Навсегда моя (СИ) - Сью Ники - Страница 9

Воздух моментально наполняется ее ароматом, и меня прошибает от того, что мы вновь достаточно близко, но в то же время я невольный узник, который не имеет право даже на банальное прикосновение. Например, взять девушку за руку, переплетая пальцы. Почувствовать чужое тепло, передать свое и сказать что-то хорошее, а не привычную ядовитую фразочку. Отвратительно.

– Артем, я помогу им. Пожалуйста, не нужно ставить никаких ультиматумов.

– То есть… будешь танцевать на выступлении с ним? Вернее для него?

Молчание. Затянувшаяся короткая пауза. Словно Дашка и сама не уверена, что готова рискнуть.

– Да, – шепчет она.

– Что? – перекрикивает Нестер.

– Да! – увереннее заявляет Даша и в этот раз даже поднимает голову.

Глава 09 - Даша

Не несколько часов до…

– Вай, ты так круто смотришься на сцене, Валюш!

– Ну что вы, девочки! Смущаете…

– Ты молодец, это, правда, – фальшивит Лана, откидывая очередную похвалу.

– В разы круче нашей “а-ля примы”, – далее следует заливистый смех, с нескрываемой ноткой ядовитости. Я прижимаюсь спиной к стене, разглядывая пуанты в руках. Мне сказали взять перерыв, видимо для того, чтобы найти замену. А я пришла сюда, потому что совесть грызла, ведь нельзя вот так из-за каких-то сердечных капризов подвести людей. Выходит, зря все…

Губы трясутся, на глаза наворачиваются слезы… Ощущение ненужности преследует, словно тень смерти. И еще этот дурацкий смех, голоса девчонок, их поддержка какой-то новенькой, пусть и ненастоящая. В балете нет ничего настоящего, по крайней мере, мне не повезло встретить здесь искренности.

Засовываю пуанты в пакет и бегу по коридору, пытаясь не разреветься. Видимо, мама права, я везде лишняя. Я проиграла. Всем вокруг. Слезы все-таки катятся градинами по щекам, приходится остановиться, спрятаться в закуток в холле и сделать несколько глубоких вдохов.

Минут через пять успокаиваюсь, а пуанты оставляю в гардеробной, обещая милой бабушке, что вернусь за ними через пару часов. Ложь. Не вернусь. Не сегодня и даже не завтра. Вряд ли это случится в ближайшее будущее.

В универ еду в подавленном настроении. Усаживаюсь в автобус на последнее место, засовываю капельки в уши и включаю громче трек: James Arthur - Never Let You Go. Закрываю глаза, прислонясь к окну. Такая пустота внутри, словно кто-то выдернул сердце и выбросил к чертовой бабушке в открытый океан.

Единственное, что вызывает хоть какие-то эмоции – это поведение Глеба. Он как шторм в море, подхватывающий мое разбитое сердце. Глумится над ним. Напоминает, что есть такие поступки в нашей жизни, которые относятся к категории ошибок. И наш поцелуй явно был одной из них.

Его слова до сих пор отзываются чем-то болезненным в груди: «Чужачка».

И зачем ты только поцеловал эту чужачку? Забыть. Выкинуть, словно ненужный фрагмент пазла. Это воспоминание мне больше ни к чему. Ошибка – вот, что между нами произошло.

А потом, уже около универа, я встречаю еще одну ошибку своего поведения – Артема. Он стоит, привалившись к машине, весь такой уверенный и дерзкий. На нем черная кожанка, джинсы и берцы. Взгляд хищный, заинтересованный, направленный на меня. Мне становится моментально не по себе, словно подул холодный ветер.

Артем поднимает руку, выдавая приветствие.

– Куда ты вчера пропала? – спрашивает с ходу он, таким тоном, будто мы с ним друзья детства.

Не дожидаясь ответа, делает шаг навстречу, заставив меня замереть, как если бы он был волком из старых сказок, готовым разорвать на куски глупую красную шапочку. Я не сразу понимаю, что Нестеров тянется убрать листок с моих волос, почему-то думаю о худшем, пугаюсь и дергаюсь. Этот парень вызывает противоречивые эмоции.

– Пришлось уехать.

– Я обижен, крошка, – аромат его парфюма медленно пропитывает воздух вокруг нас. Мне он не нравится, слишком терпкий.

