"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 172

Они ловят крыс и рассказывают обо всём, что происходит. Но у них нет преданий о Наахеше. А иногда… иногда приходят люди из Тлаканты. Его чешуя стеклянно зазвенела, и он оскалил зубы. Фрисс даже отшатнулся.

— Там свои странники — с оружием, с алчностью в сердце, — как ни в чём не бывало продолжил Миш. — Раз в год, а то и чаще я вижу их в Наахеше. Когда-то в предгорьях было серебро — его ищут эти люди в моём «городе-призраке», городе, которого нет. Они входят в Наахеш, и я скрываюсь. Здесь нет серебра и нет оружия, и они быстро уходят. Но даже крысы кажутся им чудовищами, и часто в городе слышны выстрелы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Наше оружие никогда не разрывало тишину в клочки, и крысы в испуге разбегаются.

— Крыс пугать полезно, — хмыкнул Речник. — Тебе-то эти чужаки не вредят? Менн опять зашипел, раскачиваясь на хвосте.

— Они думают, что я чудовище. Сколько раз я встречался с ними, столько раз они в меня стреляли. Я убил их всех, и крысы растащили их кости. Раньше я думал, что воздух Тлаканты лишает их разума, но потом увёл некоторых в Орин. Здесь они такие же, путник. Не изыскатели, а корм для крыс. Хочешь знать, почему я не ушёл? Если я уйду, они войдут в наш мир. Я знаю, они ваши предки. Но вы другие!

Не знаю, долго ли я смогу хранить портал…

— Джайкоты из западных селений не приходят тебе на помощь? У них наверняка есть воины, и они могли бы взять портал под защиту, — предложил Речник. — Ты же не можешь один противостоять всем грабителям и мародёрам Тлаканты!

— Почему же, враги из плоти и крови не так уж страшны, — менн негромко зашипел. — Я боюсь самой Тлаканты. Кажется, она выпивает магию — а мы рождены магией. Уже на десятый день я устаю от неё, а на последний — чувствую боль во всём теле. Потрогай мою шкуру… Речник погладил чешую — сухую и ломкую, прозрачную, исцарапанную на камнях, когда Менн ползал по руинам. Несколько чешуек осыпалось. Теперь Фрисс видел, сколько блестящей чешуи под ногами. Она опадала, как листья по осени.

— Это облучение? Ты обожжён? Менн тихо засвистел.

— Лучи меня ласкают. Это Тлаканта. Неделю назад я менял кожу — и через пару дней придётся менять ещё раз. Тлаканта сожгла мою чешую, теперь она хрупкая и ломкая. Недалёк день, когда я буду оставлять кровавый след — чешуя отпадёт вместе с кожей. Тогда городу понадобится новый хранитель…

— А я вижу, что тут слишком жарко, воздух обжигает, а песок царапает и режет, — покачал головой Речник. — И родник Наахеша вот-вот иссякнет. Может, я помогу тебе, если создам тут ручей?.. Фрисс был уверен, и менн подтвердил его догадку — никто из Речников в Наахеше прежде не был, не то роднику давно проложили бы хороший, широкий путь. Не понадобилось сил великого мага, чтобы вода потекла быстрым полноводным ручьём, от каменных труб к крысиным подвалам. Фрисс нашёл в сумке яркую пятнистую ракушку, свитую в рожок, и положил её в воду у истока, чтобы укрепить чары.

— Сила Великой Реки — да сохранит она Наахеш и живущих в нём… Они говорили ещё долго — о Тлаканте, о таинственных хранилищах, о былых Волнах и о Великой Реке.

— Я пойду, Миш-хранитель, — спохватился Речник, посмотрев на солнце. — Гедимин заждался меня. Да станет твоя чешуя прочнее брони Куэнна!

— Иди, странник, — поднял руку менн. — Много света и тьмы впереди… Пройдя несколько шагов, он обернулся. Миш растаял, как белое облако. Наахеш надёжно спрятал своего хранителя… На окраине Речник нашёл Гедимина — сармат сидел на рухнувшей стене и неспешно вытачивал из песчаного обсидиана линзу. Возвращение Фрисса он заметил не сразу.

— Поговорил с предками? — без особого интереса спросил он, втягивая инструменты под броню. — Помогли в поисках?

— Я нашёл кое-что странное, — покачал головой Речник, — только послушай… Гедимин молчал, и тёмный щиток закрывал его глаза — Фрисс не знал, о чём сармат думает.

— Что скажешь? Бывали в Тлаканте такие местности и случаи? — спросил Речник, закончив рассказ.

— Да всё бывало, — равнодушно ответил тот. — С таким-то отношением к ЭСТ-излучению… Надень шлем, Фриссгейн. И готовься три дня лежать в чистой мее. Завтра к полудню будем на станции.

Глава 12. «Рута»

Зелёный луч сверкнул над степью, просвистел мимо валуна-мишени и с шипением ушёл в густо натыканные кустики гезы, которые немедленно вспыхнули ярким пламенем. Фрисс, помянув тёмных богов, опрокинул на горящую траву пару вёдер наколдованной воды и с досадой поставил бластер на предохранитель. На десять выстрелов четыре промаха!

