Предатели - Гамильтон Дональд - Страница 22

— А разве нельзя сочетать в себе оба эти свойства? — обиженно спросил я. Снова наступило молчание, и тема угасла сама собой. Вскоре я показал на иллюминатор:

— Глядите, вон там Молокаи.

— Там колония прокаженных?

— Теперь так нельзя называть это заболевание, — машинально ответил я. — Сейчас ее именуют болезнью Хансена. Так звучит респектабельнее.

Мы смотрели на приближавшийся к нам остров. Внизу катер лихо шел навстречу пассату, оставляя за собой глубокий след. Это вполне мог быть катер Монаха, хотя обычно он пускался в свои вояжи по ночам. А на борту катера вполне могла находиться Джилл, и если бы все это было в кино, то у нее имелся бы электронный передатчик, и я мог бы следить за ее перемещениями из маленькой субмарины, если бы у меня таковая имелась.

К сожалению, нашим противником был опытный и изобретательный человек, а не персонаж из телесериала. Попросить Джилл приставить к Монаху электронного шпиона было бы равносильно просьбе совершить самоубийство. Он явно просчитал и такие варианты и был к ним готов. Я знал, что электроникой Монаха не победить. Учитывая его опыт работы со взрывчаткой и прочими штучками, в технике он смыслил больше, чем я.

Единственным способом победить его было сделать нечто не имеющее никакого отношения к технике и совершенно нелогичное. Оставалось только придумать, что именно.

Глава 14

Мы увидели западную оконечность острова Молокаи с его аккуратно расчерченными ананасовыми плантациями, но гористый восточный край был скрыт облаками, которые обычно собираются над более возвышенными частями островов. На Оаху, например, побережье Вайкики может быть залито солнцем, а над Пали гремит гроза. В горах Кауи есть место, где осадков выпадает гораздо больше, чем где бы то ни было на земном шаре. Молокаи, похоже, не являлось исключением из этого метеорологического правила.

Видимость, расстояние и угол наблюдения никак не благоприятствовали изучению той части берега Молокаи, в которой я был особенно заинтересован. Что ж, вряд ли приходилось рассчитывать на то, что гавайские авиалинии предоставят в мое распоряжение самолет-разведчик, хотя я бы от него не отказался.

Затем показался остров Мауи: небольшая горная гряда на одной оконечности и большой, вулканического происхождения, покрытый облаками пик на другой. Халекулани, Обитель Солнца. Мне случалось видеть большие горы в Америке, но там они вырастали из почвы, находившейся на высоте над уровнем моря, тут же горы возникали прямо из моря. В аэропорту Кахулуи нас уже поджидал новый хвост. Крючконосый с портфелем сошел с самолета раньше нас, но он задержался в аэровокзале и, когда мы проходили мимо него, чиркнул спичкой, чтобы закурить сигарету. Я украдкой оглянулся и вычислил того, кому крючконосый показал нас.

Это был еще один не значившийся в наших досье тип — крупный бронзоволицый гаваец, в яркой спортивной рубашке навыпуск, белых брюках и кожаных сандалиях на босу ногу. Хотя ему было уже за тридцать, у него был вид добродушного подростка — впрочем, для местных это вполне типично. Внешность, однако, может быть очень обманчивой. Как известно, эти добродушные туземцы преспокойно отправили на тот свет капитана Кука, когда он немного поприжал их на одном из Гавайских островов. А затем, поскольку он производил на них впечатление божества, они содрали мясо с его костей и разобрали последние на амулеты.

Пока мы шли по аэровокзалу, я внушал Изобел:

— Учтите, я позвонил из Гонолулу и заказал отель, а стало быть, у наших противников было полно времени как следует подготовиться. Они могли оборудовать жучками и наши будущие номера, и машину, которую мы возьмем в аэропорту. А потому не говорите ничего такого, что бы вы хотели оставить от них в тайне.

— Неужели даже машину? — переспросила она, блестя глазами. — Машина с начинкой.

— Именно, — подтвердил я. — А если вы хотите сохранить сегодня вечером непорочность, то лучше устроить себе головную боль. Мы остановимся в городе и купим аспирина. Головная боль — результат удара по голове. Как это ни печально, но вы совсем расклеитесь и пожелаете лечь рано и в одиночестве.

