Тайна дважды убитой (СИ) - Грошев Григорий - Страница 52

— Спасибо, — поблагодарил следователь. — И пожалуйста, Петька… Смотри по сторонам, когда дорогу перебегаешь! Я чуть не поседел только что.

— Хорошо, благородный дяденька! — крикнул малыш и побежал на другую сторону улицы. Таким же образом, как и несколько минут назад. И вновь ему сопутствовала удача. В дверь постучали.

*

Следователь был уверен, что на пороге — антимаг. Что он передумал. Решил извиниться и всё-таки учредить Министерство Сыска. Но нет, там был Марек. В руках он держал конверт.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Прошу, — сказал Фёдор. — С этого дня можешь заходить сюда в любое время. Кофе, сливки, плотная бумага — всё это в твоём распоряжении.

— Я… Принят? — спросил детектив.

— Да, — кивнул Иванов. — Заходи без стука. Ежели я тут с кем уединюсь, дверь на ключ закрою. Работы у нас с тобою будет много. Сей же момент отправляемся в больницу для душевнобольных. Посмотрим, что там с нашим героем-насильником… Водить умеешь?

— Никак нет.

— Плохо, надо срочно записаться на курсы, — пожурил его Иванов. — Москва — город большой. Тут без мотора никак.

— Фотографии не будете смотреть? — просил Марек. — Тут два комплекта изготовили… На первом мне цвета не понравились, велел исправить.

— Больше такой ерундой не занимайся, — ответил Фёдор, бегло глядя на снимки. — Мне главное композиция, а не цвета.

По большому счёту, в спешке не было никакого смысла. Однако Иванову не терпелось как можно быстрее завершить расследование. И так затянулось! В дороге он набрасывал новое обвинительное заключение. Стремительно прошёл через пропускной пункт, подарив охранникам пачку хороших сигарет. На сей раз он зашёл в кабинет Чудодея без привычной зубной боли. Профессор даже показался ему милым стариком.

— Совершенно болен! — развёл руками главврач. — Только представьте себе: он утверждает, что наша покойница двигалась. Расчёсывала волосы, примеряла наряды. Словом, вела образ жизни обычно девушки. Полная диссоциация личности.

— Да уж, — протянул Фёдор. — Мне нужно заключение о его невозможности осознавать реальность. Как можно скорее.

— Это отнимет неделю, — сказал Чудодей. — Только для вас. Меньше, сами понимаете, никак. Методики, литература.

Откланялись. На служебной машине отвёз Марека к общежитию. Потребовал от того на следующий же день изучить все приказы и инструкции. И приобрести головной убор. Потом — быстро перекусил, заказав турецкую шаверму. Вернулся в отдел. Шёл шестой час вечера.

Итак, Виктор повесился сам. Следователь подумал, что это к лучшему. Сам себя наказал: какой благородный сукин сын. Личность второго пока не установили наверняка. Но было понятно, что зовут его Владимиром.

Оставалось, впрочем, одно незавершенное дело. Фёдор взял второй комплект фотографий мёртвого Горелова и его спутника, положил во внутренний карман кителя. Набрал с бумажки номер. И назначил встречу.

Глава 52. Последняя глава

Нет ничего вечного во вселенной. Планеты распадаются на астероиды. Звёзды взрываются и становятся чёрными дырами. Что говорить о земной пути, таком непродолжительном в масштабах галактик? Однако же, я так полюбил главного героя, Фёдора Иванова, что расставание с ним вызывает во мне целую бурю чувств. Но в одном полицейский прав: расследование затянулось.

Внимательный читатель мог догадаться, куда направился следак Её Величества. Борис потирал руки: он даже не верил собственной удаче! Неужели теперь у него будет настолько мощный источник… информации? Однако же, Фёдор просто возвращал долги — только и всего. Признак по-настоящему богатого человека.

— В вашей сегодняшней газете отсутствовала одна важная новость, — объявил следователь с порога.

— Какая же? — удивился магнат.

— Виктор Горелов, — объяснил Фёдор. — Брат Дмитрия. Он повесился под мостом. А перед этим — зарезал своего любовника.

— Вот это поворот! — всплеснул руками Борис. — Не хуже бульварного чтива. Почему же эту смерть не отразили в полицейских сводках? Мы бы не пропустили двойное убийство.