Тренироваться ещё и тренироваться, и вдвойне досадно, что мирный сармат Гедимин не промахивается вообще. Хорошо обучали в древнесарматской армии… Речник вздохнул и прицепил оружие к перевязи, рядом с огненным мечом. Гедимин отложил недоделанную линзу из обсидиана и посмотрел на спутника пристальным изучающим взглядом.

— Чем дальше, тем ты, Фриссгейн, становишься страннее. Ожоги донимают? Речник в ответ посмотрел удивлённо. Об ожогах он почти уже забыл — красные полосы под швами скафандра с каждым днём светлели и никак о себе не напоминали. Лишь одна мысль выжигала ему сейчас мозг, один вопрос, и ответ дать не мог никто… Он решительно повернулся к сармату.

— Гедимин! Я помню, что ты не знаешь обычаев, но всё же скажи…

Если кто-то прошёл сквозь Гиблые Земли, а потом выяснилось, что к мертвецам он не попал… это значит, что он точно живой, правда? В золотистых глазах промелькнуло удивление, сменившееся задумчивостью.

— Решает сила излучения, знорк. Есть один способ не умереть, но и не выжить — если излучение было достаточно сильным, его жертва становится лучистым призраком. Такие сгустки жара и светящейся пыли… их много в Гиблых Землях, они всегда сопровождают Пучки.

Такое может быть, если кто-то попадёт под размыкание Пучка, или если «вспыхнет» руда. Ещё что-нибудь интересно тебе? Фрисс с трудом сглотнул и покачал головой, поспешно отводя взгляд.

Значит, лучистые призраки… значит, он никогда не найдёт Айнин и Гевелса. И теперь ему придётся убить Аларкона, убийцу его родных, и лучше не спрашивать у Гедимина, как это сделать. Ни один сармат не поможет человеку против сородича-сармата. И что теперь делать с хранителем «Иджеса»… Речник склонил голову в отчаянии.

— Скоро дойдём, Фриссгейн. Скоро тебе помогут, — Гедимин осторожно сжал его плечо. Фрисс очень старался не смотреть сармату в глаза. Они шли по жёлто-бурой степи, обходя кусты гезы, жёсткой и колкой, будто вырезанной из стекла, мимо редких шипастых шаров Менси и высоченных столбов Ицны. Потом геза сменилась запутанными зарослями мекхи, изуродованной, но неистребимой, спутанной в непроходимые сети. Речник даже обрадовался, когда сплошная поросль распалась на редкие островки, а потом исчезла совсем. Путники спускались на дно гигантской воронки, покрытой слоем пемзы, из которой торчали стеклянные шипы и гребни. Кое-где расплавленная земля застыла красивыми слоями, и Фрисс выломал бы кусок, но безжизненная плешь посреди степи не внушала ему доверия. Он даже достал дозиметр и потрогал «усами» почву.

— Нашёл время! — хмыкнул сармат, выглядывая что-то на дне воронки.

— Тут чисто. Это полоса запустения. Её выжигали преднамеренно. Мы на территории «Руты». И мне, кстати, интересно, почему Никэс отмалчивается… Он взглянул на экран передатчика и дотронулся до нескольких кнопок с непонятными значками. «Усы» прибора ярко вспыхнули, отправляя луч-послание в сторону станции. Потом сверкнули ещё раз, и Гедимин нахмурился.

— Что? Надо же было так обнаглеть… Он послал на дно воронки ещё один луч и втянул усы передатчика.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— «Рута» не впускает нас? — спросил Речник. — Не только меня, но и тебя?

— Пусть попробует не впустить, — пробормотал сармат. — Не обращай внимания. Многие из нас не любят знорков. Но тебе там помогут.

Кронион Гварза — мутант, эа-сармат. Ему всё равно, кто ты, и у него есть не только флоний. Если не будешь на него таращиться, как на диковину, получишь наилучшую помощь. Фрисс заверил, что видел самых странных существ, в том числе кислотников, и мутантами его не удивишь. Незнакомая станция приближалась. Она окрашена была в белый, чёрный и ярко-красный и замкнута в кольцо ребристой, усиленной шипами стены тех же цветов. Речник насчитал над стеной шестнадцать ветвистых мачт, и на каждой ярко горели огни. За прорезями в стене угадывались излучатели и огнемёты — станция подготовилась к приходу Волны. Гедимин показал Речнику, как повесить оружие, чтобы показать только мирные намерения. Сам он чем-то был обеспокоен и пристально вглядывался в мачты и укреплённые купола альнкитов. А Фрисс высматривал дверь — и не находил её. Когда до стены оставалось полсотни шагов, передатчик издал железный скрежет и сам по себе выпустил пару усов. Земля поблизости растаяла, обнаружив массивную крышку люка, окрашенную в цвета станции. Люк распахнулся, и Гедимин поманил за собой Речника. Они спускались недолго. Четверо сарматов с бластерами ждали их в конце коридора. У одного в руках было тяжёлое и громоздкое оружие, похожее на сфалт, но с единственным широким соплом. Гедимин остановился и поднял руку, широко растопырив пальцы. Сармат с плазменным оружием шагнул вперёд.