"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 192

— Подождёшь меня на проходной, знорк? — тихо спросил сармат. — Тебя они тронуть не посмеют.

— Конечно, Гедимин, — Фрисс кивнул и добавил, касаясь оплавленных пальцев:

— Будь осторожен там… там, где ирренций не гаснет…

— Посторонние на закрытой территории… — начал было Юрис, но вдруг замолчал и взмахнул рукой, подавая знак своей охране. Тарконы сомкнули кольцо вокруг изыскателей, и все вместе медленно спустились по слишком узкой лестнице и пошли к тёмно-серой громаде станции. Они миновали распахнутые настежь ворота и вошли в крайнее здание, пройдя под поспешно поднятым шлагбаумом. Дверь была слишком узка для всей толпы тарконов, которая клубилась вокруг чужаков, Речника случайно притиснули к стене, и ему показалось, что вся краска вместе с слоем пыли сейчас останется на нём. Внутри было жарко и слишком светло, на лампы под высоким потолком Фрисс взглянул и тут же опустил глаза — они пылали ярче солнца. Юрис Вальга остановился, быстро раздал указания — и комната почти опустела, лишь четверо тарконов, обвешанных оружием, остались у входа.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мы не можем допустить его на закрытую территорию, — сказал Юрис, глядя на Речника. — Он не ремонтник.

— Я буду ждать Гедимина здесь, — сказал Фрисс, стараясь дышать через раз — вонь гнилой кожи и земляного масла наполняла комнату, несмотря на открытые двери.

— Через три Акена я вернусь, — сармат остановился и опустил руку на плечо Речника. — Всё уцелеет, знорк. Посиди с упырями, хочешь — поговори с ними. Аттаханка! Он отвернулся и пошёл за Юрисом. Лязгнули тяжёлые, обитые металлом двери, и Фрисс остался в жаркой комнате, отрезанной от остальной станции. Невдалеке жалобно застонал хранитель, истошно взвизгнула сирена, и всё стихло. Речник встал напротив двери — ветер снаружи, пропахший горелым фрилом, всё-таки был приятнее смрада внутри. Тарконы-охранники подошли поближе, ощупывая пришельца скучающими взглядами.

— Кто ты такой? — спросил наконец один из них. — Не таркон, не дикарь, не человек и не сармат… Ты сулис?

— Я знорк, — нахмурился Речник. — А ты таркон… Ты правда видел Применение?

— Хой! Я ничего не видел, — возмутился белокожий, поправляя кобуру на поясе. — Мы честные жители Илгвена. Если там и была какая щель, откуда нам было знать?!

— Да не щель, — вмешался второй таркон, — помнишь, как тогда потолок потёк? Мне чуть мозги не выжгло, а когда очухался… Он смахнул несколько обрывков кожи с подбородка и отошёл к двери, бормоча что-то неразборчивое.

— А знорки не такие, — сказал третий, заглянув Речнику в глаза. — Знорки скафандров не носят. Ты всегда с этим сарматом ходишь?

— Он мой друг, а хожу я сам по себе, — покачал головой Фрисс. — А ты помнишь, как жил в Тлаканте?

— В чём? — таркон вытаращил блеклые глаза. — Тут я жил. Юрис, больших ему денег и верной руки, взял на станцию. В каком то бишь году?..

— Эй-эй, он про другое. Ты про то, до взрыва? — второй таркон отплевался от лишней кожи и снова вступил в разговор. — Так я… Он почесал лысый затылок, содрав ещё несколько белых обрывков.

— Не помню ничего я. Нормально вроде жили, как все люди. В его глазах колыхалась белесая муть. Фрисс уткнулся взглядом в пол. Хранитель и сирена отчего-то притихли, но что-то давило здесь на Речника… и дело было не в духоте и скверном запахе.

— Это ведь сарматская станция, так? А вы знаете, где её сарматы?

Они же не бросили бы её так просто, — задумчиво сказал он. — И я не спросил… как она называется?

— Йилгвенская энергостанция, сказали же тебе, — скривил безгубый рот первый из тарконов. — Юрис же сказал? Не было тут никаких сарматов, наша станция, и реактор тоже наш. И весь город наш!

— Потише, Серые услышат, беды не оберёшься, — толкнул его в бок второй охранник. — Вон там патруль шатается…

— Сюда не полезут, они взрыва боятся, — ухмыльнулся первый. — Вот как Юрис такое сделал? Если Серый сюда подходит, сразу всё воет и сверкает, и они боятся и бегут! Я спрашивал, а он руками машет. Не делал, и всё тут. Сулис! Вот ты такое делать умеешь?

