"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 162

— Недурно. А что тут было ночью? — спросил Фрисс у любопытствующих. — Праздновали?

— Ты не знаешь, что ли? — ивг был не расположен к веселью. — Фаман полночи шатался. Скоро дома падать начнут. Куда владыки смотрят?! Речник вспомнил навязчивые сны и поёжился. Только не хватало полететь с такой высоты без крыльев и халги… Что здесь творится, вот что интересно… Веткой ниже, на местном базаре, тоже толпились и причитали.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Упавший сверху бочонок разбился тут, и Златки успели налакаться из лужи. Теперь сиригны уносили их в дупла, закинув через плечо, а белки даже хвостами не махали. «Далась им эта берка! Зачем из лужи пить?!» — пожал плечами Речник и пошёл искать еду, которая сошла бы за дорожные припасы. Это был последний город на его пути, а в Гиблых Землях он уже ничем не запасётся…

— Как, говоришь, этот хлеб называется? Лакша? Речник сложил в суму свёртки с тонкими лепёшками, блестящими от жира и смолы. Смола Фамана тут считалась очень полезной, и добавляли её во всё, даже в берку. К лепёшкам он, махнув рукой на расходы, добавил тонкие полосы высушенного мяса, просоленного и просмолённого, и понадеялся, что в цакунве оно размокнет. Ещё и полудня не было, а дерево уже трижды начинало трястись.

Поэтому базар был почти пуст, и торговцы, и покупатели то ли сидели по домам, то ли искали, куда улететь, пока трясения не прекратятся.

Фрисс уже знал — по редким обмолвкам — что страшная тварь грызёт Фаман изнутри, и что сделать с ней ничего не могут даже сиригны.

Тварь эта называлась «Хэлгха», и явилась она, как и все неприятные создания в Лесу, прямиком из Хесса. Речник даже слышал, что в стволе под населёнными ветвями уже появились огромные дупла, а скоро от дерева останется одна кора, и оно неизбежно рухнет. Корабль, прилетевший вчера из Велсии, сегодня уже развозил спасающихся ивгов по окрестным стоянкам и селениям — скайоты решили помочь народу Тирко. Вспомнив о сигнальных лентах, полученных от Астанена, Фрисс неохотно выбрался на Лауфим и привязал одну из них в отдалении от постоялого двора, на платформе, где скучали ездовые мегины и их погонщики, рядом с другими флагами и ленточками. Ивги и даже мегины уже знали о близящейся Волне, но сейчас их больше тревожила тварь внутри дерева.

— Это не из-за Агаля. Они всегда жрут древесину, — неохотно сказал Речнику один из ивгов. — Обычно им в Лесу еды хватает, но сейчас… Он махнул рукой и отошёл к краю платформы, указывая на чёрную дыру в стволе.

— Оно там. Видишь, трепыхается?

— И все маги Тирко вместе с сиригнами не могут прогнать эту тварь? — нехорошо удивился Речник. — Она неуязвима, как Гиайн?

— Что вы все ко мне пристаёте?! — всплеснул руками ивг. — Я почём знаю? Слетай да посмотри! Он отошёл от Речника подальше, бормоча что-то неприязненное себе под нос. Фрисс сел у парапета и развернул припасы, задумчиво глядя на запад. Лететь или погодить?..

— Чёрный Речник! Вот ты где! — раздалось над головой Фрисса, и рядом шумно приземлился Хингис. По свежим шрамам на боку Речник узнал его — этого хеска пыталось сожрать хищное облако.

— Зачем тебе я? — удивился Фрисс.

— Да так… Скучно здесь. Все улетели, меня оставили лечиться.

Поговорить не с кем, местные шарахаются. Меня, кстати, зовут Меас.

— Я Фрисс, — Речник пожал тонкую когтистую лапу. — Ты голодный?

— Ничего подобного! — возмутился Меас и захлопал крыльями. — Думаешь, я попрошайка? Скучно тут, я же говорю. А ты затеваешь что-нибудь? На тебя только взглянешь — уже видно, что собираешься на подвиги! Речник хотел фыркнуть на Хингиса, но задумался, пристально глядя на него, и помедлил, прежде чем кивнуть.

— Пожалуй, ты прав. И ты мог бы помочь мне. …Над головой Речника грохотали мельницы Тирко, но пронзительный голос Меаса был слышен прекрасно.

— А я плюну в неё огнём, когда она выползет! У нас сильное пламя!

— Я на тебя надеюсь, — кивнул Фрисс. — Кто, кроме нас, наведёт здесь порядок?! Они стояли на широком неровном выступе коры у входа в большое дупло, откуда тянуло гнилью и чем-то едким. Фрисс был в сарматском скафандре, Хингис прикрывал его от чужих глаз пятнистым крылом, окрашенным в цвета фамановой коры. Речник проверил, надёжно ли привязана паучья верёвка, и махнул Хингису рукой.

