Отпускай (СИ) - Сурмина Ольга - Страница 41

— Как ты, детка, упала? — Тихо спросила худая воспитательница, но её тут же перебила озлобленная коллега.

— У неё мутизм, она ничего не ответит. Только орет. Орет, рыдает, и молчит. Это которую позавчера из больницы привезли. Беккер, или что там у нее, я не помню. — Женщина резким, хватким движением схватила девочку за пояс, и вновь положила на кровать.

— Она слезть, что ли, пыталась? — Коллега подняла брови.

— Угу, уже третий раз за утро. Кирпичом падает и орет. — Воспитательница сжала зубы. — Хватит орать!! Еще раз попробуешь слезть отсюда, я тебя привяжу к кровати, поняла меня?!

— Кого ты там привязывать собралась? — Послышался ледяной голос сзади, женщина снова вздрогнула, и резко повернулась. Лицо, на мгновение, казалось растерянным, но она тут же взяла себя в руки.

— Что, подслушивал, Штайнер?! — Воспитательница стиснула зубы, но медленно убирала руки от кровати. — Зачем ты сюда приволокся? Во дворе место мало?! Здесь больные дети лежат, выйди!!

— Здесь только один ребенок. И даже если я, вдруг, заболею, ты разве не будешь первой, кто будет петь от радости на весь приют? — Мальчик ехидно прищурился.

— Нейтан, выйди!! Тут девочка! — Голос, постепенно, терял уверенность.

— А во дворе девочек нет, да?

— Идем. — Худая коллега потянула женщину за рукав широкой розовой рубашки. — Идем, пусть, может, быстрее успокоится. Посидишь с ней, Нейт? — Неуверенный взгляд скользнул по комнате. Тучная воспитательница скрипнула зубами, и медленно вышла, сверля взглядом мальчика, который так и стоял в дверном проеме.

Как только женщины скрылись, ребенок безучастным взглядом окинул кровать, и рассеянным пинком закрыл дверь. Девочка вздрогнула, и уставилась на гостя круглыми, полными слез глазами.

— Ну привет. — Он медленно прошел, и присел рядом. — Второй день по ночам крики слышу. Это ты?

Она молчала. Просто смотрела ему в лицо, и молчала, медленно моргая слипшимися от слез ресницами.

— Не говоришь, да? — Штайнер прищурился. — Это у тебя дом сгорел? — Не отвечала. Казалось, пока он говорил с ней, малышка совсем перестала двигаться. — А моих родителей убили. Зарезали. Сперва мать, потом отца. А потом этого ублюдка застрелили полицейские. — Он увидел, что у девочки начинали дрожать губы, осекся и прикрыл глаза. — Тебе, наверно, это не особо интересно.

Она попыталась подползти ближе, отчего мальчик медленно поднял брови. Странно улыбнулся, и стал рыться в кармане черных джинсов. Через пару секунд он достал оттуда собранный кубик Рубика, и поднес его ей. Тонкая ручка потянулась к игрушке, но Штайнер резко её убрал.

— Нет, так не пойдет. — Он стал перемещать грани головоломки в разные стороны, отчего цветные квадраты мешались меж собой. Затем вновь протянул его малышке, буквально, вложил кубик ей в ладонь. — Нужно сделать так, чтобы все бока были одного цвета.

Она уставилась на головоломку, и стала поглаживать её большим пальцем.

— Ты хочешь встать, но тебе больно. — Мальчик стал серьезен. — Я же все правильно понял?

И вновь в ответ молчание. Штайнер тяжело вздохнул, покачал головой, и подсел ближе.

— Я кое-что тебе скажу. Это неприятно, но не убивайся из-за этого, ладно? Ни тебя, ни меня не усыновят. Родители не любят больных, поэтому… ты тут надолго. Навсегда. А еще родители не любят детей, о которых ходят дурные слухи, вроде меня. Так что я тут тоже навсегда. Пока мы не вырастим, мы будем тут. Поэтому… по возможности не кричи ночью. Если тебя возненавидят воспитатели, твоя жизни превратиться в ад. — В лиловых глазах мелькнула злость. — Они и мою жизнь пытались превратить в ад. Но пока я здесь, ад будет у них.

В тот же момент мальчик вскинул брови, и удивленно посмотрел вниз. Девочка пыталась взять его палец, но прикосновение её ладошки было холодным, словно руку только что достали из холодильника.

