"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 205

— Руися! — Фрисс сел рядом на корточки и потрогал её лапу. — Тебя обожгло? Кимея подпрыгнула и села на камень, изумлённо глядя на пришельца.

— Знорк, тебе тут быть нельзя. Очень опасно, очень! — помахала она в сторону сияющего края бездны. — Это же ирренций!

— Вот именно, а ты тут лежишь, — сурово кивнул Речник. — Пойдём отсюда. Тебя наверху уже обыскались. Зачем так пугать мирных жителей?!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ой-ёй-ёй… Пойдём тогда быстрее, — согласилась кимея. — Никогда такого, как здесь, не видела… Вот бы снова не увидеть! Она всхлипнула. Путь до Провала показался Речнику значительно короче. У выхода из пещеры он всё же остановился и бросил под ноги водяной шар. Так он надеялся смыть радиоактивную пыль… ну, хотя бы отчасти. К кимее пыль не прилипала, и Фрисс этому даже не удивился — мало что может навредить кимее…

— Ой! — сказала Руися, запрокинув голову. Фрисс проследил за её взглядом — и увидел Древнего Сармата. Гедимин стоял, скрестив руки на груди, и молча смотрел на выходцев из подземелья.

— Понимаешь, я не мог её там бросить, — вздохнул Речник.

— Да, Фриссгейн. А теперь вернись на десять шагов назад и отмойся… — Гедимин протянул ему небольшой контейнер с раствором меи. Речник с горящими ушами уставился в землю. «А я же просил ничего ему не говорить…» — раздосадованно думал он.

— Отважный воин не может оставить беззащитных в беде! Он искал меня, чтобы я не сгорела там в лучах, и он меня спас. Не злись на него, повелитель станции, — кимея испуганно смотрела то на Речника, то на сармата.

— Ему ничего не грозит, наблюдатель, — ровным голосом ответил Гедимин. — Я его не убиваю. Фриссгейн, в твоих жилах уже течёт не кровь, а флоний. Береги себя хоть немного, знорк. Лучи не спросят, зачем ты под них полез… С каждым днём становилось холоднее, и багряные листья плыли по Реке. Фрисс стоял у воды и старался не смотреть в сторону пещеры.

Даже толстокожие Двухвостки пробегали мимо Провала рысцой, каждый чувствовал испепеляющее дыхание смерти из Энергина. Второй запуск прошёл на днях. Гедимин не возвращался, не появлялись и другие сарматы. А Фрисс не отказался бы посмотреть, как корабль ликвидаторов пролезает в узкий Провал… Занятий было немного — точить мечи, полировать броню да ждать в тревоге, не прорвётся ли Волна сквозь сияющую границу. Ополченцы, оглядываясь на пещеру, чинили обгоревшие хижины и мостки, некоторые Речники развлекались рыбалкой.

— Нет, на другой берег я не могу отпустить тебя, — смущённо сказал Тарвис Хална в ответ на просьбу Фрисса. — Приказ Астанена. Через день после взрыва Белый Дракон принёс в лагерь замотанного Канфена, желающего проверить магические барьеры у Провала. Правитель выглядел бесконечно уставшим, но на приветствие Фрисса ответил.

— Ну что ж, будем знать, какое оно — Старое Оружие, — вздохнул он, выслушав рассказ о расплавленной земле Энергина. — Взрывали в верхних пещерах, чуть ниже долины Тер, неудивительно, что Клую занесло пеплом… Ещё дней десять-пятнадцать, и Агаль смолкнет сам, но эти десять дней нам надо прожить. Там тысячи Гиайнов и Скарсов, Волна гонит их к поверхности, только Старое Оружие их сейчас и сдерживает.

— Не думал, что Река будет воевать с Гиайнами, — вздохнул Речник.

— Пусть бы и дальше оставались они в легендах… и они, и Старое Оружие!

— Да, это было бы хорошо, — согласился Канфен и просветлел, вспомнив что-то более приятное. — Ты ещё не слышал о Чёрной Речнице, которую видели у Стеклянного Города?

— О ком?! — Речник вскочил на ноги.

— Чёрная Речница в клыкастом шлеме и крылатый рыже-чёрный хеск из народности Алгана, — усмехнулся Канфен. — Отогнали куванцев от синдалийского корабля. Проклятые плотовщики, недоеденные цеготами…

Куванцы даже в Волну не меняются. Синдалийцы до сих пор сомневаются, была Речница или нет, но корабль цел. Дело было у Левого Берега…

Не знаю, далеко ли Алгана успел улететь. Речник собрался быстро, а полетел напрямую, и не прошло и одного Акена, как он увидел в уцелевших на берегу тростниках меж двумя населёнными участками что-то яркое и шевелящееся. Он приземлился так тихо, как мог, и шелест ветра в Высокой Траве заглушил его шаги, когда он остановился в зарослях — шагах в пяти от странных существ, негромко беседующих между собой. Говорили они на Вейронке, но слышно было по их речи, что язык этот для них обоих чужой.

