоне». Предостерегающе выставила руки перед собой. Тут же воздух вокруг ее ладоней засветился морозной синевой. Дохнуло холодом.

— Ты многому научилась. Наташ, ты восхищаешь своими талантами. Давай, покажу тебе базовые упражнения по кинетике? — предложил я, не обращая внимания на ее магическую угрозу.

— Правда? Снова за поцелуй? Или теперь ставки повыше: сначала пожелаешь меня дрыгнуть? — ехидно спросила баронесса.

— Дорогая, зачем ты так? Ты же прекрасно понимаешь, в произошедшем не было моей вины. Просто неудачное стечение обстоятельств. Пожалуйста, не сердись, — я взял ее руки, от которых по-прежнему исходил опасный холод — пришлось потерпеть.

— Какая я дура! Ну зачем я тебе это позволила! Повелась, как безвольная девчонка! Ненавижу себя! — она поджала губы, и я почувствовал, что Бондарева сейчас заплачет.