Печать пожирателя 5 (СИ) - Соломенный Илья - Страница 24

Снова звук наливаемого в бокал вина.

— Когда этот человек прибудет?

— Завтра вечером.

— Ясно… Знаешь, пока Варг’Шад жив — того старика в коме, как его…

— Яковлев.

— Да, он. Не трогайте его, пока Варг’Шад жив. Может, он пригодится как дополнительная приманка. Но если всё пройдёт как надо — убейте. Незамедлительно.

— Разумеется, князь.

— Если ты облажаешься, Рахман — тебе не просто не видать поста отца. Я лично прослежу, чтобы ты оказался в самой глубокой камере, какую мы найдём в Ледяной крепи, понял? А тамошние служители ой как любят дворян, насоливших императору. Да ещё и с щепоткой ереси, ммм…

Мне показалось, что я услышал, как Рахман громко сглотнул.

— Я… Я всё сделаю, князь.

— Очень на это рассчитываю.

Звук, словно кто-то поставил стакан на стол, одинокие шаги — и щелчок двери.

Продолжая управлять Мунином, я осторожно спрыгнул с перил на пол балкона, и заглянул внутрь комнаты. Рахман стоял ко мне спиной, опёршись на резной деревянный стол. Его плечи были напряжены, голова опущена.

Неожиданно он махнул рукой, смёл бокалы с вином, початую бутылку, какие-то бумаги со стола, и зарычал.

Раздался звон разбитого стекла.

Тяжело дыша, сын губернатора лёгким движением руки (усиленной магией, очевидно), отбросил стол, и тот влетел в стену, разлетевшись на сотни щепок.

— Абдул? — выдохнул он, обращаясь к неизвестному собеседнику, — Ты у себя? Хорошо, жди. ЖДИ Я СКАЗАЛ!

Сжав кулаки, Рахман вышел из помещения, оставив дверь открытой.

Дерьмо космочервей… Что же делать? Продолжать слежку, или?..

Я и так узнал кое-что интересное, но…

Ладно, к чёрту!

Управляемый мной Мунин взмахнул крыльями, и успел вылететь следом за Рахманом до того, как дверь закроется. Я почти сразу набрал высоту, чтобы вновь укрыться на балках, но…

Практически сразу же напоролся на двух других воронов, вылетевших из теней мне навстречу! Их глаза горели золотистым светом, и они явно хотели атаковать меня… нас…

То, что произошло дальше, я даже осознать не успел.

Мунин каркнул — против моей воли, и совершенно бесшумно. Из его клюва вырвалась едва заметная звуковая воронка, мерцающая теневыми всполохами проклятья. Она резко расширилась — и пролетела сквозь напавших на нас воронов.

Они не упали — просто пролетели мимо, а затем развернулись — и абсолютно спокойно сели на ближайшую балку. Я, ничего не понимая, сел рядом с ними — и почувствовал тончайшие пластичные линии, которыми пернатые были связаны с моим питомцем.

Дерьмо космочервей! Он их подчинил!

— Не зря я тебя тогда обучил заклинанию контроля, — хмыкнул я мысленно, — Натренировался на дворовых воронах в Москве?

— А то! — ответило сознание Мунина, — Они теперь — наши друзья. Ненадолго.

— Насколько?

— Время плохо знаю. Середина ночи — и освободятся.

Я задумался. Надеюсь, заклинание контроля не оборвёт связь воронов с варгом, и не просигналит ему о том, что его питомцев кто-то взял под контроль…

Подумав об этом, я покрутил головой, и чертыхнулся — Рахман исчез из поля зрения. Проклятье!

Похоже, придётся возвращаться и убираться из дворца, пока меня кто-нибудь не спалил.

Или…

Неожиданная догадка пришла в голову, и я не удержался, чтобы её не проверить.

Наверняка все птицы-дроны в замке связаны между собой, и…

Скользнув сознанием по связывающему заклинанию, я «переключился» на другую птицу!

Да, работает! Офигенно!

Покопавшись у неё в энергетике, я просканировал управляющее заклинание, и убедился, что «перехват» управления остался незамеченным. И что куда важнее — обнаружил связку дистанционных заклинаний, благодаря которым варги могли «подключаться» к любой птице на территории дворца.

— Сюда-а-а-а, чиназес…

Ощущение было странным — я будто оказался бестелесным и незаметным для анимагов дворца духом, то и дело перемещающимся между птичьими телами. И всё оказалось очень легко сделать — сознание мгновенно переключалось между сидящими по всему дворцу воронами, словно между камерами видеонаблюдения!