— Но ведь, — она удивленно посмотрела на меня, явно не ожидая с моей стороны такой заботы о ее добродетельности. — А, понимаю. Вы хотите сегодня вечером кое-чем заняться. Самостоятельно.

— Внимание! — сказал я.

— Да, хозяин. Слушаю и повинуюсь. Этот курортник у окна, да? Это он нас поджидает?

— Возможно. Только мы не должны реагировать на него. Нам это не должно быть известно. И вам не следует проявлять такую наблюдательность и сообразительность, миссис Марнер. Вы недалекая, эгоцентричная светская стерва. Помните об этом. Слишком смышленые люди быстро наживают себе неприятности.

— Ладно, Мэтт, — усмехнулась Изобел. — Спасибо за очередное предупреждение. — Ее раздражение прошло. Она взяла меня за руку, придвинулась ко мне и сказала довольно кокетливо: — Очень жаль, что вы будете так заняты. А я захватила такую миленькую ночную рубашечку. Разумеется, совершенно случайно.

— Я уже насмотрелся на ваши рубашечки, киса. Я ведь убираю по ночам ваши апартаменты. Но ради вашей же безопасности не импровизируйте. Мне бы не хотелось навлекать на вас лишние опасности, а потому не вздумайте сделаться неудержимо соблазнительной в неподходящий момент.

— Что ж, приятно слышать, что я соблазнительна, — с несколько томным вздохом ответила она.

Машина, которую мы взяли напрокат, “форд-седан”, была с массой новейших штучек, изрядно портящих жизнь старым автомобилистам вроде меня. Рулевое управление, тормоза, коробка передач — все с гидроусилителями. В Детройте, конечно, делают удобные и надежные автомобили для тех, кто убежден, что машина должна ехать сама. Я же за годы работы в Европе привык к маленьким автомобильчикам, готовым покорно и точно выполнять волю водителя, и недолюбливаю огромных, надменных монстров, у которых на никелированной морде написано, какого высокого они мнения о себе.

Крючконосый сдал вахту. Он сел в машину и укатил, даже не оглянувшись. Зато к нам прицепился его сменщик в разбитом “джипе”. Мы въехали в город, впрочем, трудно было назвать нормальной ездой мое непрерывное сражение с запрятавшимися в “форде” гидравлическими гномами. Я был вынужден все время держать ногу на тормозе, чтобы исправлять ошибки могучих передач.

Продвигались вперед мы несколько судорожно, зато телеграфные столбы и пешеходы остались целы и невредимы.

— Вы валяете дурака или учитесь водить машину? — осведомилась Изобел, когда, купив в первой же попавшейся по пути аптеке аспирин, мы несколько импульсивно тронулись дальше. Она поправила прическу, застегнула туже пристяжной ремень и сказала: — Если ты устал, я готова сесть за руль.

— Надеюсь, ты не принадлежишь к числу все умеющих и все знающих женщин, — буркнул я. — Мне больше нравятся беспомощные создания. К тому же я водил самые разные машины — от роскошного “мерседеса” до армейского грузовика. Как-нибудь справлюсь и с этой звездой супермаркета, даже если на это у меня уйдет весь вечер.

— От этого моей голове лучше не станет.

— Значит, прими аспирин. Для того-то мы его и купили.

Доведя до сведения тех, кто мог нас подслушивать, что не все так гладко у влюбленных голубков, мы двинулись на юг по узкому перешейку вдоль извилистого берега с подветренной стороны. Над нами было голубое небо, а сзади маячила Халеакала, до половины укутанная облаками. Похоже, для того, чтобы разглядеть ее верхушку, надо вставать ни свет ни заря.

Шоссе представляло собой асфальтовую дорогу с движением в два ряда, обсаженную какими-то похожими на перья деревьями, именуемыми в туристском проспекте деревьями киаве. Мне они напомнили добрые старые мескитовые деревья, которые растут у нас в Техасе. Я не остановился в историческом городке Лахаина, о котором рассказывал Изобел, но я проехал через него достаточно медленно, чтобы удостовериться, что там был длинный причал, где стояли рыбацкие и прогулочные лодки и катера самого разного вида. По крайней мере, одну такую лодку можно взять напрокат, размышлял я, ведь Молокаи, по сути дела, за углом.