— Тут полёт закончится, Шинн, — сказал крылатый демон-Алгана с массивными браслетами на лапах. — Тут мы расстанемся. Я своё обещание выполнил.

— Это очень грустно, Нингорс, — печально ответила невысокая фигурка, вроде человеческая, но с клыкастой мордой, кутаясь в длинную чёрную куртку с блестящими чешуями. — Может быть, ты всё же останешься?

— Незачем, Шинн. Два взмаха крыла — и вокруг тебя будет столько знорков, хоть соли их. А мне тут делать нечего.

— Река очень красива… когда её не оскверняет Волна, — вздохнула Шинн. — И народ здесь мирный. Мои родичи тебе были бы рады. Куда ты полетишь на краю зимы?!

— До Кваргоэйи спущусь, а там залягу на зиму, — Алгана медленно расправил крылья, сложил их снова и поднялся на ноги.

— Тот маг, конечно, был злобной тварью, но тут не все такие, правда! — сказала Шинн и тоже встала. — Если будешь пролетать мимо, заходи к нам в гости. Там уже живёт один мирный хеск, и тебя там никто не обидит.

— Шинн, слышал бы тебя кто… — с тихим подвыванием, заменявшим демонам-гиенам смех, отозвался Нингорс. — Не люблю я поверхность. А тут отовсюду пахнет знорками! Прощай, Чёрная Речница. О нашей встрече сложат легенды, о нашем расставании — едва ли. Силы и славы!

— Силы и славы, Нингорс, великий воин Алгана, — Шинн подержала в ладонях когтистую лапу и со вздохом отпустила. — Да будет ветер попутным… Фрисс видел уже, как стремительно летают Алгана. Рыжая молния мелькнула над берегом и скрылась за багровыми тростниками. Шинн опустилась на поваленный стебель, глядя на пожелтевшую речную гладь.

— Ваак, — негромко сказал Речник, выбираясь из кустов. — Река очистится за зиму, Волна сгинет в бездне. Долгим же оказался твой путь, Кесса, Чёрная Речница… … — Так всё пошло прахом, и Волну мы не остановили, — печально закончила Речница. — Только Нингорс и успел улететь. А если бы не он, меня бы двадцать раз сожрали.

— Не сожалей и ничего не бойся, здесь ты под защитой Реки… и меня, — Речник закутал Кессу в плащ. Ветер над Рекой уже стал по-зимнему ледяным, листьев на ветвях осталось немного. В мирный год в конце осени собирались у пещер, жгли костры, пили и пели. В этом же году на берегах было тихо, и жители выходили к Реке ненадолго и с большой неохотой. Тяжело было видеть позолотевшую воду и дышать отравленным воздухом… Пустым и молчаливым был и Фейр, опоясанный укреплениями в рост человека. Лишь Авит Айвин с копьём стоял на посту и сурово оглядывал Реку. Он и привязал к каменному кольцу корабль Фрисса, когда опомнился от изумления.

— Вернулись воины, убившие Волну… — Сьютар Скенес хотел прокричать это на весь участок, но от волнения смог лишь прошептать.

Главный жрец Фейра до сих пор не расставался с плетёной бронёй и внушительным каменным молотом. В битве Сьютару опалило лицо, брови и усы сгорели начисто, но глаза, по счастью, уцелели. У пещер Нелфи, Наньокетов и Фирлисов висели траурные ленты. Сима Нелфи всё-таки заглянула к Скенесам и осталась, чтобы посмотреть на Кессу, а из Фирлисов не пришёл никто, хотя Речник Фрисс сам звал их в гости. Он уже слышал, как Эмма Фирлисова уничтожила стаю демонов сильнейшим заклятием — но это заклятие убило и саму ведьму. Ингейн прожил ещё день, но раны его оказались смертельными, Ойти целым роем напали на него и почти растерзали…

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Мы переселимся отсюда, Речник Фрисс, — сказал Атун Фирлис, совершенно трезвый, с потухшими глазами и потемневшим лицом. — Следующей же весной, с твоим разрешением или без него.

— Вы нашли уже новый дом? — спросил Речник.

— Где-нибудь на берегах Яски нам найдётся место… В пещере Скенесов было тепло и тесно. Амора Скенесова доставала из бочки Листовиков, а из тайника — горшки с кислухой. Многие гости пришли со своей едой — с лепёшками, варёными корнями Зелы или засоленной рыбиной. У Фрисса был только ломоть ирхека, прихваченный в лагере у Провала, у Кессы — немного копчёного мяса.