Оракул с Уолл-стрит 2 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 31

— Хотите увидеть мое любимое место в поместье? — вдруг предложила она. — Обещаю, оно стоит небольшого ночного приключения.

— С удовольствием, — отозвался я, игнорируя предостережения Прескотта, звучавшие в голове.

Констанс с легкой улыбкой взяла меня за руку.

— Тогда идемте. Только тихо. Дядя Уильям не одобряет ночные прогулки незамужних девушек в компании малознакомых джентльменов.

Мы двинулись по извилистым дорожкам сада, минуя беседки и фонтаны. Констанс уверенно вела меня, очевидно хорошо зная каждый уголок поместья.

Наконец мы миновали официальную часть сада и вышли на узкую тропинку, спускающуюся по пологому склону.

— Осторожнее здесь, — предупредила она, крепче сжимая мою руку. — Тропинка довольно крутая.

Спустившись по склону, мы оказались на небольшом частном пляже. Полумесяц берега обрамляла невысокая каменная стена, защищающая от ветра.

В центре располагалась изящная мраморная беседка, напоминающая античный храм, колонны которой отражались в спокойной воде залива.

— Вот мы и пришли, — тихо сказала Констанс. — Лунный сад. Так его называла моя мать.

— Это великолепно, — искренне восхитился я.

Мраморная беседка словно парила над водой, соединенная с берегом узким мостиком. Вокруг росли белые цветы, раскрывающиеся только ночью, их аромат наполнял воздух сладковатым благоуханием.

— Моя мать дружила с тетей Элеанор с юности, — продолжила Констанс, направляясь к беседке. — Я провела много летних сезонов здесь, еще до того, как отец построил наше собственное поместье. Этот пляж и беседку я всегда считала своим тайным убежищем.

Мы вошли в беседку и сели на мраморную скамью. Отсюда открывался захватывающий вид на залив и звездное небо, сливающиеся на горизонте в единое сверкающее полотно.

— Вы когда-нибудь чувствовали себя чужим среди своих, мистер Стерлинг? — вдруг спросила Констанс, глядя на воду.

Вопрос застал меня врасплох своей проницательностью.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что я вижу это в ваших глазах, — она повернулась ко мне. — Все эти люди в доме, они говорят о акциях, дивидендах, светских сплетнях… А вы смотрите на них словно исследователь на странное племя с неизвестными обычаями. Вы среди них, но не с ними.

Я невольно улыбнулся. Проницательность этой девушки была поразительной.

Конечно, она не могла знать истинной причины моей отстраненности, но ощущение уловила безошибочно.

— А вы? — спросил я вместо ответа. — Вы тоже чувствуете себя чужой?

Она слегка пожала плечами, обхватив руками колени.

— Моего отца называют «нефтяным королем Техаса». Его состояние открывает любые двери, но за ними я всегда остаюсь «дочерью нувориша». Моя мать умерла, когда мне было шестнадцать. Отец любит меня, но не понимает. Он хочет, чтобы я стала «настоящей леди» и вышла замуж за кого-нибудь вроде этого невыносимого Гордона Фишера. — Она произнесла это имя с таким отвращением, что я не смог сдержать улыбку.

— А чего хотите вы?

— Летать, — просто ответила она. — Подняться выше облаков, где нет ни светских условностей, ни ожиданий семьи, ни назойливых поклонников. Только небо, солнце и свобода. — Она повернулась ко мне с внезапной серьезностью. — Они все считают это причудой, блажью. Даже отец говорит, что однажды я остепенюсь и забуду свои «опасные увлечения». Но это не увлечение, это моя сущность…

Я смотрел на эту удивительную девушку, так не соответствующую своему времени, и чувствовал странную смесь восхищения и грусти. В моей эпохе Констанс могла бы стать пилотом истребителя или астронавтом, а здесь ее ждало, в лучшем случае, место в истории как эксцентричной богатой наследницы.

— Я верю, что вы добьетесь своего, — искренне сказал я. — Мир меняется быстрее, чем многие готовы признать.

— Вы правда так думаете? — в ее глазах появилась надежда. — Иногда мне кажется, что все эти условности никогда не изменятся. Женщины наконец получили право голосовать, но общество все еще ожидает, что наша жизнь будет вращаться вокруг мужа и детей.

