"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 73

Речник уже мечтал нырнуть в прохладную чистую воду и плавать там наперегонки с Агва или держаться за плавники Речных Драконов. Три-четыре дня пути на юг — и он в Фейре, а там уже можно войти в Реку и не превратиться в ледышку. А потом лететь ещё дальше на юг, и ещё — к сияющей Дельте. Или посетить заброшенный храм у Огненной Кручи, разобрать весенние завалы, принесённые водой, поздравить Воина-Кота с пробуждением.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Хиндикса до земли проседала под весом мокрой травы, и пучки листьев свисали по бортам. Прозрачные плавники дрожали от холода, и всё-таки корабль летел над пенным потоком. Фриссгейн смотрел на Реку и надеялся на мирный год.

Глава 02. Замок Астанена

Снова хиндикса летела над прихотливо петляющей Канумяэ. Можно было спрямить дорогу и не следовать извивам русла, но Фрисс никуда не торопился и тихо летел к Островам Кануу, глядя на бушующие волны.

Мокрый месяц Кэтуэса прошёл, и вода понемногу отступала, оставляя на берегу опутанные тиной коряги, пучки водорослей, стекло и валуны, снулую рыбу и прошлогоднюю листву. Цвела Хума, роняя белые лепестки в бурлящую реку. Оживали деревья, свежая трава пробивалась сквозь сухую, а жители помогали ей, растаскивая старую солому на дрова. Первые куванцы уже спускались по Реке, стараясь держаться ближе к Левому Берегу. Не всегда это помогало им — Речник по пути видел, как остатки одного из плотов вытаскивали на берег. Река раскрошила толстые брёвна в щепу и сложила вчетверо…

Агва ещё толком не проснулись, лежали на дне или грелись на валунах, не открывая глаз. Им было не до людей сейчас. Холодная вода вгоняла их в дремоту. Фрисс окликнул водяных жителей с корабля, но ответа не дождался.

Инмес не принадлежал к роду Агва, но ему по весне тоже хотелось спать. Речник, собираясь на юг, думал взять его с собой, но Квэнгин отказался и остался в пещере. А значит, Фрисс не мог забрать оттуда стальную рыбу — странный артефакт был оставлен Инмесу, чтобы существо не замёрзло среди камней и холодных вод. Квэнгин пообещал запастись дровами, а если Фрисс не вернётся до осени, то и рыбой, и Листовиками. Речник просил его не кусать и не пугать соседей, а о Листовиках не переживать — летом он проживёт, а купить припасы на зиму Фрисс ещё в состоянии.

На севере просыпаются поздно… Шёл месяц Нэрэйт, но никого ещё не было на Островах Кануу, и Врата Зеркал ни разу не открывались. Только их бессменный страж, Речник Митиен, ходил вокруг дома и сгребал в кучу ветки и старые листья. Появление Фриссгейна удивило его.

— Было тихо зимой, тихо и сейчас, — сказал Митиен и предложил Фриссу мороженую рыбу, древнее куосское угощение. — Что нового у истоков?

Речнику нечего было рассказать ему — полусонные истоки не были богаты новостями. А о своих планах Фрисс не любил говорить. Даже о таких скромных, как заказ стальных пластин в кузнице Алдера Звигнела. Он взял у Митиена пару вяленых рыбин и полетел дальше, мимо Замка Астанена, к Огненной Круче…

Много лет никто не селился у самой Кручи, и выброшенные к ней коряги и куски тины лежали на берегу до самого лета, пока у окрестных жителей не доходили до них руки. Фриссгейн долго собирал лохмотья водорослей по стенам разрушенного храма и снимал их с веток проросшего там Кенрилла.

Развалины не изменились за зиму ни снаружи, ни внутри. Фрисс постоял на пороге, привыкая к полумраку — и светильники-цериты, как бы узнав его, зажглись неярким мигающим огнём. Свет, проникающий сквозь проломы в стенах, был куда ярче.

Фрисс поклонился древней статуе — коту из красной глины, взирающему на пришельца светящимися глазами. Положил на алтарь ту рыбу, которую взял у Митиена, вылил в чашу немного крепкой кислухи.

— Силы и славы Аойгену, Воину-Коту! — сказал Речник, следя за язычками пламени, прорывающимися из-под глины на спине статуи. Странная сила жила в этом месте…

— В этом году ты не оставишь нас, Властелин Странных Дорог? — спросил Фрисс и протянул руку к огню. Пламя было самым настоящим, его прикосновение — обжигающим.

