"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 201

— Отдал племени Джиен, — Речник вытянул полоску из «усов». — У них был неурожайный год, и им очень нужна еда. Не злись, Гедимин, я не мог не помочь им.

— Фриссгейн, я не пойду отбирать контейнер у твоей самки, — сармат глядел только на экран прибора. — Меня больше волнует, кому ты отдашь ракеты…

— Никому, кроме Короля Реки, — Фрисс всё-таки встретился с ним взглядом. — Старое Оружие будет передано Астанену и обращено против Волны. А ты знаешь, что Ураниум позвал Покорителей Небес сражаться с Волной? Все их корабли были в городе, ты не видел их, случайно?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ураниум… Ничего я там не видел, знорк. Этот Кон и его альнкит… — Гедимин покачал головой. — Так и знал, что он к моему прилёту подготовится. Так ты с Покорителями туда прилетел?

— Да, — кивнул Речник. — Знаешь, у них есть великий корабль, названный в твою честь. Говорят, это лучший из кораблей Аркасии. Сармат уставился в землю. Фрисс на всякий случай подался в сторону — казалось, чёрная броня сейчас побагровеет и раскалится. Таким смущённым Речник Гедимина ещё не видел.

— Люди говорят, что ты истребляешь чудовищ и защищаешь мирных жителей, — продолжил Фрисс, радуясь, что о пропавшем контейнере сармат забыл. — Ты ничего не рассказывал о своих деяниях…

— Знорк, я ликвидатор, — вздохнул Гедимин, поднимаясь на ноги, — и очистка земель — моя работа. Надень защиту и отойди за угол, я попробую взрезать крышку люка. Открывать не буду, хватит прорези в мой рост. Он проверил, плотно ли сомкнуты пластины брони, и спрятал глаза под тёмным щитком, потом отошёл на несколько шагов, направляя сфалт на заметный шов на крышке люка. Сверкнул плазменный поток… и Фриссу показалось, что весь холм содрогнулся. От воя сирены у него зазвенело в ушах, волна раскалённого воздуха прокатилась от ворот, обжигая траву, а экран под стеклом загорелся красным. На нём проступили многочисленные знаки, сармат, опустив сопло сфалта, покосился на них, негромко застонал и забросил оружие на плечо.

— Питер Фокс! Так и знал, что он что-нибудь подстроит, но такого… Фриссгейн, я не знаю, как ты будешь это вскрывать. Там внутри — спрессованная ирренциевая руда, и любое применение моих инструментов разнесёт всё это место в пыль. Он просунул «ус» анализатора в прорезанную щель, посмотрел на экран и кивнул.

— Она действительно там… а потом говорят, что это я ненормальный…

— Гедимин, а что написано на экране? — спросил Речник, завороженно глядя на белые значки. — Предупреждение, что внутри ирренций? Сармат повернулся к экрану и неохотно прочитал:

— «Очень прошу уважаемых сарматов не применять ни лучевые, ни плазменные резаки. Внутри прослойка окиси ирренция, взрыв может вам навредить. Без ключа эта дверь не откроется. С надеждой на понимание, Питер Фокс.» Тоже мне, шутник…

— Он назвал тебя уважаемым и ничего плохого не написал, — Речник удивлённо посмотрел на раздосадованного сармата. — Ключ? А где замок на этой двери?

— Она столько весит, что замок уже не нужен, — Гедимин прощупывал излучением стену, как будто хотел прорезать дыру в ней, раз уж с воротами не вышло. — Если ввести пароль с этого пульта, сработает открывающая машина… Или рискнуть и взорвать крышку?

— Не надо, там ракеты, — покачал головой Речник. — Питер Фокс его звали? «Потомки Джейн Фокс и Хассинельга Шианга… Ключ… и дверь к нему,» — Речник медленно вытянул из сумки обрезок кожи на шнурке и сжал в ладонях.

— Куда же тебя спрятать на время взрыва, знорк? — сармат рассматривал ровную степь в поисках укрытий.

— Постой! Ты ведь знаешь буквы Тлаканты? Можешь набрать пароль? — Фрисс тронул его за руку, Гедимин неохотно обернулся.

— Никто, кроме Питера Фокса, не может набрать этот пароль — потому что не знает. А этот выдумщик умер задолго до Применения. Дай мне подумать, знорк…

— Погоди думать о взрывах! — Фрисс постучал по броне. — Попробуй набрать тут слово «Шианга»…

— Как? Шианга? Уверен? — сармат выломал крышку над пультом и коснулся кнопок.