— Внутрь не смотри. Если канат дёрнется — тяни! Туннель, прогрызенный внутри ствола, был даже слишком широким.

Речник провалился в него, как в колодец. Хингис медленно разматывал верёвку, и темнота смыкалась за Фриссом. Снизу раздавался негромкий скрежет челюстей о дерево. Речник подал знак — «остановись!» и осторожно открыл ипроновую шкатулку. Узкий обруч серого металла вспыхнул в его руке неприятным зеленоватым светом. Даже сквозь скафандр Кьюнн казался тёплым. Фрисс почувствовал ломоту в костях и жар, растекающийся от руки по телу — кольцо щедро делилось своей силой. Речник надеялся, что скафандр и противолучевое зелье всё-таки не дадут ему обуглиться до костей. А план его был прост…

— Ал-лийн! — крикнул он в гулкую пустоту, направляя магию туда, где копошилось что-то огромное, многолапое и чешуйчатое. Кьюнн, сжатый в ладони Речника, ярко вспыхнул. Небольшой водопад устремился вниз по стенам колодца, оставляя за собой светящийся след, и пролился на демонического червя у корней дерева. Фрисс еле удержался от проклятий — он надеялся призвать гораздо больше воды! Политая Хэлгха дёрнулась, сжалась в комок и плюнула в неожиданного противника. Струя кислоты расплескалась по стене, до Речника не долетела, но дымок и шипение подсказали ему, что пора уносить ноги. Он дёрнул за верёвку, но было уже поздно — Хэлгха заметила его и теперь поднималась по стволу.

— Лаканха! — крикнул Речник, свободной рукой вынимая меч из ножен. Хингис уже тянул за верёвку, но гусеница поднималась быстрее.

«Чем я думал, когда сюда лез?!» — недоумевал Фрисс. Кьюнн вспыхнул ещё ярче и так и остался гореть. Водяная стрела ударилась о чешую Хэлгхи, но остановило демона не это. Десятки крошечных глаз уставились на сияние в руке Речника, а потом существо попятилось.

— Ал-лийн! — ещё раз попробовал Фрисс, чувствуя, как его кровь готовится вскипеть от чужеродной магии. На миг вода разделила его и Хэлгху, а потом стекла по стенам, и Фрисс услышал громкий треск.

Сияющий колодец быстро сужался, как будто рана внутри ствола затягивалась. Пока Речник в оцепенении наблюдал за этим, туннель стал настолько узким, что Хэлгха намертво застряла в нём и испустила жалобный писк. Ухватившись за верёвку, Фрисс полез наверх — ждать было опасно.

— Что? Что там? — Хингис подпрыгивал у входа в дупло, но внутрь заглянуть не решался. Ствол Фамана трещал, прорастая новой древесиной изнутри, поникшие ветви расправлялись, и Фрисс выбрался наружу за несколько мгновений до того, как колодец закрылся окончательно.

— Если оно там выживет — я не знаю, что его убьёт! — пробормотал Речник и спрятал шкатулку с Кьюнном подальше. Кости у него ещё ныли.

Излучение кольца, кажется, полезно для Высоких Деревьев, но никак не для Речников… Сквозь грохот мельниц уже долетали крики сиригнов и цокот Златок.

Хингис поспешно отлетел от Фамана подальше, к соседнему дереву и пустой платформе на его ветвях. Там он долго сидел рядом с Речником, наблюдая за суетой вокруг зарастающих дупел и мельканиями Златок и мегинов по ярусам Тирко.

— Вот так мы, Речники, разгоняем скуку, — сказал Фрисс.

— А в следующий раз я плюну в чудище огнём! — пообещал Хингис. — Куда теперь мы полетим? К другим городам?

— Мы? — удивился Речник. — Тебя ждут в Велсии. «Элмасуль» теперь может вернуться, и тебя заберут из Тирко. А мне пора с тобой прощаться.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Фрисс! А может, я ещё помогу тебе? Удобнее же лететь, чем идти!

— Меас помахал крыльями. Речник задумался и неуверенно кивнул.

— Если ты так хочешь — донеси меня до опушки Леса. Но там мы точно расстанемся… Чем дальше от Тирко улетал Хингис, тем ниже становились деревья под его крыльями. Лес уменьшался и редел, вскоре Сосны и Фаманы сменились Берёзами и Ясенями вперемешку с густым кустарником и обширными цветущими полянами. Потом появились раскидистые Деревья Ифи, сплошь облепленные своими «детьми». Златки и мегины не селились на западной опушке, зато норы сиригнов попадались на каждом шагу. К вечеру Фрисс начал замечать, что некоторые деревья искривлены, на их верхушках нет листьев, а кора местами почернела.