— Вернулся… — голос из пустоты был еле слышен, но стены задрожали, а "огненный мех" затрепетал, как под ветром.

— Будут дороги, будет сила и слава… — что-то тяжёлое и раскалённое сжало на мгновение руку Речника, огонь поднялся выше, а цериты разгорелись ярко и затмили наконец солнечный свет. Когда вихрь пятен перед глазами Фрисса рассеялся, в храме снова царил полумрак, и статуя притворялась холодным куском глины. Речник на непослушных ногах вышел и сел у обелиска, украшающего собой вход. Кровь шумела в ушах…

Фриссгейн пришёл в себя, когда его корабль долетел до Ясеня — и коснулся брюхом воды, потому что плавники хиндиксы промёрзли в холодных ветрах, а Речник совсем забыл, что корабельной печи нужны дрова! Так ему и крикнули с ветвей Ясеня древесные жители — скайоты, и Фрисс протёр глаза и вылил воды на голову. Печку топить не стал — всё равно пора причаливать! "А скайоты уже повеселели, и траурных лент на ветках не видно. В ту войну им крепко досталось, хорошо, что они уже опомнились," — подумал Речник и не стал отвечать на шутки с ветвей.

После весенней Реки подземелье казалось особенно тёмным и мрачным. Никто не охранял Диту, бездонную пещеру на берегу Нодвы, только резной столб с фигурками птиц и зверей — священный знак местных жителей — высился напротив туннеля. Фрисс положил перед знаком кусок рыбы и спустился в провал.

Два меча Фриссгейна неярко засияли в полумраке — чуть ярче обычного, поскольку место, где их отковали, находилось не так далеко. Речник удивился — мечи не светились очень давно, кажется, с того дня, как он невольно пролил кровь Инмеса. Конечно, Квэнгин напал первым, и Фрисс лишь оцарапал его — но мечи перестали светиться и даже намёка на магию не проявляли. Такое у них представление о чести…

Алый свет подземного солнца разливался по бурым скалам, по бесцветным зарослям жёсткой травы Шеелк, освещая беспорядочные наросты грибов на стенах и блестящие полосы слизи, оставленные гигантскими улитками. Всё было так же, как прошлой осенью, и весной, и за сто лет до этого дня. Пещеры Энергина не склонны меняться.

Здесь стояли лагерем силы Реки — сейчас и следа не осталось от шатров, навесов, кострищ. Трудно было поверить, что всего одну зиму назад мёртвые тела лежали грудами у подножия Клыков. Теперь там тускло блестят кусты Шеелка и перистые листья ваакона…

Фрисс подошёл к кузнице у подножия Иррини, сонного подземного вулкана. Красный Алдер неспешно раскладывал на крыльце своего жилища короткие мечи, кинжалы, наконечники стрел. Он дружелюбно кивнул Речнику.

— С пробуждением! — кивнул ему Фрисс. — Не встречал Звигнела, Чёрного Алдера?

— А, он всё там же, где был в том году. Его работа? — Алдер указал на мечи Фриссгейна. — Взгляни, может, наконечники себе выберешь?

Фрисс осмотрел товар на крыльце, покачал головой и направился дальше. Неясные тени мелькали в сплетении Шеелка — не то насекомые, не то привидения… Речник не боялся ничего — сейчас Энергин был мирным. И очень скоро дорога вывела Фрисса в долину Тер, к самому дому Звигнела, окружённому кочками бесцветной травы. Похоже, Чёрный Алдер соорудил огород — или цветник?

Дверь была приоткрыта, и алые сполохи падали из-за неё на порог. У крыльца Фрисс увидел несколько клинков и тяжёлый сингельский щит с шипами по краям. Он прикинул щит к руке, несколько раз повернулся с ним, как бы отражая удары невидимого врага, и задел шипами крыльцо. Звук был негромким, но обитатель дома услышал и появился на пороге — чёрный, чешуйчатый и красноглазый, с массивными браслетами на запястьях.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— В глубокой реке дна не видать! — произнёс Фрисс традиционное приветствие. — Рад тебя видеть, мастер Звигнел.

— Этот день — синего цвета, — повёл хвостом Алдер, отвечая условленной фразой. Он хорошо знал обычаи Реки.

— Помню тебя. Проверил мечи в деле? Что скажешь теперь? — нетерпеливо спросил он. Фрисс отрицательно покачал головой.