— Почти уверен, — выдохнул Речник, во все глаза глядя на экран.

Несколько значков высветились на серебристом фоне и медленно погасли. Тихий щелчок над головой и шорох посыпавшейся земли заставили Фрисса отпрянуть. Над воротами приподнялась рилкаровая плита, открывая путь к спрятанным в полумраке странным механизмам.

— Отлично, Фриссгейн, — прошептал Гедимин, рассматривая непонятное устройство. — Стой в тени стены и не подходи к воротам… Он подтянулся по стене и скрылся под плитой. Через несколько секунд из ниши донёсся тяжёлый вздох.

— Дались ему эти генераторы… Он что, считает, что человек бы не додумался поправить пару стержней?! Хорошего же он мнения был о своём виде… А сколько свинца здесь намотано… Эх, знорки… Под сводами холма снова щёлкнуло, потом засвистело и тихо загудело, пыль посыпалась на Речника с ожившей древней машины. Очень медленно части люка начали расходиться и втягиваться в стены. Речник тихо свистнул, увидев, какой толщины двери у Фликса. Кажется, у древних было очень много металла…

— Не подходи, — сказал сармат, наклоняясь над раскрывающимся провалом. — Должна отработать вентиляция. Не с твоей хлипкой защитой дышать таким воздухом. Из открывающихся ворот на красную траву упал жёлтый луч. Жухлые растения зашевелились под сильным ветром, подувшим из провала.

Крышка люка полностью исчезла в стене, внутри холма что-то щёлкнуло, и наступила тишина. Гедимин опустил плиту над древней машиной и спрыгнул к воротам.

— Заклинил, само не закроется, — негромко пояснил он и огляделся по сторонам. — Думаю, можно спускаться. Ты готов, Фриссгейн? Речник уже стоял у открытых ворот, но вместо ракет и бластеров перед ним была тускло освещённая кабина подъёмника с парой светящихся стрелок на стене. Механизмы не заржавели за века, их не изъело излучение — подъёмник бесшумно ехал вниз и даже не скрипел под весом Древнего Сармата. Фрисс ожидал, что спуск будет долгим, но через несколько секунд кабина открылась снова, выпуская пришельцев в большой круглый зал со светящимся потолком. Речник тихо охнул и сам себе заткнул рот. Воздух здесь не был вязким или зловонным, нет, но что-то невидимое и очень опасное витало в нём. «Как будто смерть лежит тут и ждёт,» — мелькнуло в голове Речника. «Полный зал смерти…» Он с трудом стряхнул оцепенение и сделал шаг. Сармат успел уйти далеко вперёд, с интересом рассматривая зал.

— Что там, Фриссгейн? Заметил что-то?

— Нет, ничего, — покачал головой Речник и подошёл к Гедимину. Тот стоял у невысокого постамента под прозрачным куполом, отмеченным чёрно-зелёной Звездой Урана. Под постаментом, освещённая со всех сторон, лежала тлакантская ракета — длиной в десять шагов, серо-чёрная, ребристая и украшенная угловатыми значками на боку. От неё веяло ужасом.

— Опасность мало связана с размером, знорк, — судя по голосу, сармата позабавил ошарашенный взгляд Речника. — Это старый образец, времён Второй Сарматской. При правильном применении… нет, это лишнее. Да и не поднять её… Они вышли на середину зала, и Фрисс увидел, что вся комната разделена на четыре части. В каждой из них поблескивали прозрачные купола, скрывающие странные и страшные штуковины.

— Туда не смотри, — кивнул сармат на причудливо извивающийся знак на одном постаменте. — И туда тоже. Это для вас чересчур…

— Их специально так положили, чтобы ими любовались? — тихо спросил Речник. Он иначе представлял себе грозный арсенал древних.

Выжидающая здесь смерть как будто хотела притвориться безобидной…

— Символический могильник, как я сказал, — вздохнул Гедимин. — Любили показуху твои предки. Ну что, выбрал что-нибудь? Они стояли в секторе, отмеченном зелёной Звездой Урана. Старое Оружие окружало Фрисса со всех сторон, как товар, разложенный в речной лавчонке. Тут не было бластеров и огнемётов — только штуковины, способные превратить любой город в отравленную пустыню.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Я не знаю их силы, — тихо и неуверенно сказал Речник. — Не хотелось бы погубить Реку. Помоги мне, Гедимин. Это оружие твоей эпохи и твоей войны. Что ты обратил бы против врага?