— Новый детектив, — пожал плечами Иванов. — Он ещё не знает, что так следует делать. К тому же, он подготовил для меня специальное донесение. Впрочем, я принёс вам снимки. С очень красивой печатью.

Борис принял фотографии, и глаза его загорелись. Он улыбался. Эту новость проворонили все газеты России. А значит, утром он ударит по всей Империи очередной сенсацией.

— Это не подарок, — продолжал Иванов. — Вы тоже должны отдать мне снимки. Вы знаете какие.

— А вас не проведёшь, — улыбнулся Борис.

Он открыл свой сейф — огромный, увеличь его раз в пять — и получишь самую маленькую квартиру-студию в Москве. Безошибочно и быстро обнаружил внутри искомый объект. Протянул следователю фотоснимки в большом и толстом конверте.

— И негативы, — потребовал Фёдор.

— Я собирался их сжечь.

— Я сам.

Иванов не торопился уходить. Он обладал прекрасной памятью, а потому — принялся изучать фотографии. Именно те, что газетчик показал ему в прошлый раз. И даже больше. Потом — сверился с негативами. Двадцать два снимка. Конечно, Борис мог приберечь что-нибудь на чёрный день. Но ему хотелось верить.

— Честь имею, — кивнул Иванов и пошёл к двери, не пожимая руки. Сие не было связано с национальностью собеседника.

— Останьтесь! — вскричал Липов. — Давайте поговорим. Мы с вами можем творить великие дела. Строить Россию — великую, свободную. Равную. Без челяди и знати!

Фёдор, стоя в дверях покачал головой. Глаза его выражали усталость.

— Признайтесь, — сказал он. — Вам не нужна свободная Россия. Вы просто хотите занять наше место. Моё место. Вам лишь одного не хватает: дворянского титула. Но ваши люди вполне способны выхлопотать сие у Её Величества.

Настал черёд Липова горько улыбнуться.

— Вы не правы. Меньше всего меня интересуют все эти приставки, суффиксы и тюрьмы для аристократов. Настанет день, и вы поймёте — я не врал, — произнёс он. — Однако мне бы хотелось видеть в вас союзника, а не врага.

— Вы ведь понимаете, что это невозможно, — пожал плечами Иванов.

*

Часы показали восемь. Москва погружалась в осень: на сей раз — приятную и тёплую. Однако обстановка могла динамично измениться. И последние лучи солнца в состоянии был вытеснить холодный дождь, ветер, туман. Отделение перешло на вечерний режим. Людей меньше, глаза глубже. Начальник, наконец, появился в своём кабинете. Он был строг и серьёзен.

— Должен принести тебе извинения, — сказал Цискаридзе. — Ты был прав. Надо было сразу накрыть этого мерзавца Важенова.

— Пустяки.

— Нет, я обязан извиниться! — настаивал руководитель. — Я был недальновиден.

— Не стоит, — махнул рукой Иванов. — Я прекрасно понимал вас. В этой ситуации копать дальше значило рисковать. Однако, мой профессиональный интерес был слишком велик.

— Меня встречал сам Галунов, — продолжал Генрих, потирая шею. — Матушка негодует. Он с трудом уберёг нас с тобою от её гнева. Можешь себе представить: она хотела забрать звания! Разжаловать нас.

— Вот как, — произнёс Фёдор. После разговора с Бесстужевым новость его не удивила. — Как же у него получилось её отговорить?

— Он сказал, цитирую: нельзя давать ни зад, ни взад, — на этих словах Цискаридзе поднял палец вверх. — Императрицу сие развеселило, и она оставила всё, как есть. К тому же, Галунов в красках описал наш с тобой званый ужин, хоть на нём и не присутствовал. Все тосты за Её здоровье. Ну а мы вдвоём, как ты понимаешь, теперь в неоплатном долгу у нашего друга.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Только вы.

С этими словами Фёдор достал из внутреннего кармана фотографии и негативы, где Цискаридзе оказался запечатлён в неподобающей обстановке. Генрих изучил снимки и плёнку. Пошёл пятнами. Открывал и закрывал рот, будто огромная рыба.

— Источник уничтожен, — отчитался Иванов. — Прошу вас не искать крайнего.