Давай сыграем в любовь (СИ) - Сью Ники - Страница 35

— Ты не знаешь, в каких местах ошиблась и почему?

— Типа того.

Несколько секунд Руслан задумчиво проводит пальцем вдоль подбородка.

— Вы в электронной системе делали?

Молча киваю, не особо понимая, к чему он клонит.

— Ладно, так уж и быть, я тебе помогу.

— Ты? — удивленно уточняю. На моей памяти мало кто из знакомых парней худо-бедно разбирался в математике или физике. Да что уж говорить, они обычно ни в чем особо не разбирались.

— Я вообще-то отлично знаю математику, на минуточку, я учусь на программиста и несколько лет до поступления ходил на допы, а потом и занимал первые места на олимпиадах в крае. Тебе безумно повезло, Лисица, — хвастается Соболев.

Ну вот, пожалуйста, еще один плюс в его карму. Мало смазливого лица, теперь присоединились мозги. Остановите планету, иначе боюсь, я разобьюсь. 

С математикой Руслан реально не подводит: он каждый мой неверный ответ разъясняет не хуже учителя, а какие-то примеры решает со мной дополнительно, чтобы укрепить результат. Это так необычно, что мы сидим за его столом, обсуждаем всякие задачи, высказываем свое мнение, вернее, я высказываю, а Соболев только кивает или отрицательно качает головой. Отдаю ему должное, он очень терпеливый и совсем не злится, если я что-то не улавливаю с первого или второго раза.

Когда мы заканчиваем с домашкой, к нам заглядывает его мама и сообщает, что она уходит к подруге на пару часов в гости. Заодно ставит на стол полную тарелку пирожков и две кружки чая с медом.

— Спасибо, ма. Но еще немного, и я выйду в окно вместе с медом или он станет моим личным ядом.

— Еще немного, и я выйду в окно от твоей затяжной простуды, — отвечает под стать ему Лилия Владимировна. — Больные мужчины — это хуже ядерной войны.

Я тихонько хихикаю, а Руслан закатывает глаза. Правда, чай он все-таки послушно пьет, теперь уже под моим пристальным надзором. Пирожки тоже оказываются безумно вкусными, да и в целом атмосфера какая-то приятная, дружелюбная, хочется поставить день на паузу. Сидеть бы вот так напротив друг друга, есть вкусняшки и обсуждать математику. Что может быть лучше?

— Фига себе ветер, — говорит Руслан, заглянув мне за плечо. Я тоже оглядываюсь, он воет так, что даже в комнате слышно.

— Видимо, пойдет снег.

— Или будет плюс двадцать.

— А ты… — вдруг слетает у меня вопрос, который крутился в голове со вчерашнего вечера. Не сказать, что прямо сильно крутился, просто как-то сложно поверить, страшно скорее. Вдруг он бросил эти слова на ветер, а я как глупая зацепилась за них. — Реально расстался с психологини?

— Да, а почему ты сомневаешься? — Соболев откладывает пирожок и морщится при очередном глотке чая.

— Не знаю, мне казалось, у вас все идеально, — отвожу взгляд, ощущая укол ревности. Мамочки, я попала. По самые помидоры. — Она тебе… разонравилась?

— Какие вопросы интересные, Лисица, — не успеваю заметить, как Руслан подвигает стул ближе ко мне и сам оказывается чересчур близко. Ловлю аромат его парфюма, напоминающий аквамариновые нотки. Очень приятный.

— Да ничего такого… просто поддерживаю разговор, — робею под натиском мужских глаз. Его губы изгибаются в какой-то хитрой, довольной улыбке, а у меня от этого едва сердце не вылетает из орбит.

— А может, мне ты понравилась, поэтому я ее бросил? — и только стоит ему произнести эту сокрушительную для моего мозга реплику, как свет в доме неожиданно гаснет. Я вскакиваю то ли от страха, то ли от переизбытка чувств, у меня так-то сейчас ураган в груди. А вместе с ним и томительное ожидание, от которого живот стянуло в тугой узел.

— Что… это? — шепчу, шумно выдохнув.

— Кажется, непогода выбила пробки. Что же… вполне себе романтично.

Глава 32

Руслан поднимается и идет к окну, пока я в смятении стою на своем месте. У меня до сих пор в ушах звенит его ответ: «ты мне понравилось» и все на этом. Больше ничего. Сплошной шум от собственного сердца, которое разогналось не на шутку.