— История движется вперед, даже когда кажется, что она стоит на месте, — ответил я, думая о головокружительных изменениях, которые произойдут в течение следующего столетия. — Многое из того, что сегодня кажется незыблемым, через двадцать лет будет восприниматься как устаревший предрассудок.

Она внимательно изучала мое лицо.

— Вы говорите так, будто уже видели это будущее, — тихо произнесла она. — Кто вы на самом деле, Уильям Стерлинг?

Ее вопрос, так похожий на тот, что задал мне Мэдден, заставил меня вздрогнуть. Неужели моя маска начинает трескаться? Или это просто совпадение, результат наблюдательности незаурядной девушки?

— Я просто человек, который верит в прогресс, — ответил я с легкой улыбкой. — И в людей, достаточно смелых, чтобы бросить вызов устаревшим правилам.

Она смотрела на меня несколько мгновений, словно пытаясь разгадать загадку, потом вдруг улыбнулась:

— Знаете, я поверила в это, когда увидела, как вы разговариваете со мной. Большинство мужчин либо снисходительны, либо слишком очарованы, чтобы воспринимать меня всерьез. А вы слушаете так, словно мои слова имеют значение.

— Они имеют значение, — просто ответил я.

Констанс внезапно поднялась и подошла к краю беседки, где мраморные перила отделяли ее от темной воды залива.

— Иногда я прихожу сюда и представляю, что этот залив — весь мир, а я стою на его краю, готовая отправиться в путешествие. — Она обернулась ко мне. — Глупо, правда?

— Вовсе нет. — Я встал и подошел к ней. — Мечты — это карты, по которым мы прокладываем курс своей жизни.

Лунный свет серебрил ее профиль, придавая чертам почти скульптурную четкость. Она была прекрасна той редкой красотой, которая идет изнутри, от силы духа и независимости мысли.

— Уильям, — она впервые назвала меня по имени, — вы верите в судьбу? В то, что некоторые встречи предопределены?

— Я верю, что случайностей не существует, — осторожно ответил я, вспоминая собственное невероятное путешествие через время. — Каждая встреча, каждое событие имеет значение, даже если мы не сразу это понимаем.

Она сделала шаг ко мне, оказавшись так близко, что я чувствовал аромат ее духов, смешанный с морским бризом.

— Тогда, возможно, наша встреча тоже не случайна.

Прежде чем я успел ответить, она поднялась на цыпочки и легко, почти невесомо, коснулась моих губ своими. Поцелуй длился всего мгновение, но в нем было столько неожиданной нежности и искренности, что я застыл на месте.

Отстранившись, Констанс смотрела на меня с легкой улыбкой, в которой читалось и смущение, и вызов.

— Простите мою дерзость, — тихо сказала она. — Но я предпочитаю действовать, а не гадать.

Я понимал, что должен соблюдать осторожность. Констанс принадлежала этому времени, а я нет.

Любые серьезные отношения между нами обречены. Не говоря уже о том, какие социальные последствия ждали бы ее за связь с таким, как я, человеком без прошлого и будущего.

Но в то же время что-то в ней находило отклик в моей душе. Может быть, это узнавание родственного духа.

Человека, не вписывающегося в рамки своего времени. Или просто естественное притяжение между двумя людьми, встретившимися в лунном саду на краю Атлантики.

— Вы никогда не должны извиняться за смелость, — наконец сказал я. — Особенно когда она приносит столько неожиданной радости.

Констанс улыбнулась, но в ее глазах мелькнула тень грусти.

— Вы не останетесь здесь надолго, верно? Я вижу это в ваших глазах, вы человек действия.

Ее проницательность снова поразила меня.

— У меня есть определенные обязательства и цели, которые требуют моего присутствия в Нью-Йорке, — осторожно ответил я. — Но это не значит, что мы не можем…

— Не продолжайте, — она мягко прервала меня. — Я не прошу обещаний. Я лишь хотела момент подлинности в мире, полном притворства. И вы мне его дали.

Она взглянула на небо, где звезды уже начинали бледнеть, предвещая приближение рассвета.