– Прости, – только и могу выдавить. Взглядом ищу знакомые лица, но как обычно вокруг никого.

– Могу принять твои извинения только при одном условии, – он сжимает в руке листок, кроша его остатки между пальцев. И делает это с таким удовольствием, словно на месте несчастного сухого листочка представляет какого-то человека.

– Говори, – у меня почему-то не хватает смелости быть грубее и отказать ему. А может дело вовсе не в этом, а в том, что Артем – единственный, кто проявляет неподдельный интерес к моей персоне.

– Что с тобой, Даша? – тон его голоса вдруг меняется, и мое имя звучит непривычно мягко. Я не припомню, чтобы кто-то так обращался ко мне в последние лет пять или больше. Обычно “Даша” звучит с пренебрежением, требованием или вызовом.

– Просто… не выспалась, – рассказывать правду я не буду. Мы не в тех отношениях. – Так что ты хочешь, Артем?

Вместо ответа он опять наклоняется ко мне, опаляя горячим дыханием зону шеи и уха. Внутренне я сжимаюсь, его близость не отзывается табуном приятных мурашек.

– Станцуешь со мной? – спрашивает томно Артем, явно специально задевая губами мочку уха.

– Что? В смысле? – я делаю шаг назад, не хочу, чтобы он нафантазировал себе лишнего. Я точно не героиня его романа и никогда не буду.

– Студсовет организует концерт для студентов по обмену, и им нужна пара для одного номера. Ничего сверхъестественного, просто танец.

Это предложение звучит так неожиданно, словно дождливое облако, которое вдруг нависло на ясном небе. Я теряюсь, вспоминая, как сегодня подслушала разговор девочек. В труппе на мне поставили крест. Им я не нужна. А тут вот… вроде глупая самодеятельность, на которую раньше я бы ни в жизнь не подписалась. Раньше… Самое главное слово в этом контексте.

– Не уверена, что у меня получится, – сжав лямки рюкзака, бормочу, разглядывая свои туфли.

– Да и плевать, – его ответ меня поражает.

– Что? – смотрю на Артема и сдерживаюсь, чтобы не сболтнуть что-то из серии: “Танец и сцена – это серьезный шаг, а не прикол какой-то”.

– Я хочу, чтобы это была ты, плевать на технику.

Наверное, только исключительно глупого человека задевают такие слова. Слова значимости. Особенно когда ты теряешь надежду, что кому-то где-то нужен. Поэтому я снова совершаю безумный поступок.

– Что ж… тогда, я не против.

***

Выхожу из актового зала, сославшись на то, что через десять минут у меня пара. Тихонько прикрываю за собой дверь и готовлюсь скорее скрыться среди студентов. Нет, обиду Артема я понимаю, на его месте любой бы разозлился. Плюс это вроде как извинение за побег с вечеринки, но вот я снова убегаю.

Правда в этот раз мой побег связан больше с Женей, президентом студсовета, нежели с Глебом или Артемом. Ее искренность подкупает, если конечно, я не ошибаюсь на счет этой девушки. Так-то мне не очень-то хочется танцевать с Глебом, особенно после нашего поцелуя. Поведение Гордеева настолько задевает мою гордость, что охото навсегда вычеркнуть его из своей жизни: никогда не видеть и не слышать.

Дурак! Вот он кто! Нет! Хуже! Подлец! Сначала обижает годы напролет, потом лезет с поцелуем, а затем делает вид, будто это я сама тянулась к нему. И хуже всего, что у Глеба девушка так-то есть. А он, выходит, спокойно изменил ей, пусть в таком банальном деле, но все-таки изменил. Для меня даже поцелуй – предательство.

– Ты где была? – вылавливает меня в коридоре Крис.

– В актовом зале, – сходу сообщаю ей.

– Да ну? Подписалась на эту дурость – общественную самодеятельность? – она смотрит на меня так, словно я решила проехать в машине с мусором, а не станцевать для студентов по обмену.

– Артем так просил… вернее, Женя… блин.

– Если честно, этот Артем… – мнется вдруг Кристина. Мы идем с ней вдоль коридора, и я отмечаю про себя, что рядом с подругой как-то проще. Вот даже сейчас можно поговорить, поделиться переживаниями, и она тоже ведь скажет свое мнение. Это какое-то нереальное чувство – иметь друга.