Где-то на тридцатой птице я вдруг увидел Рахмана — идущего по внутреннему двору к восточной башне, чья вершина была окутана туманом.

Решив попробовать, я использовал то же плетение контроля, что и для Мунина — и оно сработало! И снова меня не поймали — видимо, потому что взял управление птицей «изнутри», а не снаружи…

Ворон оттолкнулся от крыши, проскользил по воздуху и, повинуясь моей воле, облетел башню несколько раз, время от времени ныряя в туман. Возле самой вершины, скрытой этим самым туманом я приметил ещё один небольшой балкончик, и открытую балконную дверь.

То, что нужно!

Приземлившись на перила, я сразу спрыгнул на пол, заглянул в помещение — и тут же вернулся на перила.

Это я удачно залетел…

В лаборатории на вершине башни царил полумрак, разгоняемый лишь призрачным сиянием магических светильников. Стены были увешаны полками с древними фолиантами и свитками, а вдоль них тянулись длинные лабораторные столы, заставленные колбами, ретортами, новейшими компьютерами, какими-то незнакомыми мне устройствами и странными артефактами.

Нюх ворона уловил витающий в воздухе запах терпких трав и озона.

Главный придворный маг — я понял, что это он — стоял за круглым столом посреди комнаты.

Он был высоким худощавым мужчиной с пронзительными серыми глазами и длинной седой бородой. Его вытянутое лицо украшали глубокие морщины, а на переносице красовался глубокий шрам. Одет Абдул (кажется, так его назвал сын губернатора?) был в традиционный черный балахон с серебряной вышивкой в виде затейливых рун.

Рахман стоял напротив того же стола — и когда я заглянул в помещение, как раз в гневе обрушил на него кулак, заставив подпрыгнуть несколько колб:

— Это невозможно! Как могло заклятие ослабеть настолько быстро⁈

Придворный маг невозмутимо удерживал в воздухе шар фосфоресцирующей жидкости.

— Молодой господин, вам стоило обратить внимание на это раньше. Заклятие контроля создавалось вашим прапрадедом почти полтора века назад. Со временем любая магическая структура деградирует, если её не поддерживать должным образом.

— Не смей учить меня, старик! — процедил Рахман сквозь зубы, — Ты должен был предупредить меня о надвигающейся катастрофе!

— Я пытался, — спокойно ответил маг, — Как и вашего отца. Но вы были слишком заняты и предпочитали игнорировать мои доклады.

— Жалкие оправдания!

Если бы я мог закатить глаза — я бы это сделал прямо сейчас. Парень явно не особо в адеквате…

Маг и сын губернатора отошли от стола, и я упустил следующую пару фраз. Управляя вороном, пришлось осторожно сменить позицию, меняя точку обзора, и забраться внутрь башни.

Я укрылся за здоровенным шкафом, откуда открывался вид на массивный магический круг, вписанный в пол. Сложные письмена на его границах мерцали тусклым светом, словно угасающие угольки.

— … все эти годы вы просто жили на автопилоте, полагаясь на то, что предки всё предусмотрели, — продолжал Абдул, и его голос зазвенел от плохо скрытого раздражения, — Каждое поколение должно было вкладывать часть своей силы в поддержание печатей. Вместо этого вы только черпали из источника, не давая ничего взамен.

Рахман побледнел, словно мертвец.

— Ты забываешься, старик, — прошипел он, — Еще одно подобное замечание, и я…

— И что? — внезапно вскинулся маг, — Убьете меня? Отличная идея! Кто тогда будет контролировать ситуацию, когда Варг’Шад вырвется на свободу? Кто знает все тонкости древних печатей? Вы хоть представляете, что произойдёт, когда они разрушатся полностью?

Маг поднял руку, и в воздухе материализовалась сложная голограмма: переплетение светящихся нитей, образующих что-то вроде клетки, опутывающей Баку. По мере того как он говорил, нити начали тускнеть и рваться.

— Варг’Шад вернёт себе полный контроль над своей силой. Со смертью вашего деда он начал выбираться в катакомбы за пределы дворца. Со смертью отца — получил доступ к городу! А когда… Если погибнете вы — он сможет свободно перемещаться не только по городу, но и за его пределами! Вот только ему теперь не обязательно убивать и вас! Он наплодил столько персональных Источников — которых вы сами же к нему и отправили! — что получил возможность разрушить заклинание! И сейчас он только этим и занимается! И когда у него получится… — Абдул щёлкнул пальцами, и голограмма исчезла, — … мы окажемся в очень неприятной ситуации.