— Ну точно, вон вижу охранника с фонарем, — говорит Руслан, отодвинув шторку.

И пока он разглядывает в окно сад, я на деревянных ногах сажусь на край кровати. Вообще-то темноту я с детства не люблю, мне в ней некомфортно так-то.

— Смотри, — голос Соболева заставляет вздрогнуть, переживу на него взгляд и замечаю в руках парня свечку с огоньком. Он ставит ее на тумбу около кровати, а сам садится рядом со мной. — Прямо как в твоих книгах, да?

— Нет, — качаю головой, стараясь не думать ни о чем. — В моих книгах герои романтичные, а ты…

— А я что? Не романтичный? — со смешком слетает у него. И только я хочу возразить, как замираю — буквально в сантиметре оказавшись от Руслана. У меня перехватывает дыхание, все это кажется каким-то волнительным, нереальным, особенно его взгляд. Будто под дурманом, ошалелый, скользящий по мне, и прожигающий мои губы.

— Честно? Ты не похож на романтика, — жму плечами.

И словно сам всевышний решив, что этого мало, за окном раздается какой-то грохот. Он пугает меня, и я больше на автомате, льну к Руслану, схватив пальцами его за края футболки.

— Кристина, — мое имя звучит так обволакивающе, нежно, что я смущаюсь. Поднимаю голову, и в едва уловим свете, исходящем от маленькой свечки, разглядываю Соболева. Острые мужественные скулы, очерченные чувственные губы. Почему-то раньше я не находила привлекательным ничего в нем, а теперь вот — робею.

Глаза в глаза. Наши взгляды, от которых даже воздух в комнате потрескивает. Руслан хочет меня поцеловать, я это физически ощущаю. И я ведь… я тоже этого почему-то хочу. Настолько, что не могу себя сдержать, запретить или сопротивляться странному порыву.

— Стой, — шепчу в последний момент, и только успеваю заметить, как дьявольская ухмылка мелькает на его лице.

— Поздно, — также тихо отвечает Руслан, а затем хватает меня за шею и резко тянет на себя, тут же впиваясь в мой рот в жарком, совершенно неприличном поцелуе

Сладко. Обжигающе. Как разряд дефибриллятора. Его язык, не спрашивая, толкается в мой рот, скользит по моему языку. Он кусает мои губы, шумно дышит, пока я стараюсь то ли оттолкнуть, то ли углубить поцелуй сама.

Катастрофа…

Когда все заканчивается, несколько минут мы молча лежим на кровати. И только сейчас приходит осознание того, что я совершила. Ошибку? Не знаю. А вдруг это даст отчет чему-то большему? Вдруг у нас получится? Я почему-то совсем по-детски хочу в это верить: что нравлюсь Руслану, и теперь между нами будет все по-другому.

Он будет держать меня за руку, провожать домой после занятий, и ревновать, если кто-то засмотрится больше положенного. Хочу верить, что я ему нравлюсь, тем более у него больше никого нет. Эти мысли настолько успокаивают, внушают надежду, что даже когда в комнате внезапно включается свет, и раздается стук в дверь, я не прячусь под одеяло с головой. Лишь натягиваю его, стараюсь укрыться, и то, потому что смущена.

— Сейчас, — Соболев бросает на меня пьяненный взгляд, коротко улыбается, и с неохотной поднимается с кровати.

— Руслан Михайлович, — кажется, это охранник. — На минутку можно?

— Ну чего еще? Сами никак?

— Вы не могли бы отогнать свой мотоцикл? Там дерево… мне кажется, вот-вот рухнет.

И Соболев, хлопнув дверью, уходит. Зато я рада. Хоть смогу быстренько одеться, привести себя в порядок.

Тело до сих пор словно горит, да и щеки. Замечаю в зеркале, что они румяные как маки. И вся я какая-то не такая будто. Кажется, даже увереннее и красивее стала. Так странно все это, но приятно, настолько, что не могу перестать улыбаться. Знаю, что со стороны вероятно похожа на дурочку, да и пофиг.

Когда я уже оделась окончательно, представляя себе, что будет по возвращении Руслана, как мы будем говорить и о чем, случайно заметила его мобильный. Он вибрировал на столе. Вообще-то я не страдаю любопытностью, вот только телефон так активно звонил и имя на экране, заставило мое сердце болезненно сжаться.