— Так тебе холодно… ты поэтому пыталась встать? — Взгляд становился слегка озадаченным. — Подожди меня тут пару минут, ладно? Я вернусь. И не кричи пока, воспитатели прибегут снова. Если нужно будет слезть… я помогу тебе.

Он вышел и, словно робот, направился вперед по коридору, к лестнице. Затем вниз, и старые ступени скрипели под ногами. В светлом холле первого этажа смеялись две девочки, но, завидев Штайнера, резко замолчали, проводив того напряженными, недоверчивыми взглядами. На окнах чуть раскачивались старые, бежевые шторы. Шумела летняя листва.

В какой-то момент мальчик свернул в тусклую комнату, где вдоль серых стен стояли четыре двухъярусные кровати. Какой-то подросток, что лежал на постели с книжкой, резко напрягся и прищурился. Его сожитель прошел внутрь, и легкой рукой сдернул одеяло с одной из кроватей.

— Это одеяло Говарда. — Как-то странно процедил лежащий, словно не хотел заводить спор.

— И что? В ближайшее время оно ему не понадобиться. — Штайнер мерзко усмехнулся. — Наверху лежит больная девочка, которая не может ходить. Думаешь, ей одеяло не нужнее?

Парень ничего не сказал. Стиснув зубы, вернулся глазами в книгу.

Так же, словно робот, с чуть прикрытыми глазами мальчик возвращался наверх. Криков больше не доносилось.

Он вновь заглянул в небольшой лазарет на три кроватки. Девочка, как и прежде, сидела, и сжимала в холодных ладошках пресловутый кубик. Штайнер мягко улыбнулся, и накинул сверху еще одно одеяло.

— Ну вот. Лучше? — Он вновь присел рядом, безотрывно глядя на бирку, которая висела на железной спинке кровати. — Я — Нейтан. А ты… Эмма. Будем знакомы.

Когда одеяло коснулось её тела, она зажмурилась, и слегка отстранилась. Начинали стучать зубы, малышка попыталась свернуться в позу эмбриона. С напряженным выражением мальчик наблюдал это, затем тяжело вздохнул и, покачав головой, начал ложиться рядом.

— Совсем холодно, да? Сейчас точно будет получше. Психиатры. — Он усмехнулся и закатил глаза. — Сказали, что у меня термоневроз. Я начинаю греться, как печь, когда злюсь. А еще я горячий. Так что… должно полегчать.

Она все еще стучала зубами, и, зажмурившись, пыталась придвинуться поближе. Казалось, ребенок с тихим, злым голосом, в черной футболке и черных джинсах её не отталкивал и не пугал. Кубик так и грелся в её дрожащей ладони, и Штайнер довольно на это смотрел. Приятно, что так искренне приняли такую мелочь.

Он стеклянными глазами глядел в потолок, и чуть-чуть улыбался. Затем слегка их прикрыл, и закинул руки за спину. Не то что бы Нейтан любил помогать. Но прямо сейчас, ощущать себя нужным… необходимым… ему нравилось. Осточертевшие воспитатели и так не давали покоя, а теперь еще и стали срываться на беспомощную девочку. Беспомощную и больную.

Прямо сейчас он чувствовал себя хорошим парнем, а не малолетним извергом, которого все ненавидели. Приятное ощущение.

* * * один месяц спустя

— Как у тебя так получается? — Одними губами сказала девочка, глядя как мальчик отжимался от пола, заведя одну руку себе за спину. Помещение пустого лазарета освещал солнечный свет, и легкий сквозняк чуть-чуть шевелил короткие, белесые волосы на её голове.

— Время и старание. — Сквозь зубы ответил тот, пока продолжал. — Я делаю это каждое утро. Теперь буду делать тут, чтобы за тобой смотреть.

— А как мне тоже так уметь? — Её голос был практически не слышан, и легко растворялся в шуме ветра за окном.

— Никак. — Штайнер выдохнул и сел на пол, стерев пот со лба. — Ты болеешь, поэтому не сможешь. Я почитал в интернете про твою болезнь, и ты… в общем… слабая. И нормально ходить у тебя вряд ли выйдет. — Он сконфуженно прикрыл глаза. — Не переживай особо. Ты — девочка, тебе и не нужно так уметь. — Поджатые губы растянулись в улыбке. — Проси меня, если что-то будет нужно.

— А все так умеют? — Её лицо становилось печальным.

— Никто. — Самодовольно ответил Нейт. — Только я.

— Почему?

— Потому что люди трусливые и слабые. — Мальчик усмехнулся и встал. — Ленивые. Тупые. Им лень даже зубы почистить, что говорить про спорт.