— Не умею, — вздохнул Речник. — У вас хранитель воет и стонет на весь город. Ему плохо, вот и станцию лихорадит. Почему вы ему до сих пор не помогли? Если уж взялись заменить сарматов… Тарконы переглянулись и шарахнулись к двери.

— Хой! Да ты сумасшедший, сулис, — второй затряс головой. — Какой хранитель?!

— Тот, кто живёт в недрах альнкита, — Фрисс посмотрел на запертые двери. — Хранитель станции. Вы что, не слышите его?

— Ничего такого нет, сулис. Это бред! — сердито заявил первый таркон, пятясь к двери. — Хой! Ненормальные сарматы! Не говори такого, не то отдам патрулю…

— Патруль не подойдёт, они взрыва боятся, — усмехнулся Речник и отошёл к стене, на которой угадывался некий план или чертёж. Тарконы с ним больше не заговорят, в этом он был уверен. День казался бесконечным. Прочитать план на стене Фриссу не удалось — слишком много пыли в него впиталось, а когда Речник захотел отряхнуть стену, чертёж начал осыпаться хлопьями. Тарконы несколько раз заглядывали в комнату, но шарахались, едва Речник поднимал на них взгляд. Один из охранников сменился, новичок сунулся было к необычному пришельцу, но остальные трое утащили его за рукав и громким шёпотом объяснили, что с «ненормальным сулисом» говорить не следует. На станции царила тишина, более не прерываемая воем сирены, и Фрисс не знал, к добру это или к худу. Когда ему надоело ходить туда-сюда по комнате, он сел к стене и прикрыл глаза. Сквозь дремоту ему показалось, что на станции стало прохладнее, а свет уже не так обжигает веки. Его разбудил отчаянный скрежет и лязг тяжеленной двери, и Фрисс быстро поднялся на ноги, стряхивая с себя сон. Четверо тарконов, не считая Юриса Вальги, вошли в комнату и остановились. Юрис выглядел взъерошенным, Фриссу даже померещилось, что складки кожи на его лице встали дыбом.

— Значит, так? Прекрасный совет, — процедил он, разворачиваясь к двери. — Что ещё мы должны переделать? Может, сразу построить новую станцию?!

— Это лучшее, что вы могли бы сделать, — отвечавший говорил негромко, но очень зло. — Так что с моим вознаграждением?

— Получишь на карту не позднее следующей недели, — таркон резко отвернулся. — У нас не дикарский базар, и вещами мы не торгуем.

Сумма, которую ты получаешь, более чем соответствует твоей работе!

Что же до советов, которых мы не просили… Таркон-сопровождающий толкнул его в бок. Юрис поперхнулся и отошёл в сторону. Древний Сармат выбрался из коридора и прошёл мимо тарконов. Речник сделал неуверенный шаг навстречу. Он не был уверен, что Гедимин видит его. Сармат шёл странно, будто на ощупь, тёмный щиток над его глазами оплавился и покрылся пятнами и едва ли позволял что-то рассмотреть. Однако Речника он заметил и кивнул ему, одновременно касаясь его плеча.

— Вот и всё, знорк. Пойдём, больше нам тут нечего делать.

— Гедимин, ты не ранен? — тихо спросил Фрисс, во все глаза глядя на броню сармата. На ней не было ни кусочка чёрного фрила — он как будто испарился, и даже тугоплавкий ипрон местами стёк с пластин, обнажив слой серебристого тлиннгила. Сильнее всего оплавились руки до локтя, и странные удлинённые вмятины с потёками металла пролегли по плечам и груди, а на правом плече зиял глубокий рубец. Сармат успел охладить броню в потоках меи, её резкий запах наполнил всю комнату, но даже он был приятнее затхлой вони гниющей кожи.

— Нет, — Гедимин ощупал рубец на правом плече и поправил сфалт, закинутый за спину. — ЭСТ-излучение, ничего более. Юрис Вальга, ты пытаешься меня выгнать? Тарконы, подступившие было к изыскателям, отпрянули. Путники вышли со станции под тусклое солнце Йилгвы. Сармат молчал, пока не поднялся на крышу и не занял прежнее место на её краю, лицом к станции. Огни на её мачте горели теперь вполсилы, но ровно, без неожиданных вспышек.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Плавящийся ирренций я видел, — пробормотал он, снимая с лица повреждённый щиток и рассматривая с разных сторон, — а вот накопитель, спёкшийся в однородную массу — ещё нет. А называлась она «Джойя»…