"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 126

Речница шагнула в сторону, чтобы не попасть под лапы Двухвостки и хвост анкехьо — и тут издыхающая змея в агонии выпрямилась, отшвыривая Кессу к самому краю пропасти — и чуть-чуть за край.

Она не успела даже вскрикнуть. Когда Фрисс оказался у провала, он не увидел ничего — лишь отвесные скалы и непроглядный мрак на дне. А потом — судя по солнцу, вышедшему в зенит, полдня спустя — увидел совершенно другие скалы вокруг, пыхтящую Двухвостку и убегающего со всех ног анкехьо, и ещё погонщика Аллана, который держал Речника за руки и смотрел на него с большой тревогой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты уже ей не поможешь, эти пропасти бездонны! — склонил голову хеск. — Пусть Кетт защитит её от Хальмена! Бесполезно спускаться туда, пути на дно нет…

— Аллан, отпусти меня, — попросил Речник, с трудом шевеля губами. — Я не собираюсь кидаться в пропасть.

— Хм-хм… — Аллан далеко не был уверен в его словах. — Твоё горе велико, но искать смерти всё же не следует…

— Никакого горя, — пробормотал Фрисс, задумчиво глядя вдаль. — Только время, силы и удача, чтобы выцарапать Кессу из Кигээла. И я подумаю, как это лучше сделать…

Глава 16.Тарнавега

Аллан неохотно попрощался с Фриссом на границе Тарнавеги. Он до сих пор не был уверен, что Речник в своём уме. Он долго стоял на краю Фалоны и глядел путнику вслед. Фрисс помахал ему рукой, Двухвостка печально фыркнула — и путешествие их продолжилось.

Речник в самом деле был невесел и постоянно чувствовал ледяную руку на своём сердце, но мыслил он ясно. Не было времени на вопли и рыдания, надо было срочно составить какой-нибудь план и претворить его в жизнь. Он легко найдёт Кессу в Кигээле, но как извлечь её оттуда? Прорваться силой в мир живых? Уговорить кого-нибудь из умерших жителей Реки отдать ей свой ключ? Самому отдать Кессе анх и надеяться, что удача выведет его из Кигээла? Что из этого возможно, а что нет, Речник пока не знал и хотел с кем-нибудь посоветоваться — может, Гларрхна, мастера перемещений, подскажут что-нибудь дельное? И заодно помогут вернуть магию его мечам… это пригодится, если Фрисс надумает вырываться из Кигээла силой.

Ничем не вымощенная, но утоптанная до каменной твёрдости дорога вилась в зарослях гигантских папоротников. Шипение и рёв огненных гейзеров Ал-Асеги доносились издалека. Двухвостка на бегу дожёвывала лист папоротника, а Фрисс припоминал, что отец рассказывал ему о народе Гларрхна.

По смутному воспоминанию, семейство Кегиных было в дальнем родстве с Вестниками — так ещё называли этих существ, могучих Лучевых Магов и мастеров телепортации. Фрисс никогда не знал, верить семейной байке или нет — внешность Гларрхна была более чем причудливой, от людей эти хески были дальше, чем Двухвостки. "Ну-ну… Будь у меня чешуя по телу, красная спина и жёлтое брюхо, хвост с клешнёй на конце, шипы по всем суставам и пара длинных рогов — и всё это одновременно — я был бы демоном-Гларрхна, — думал Фрисс, пожимая плечами. — И родовое моё имя звучало бы как Шианга. Но я пока что человек…"

Папоротники расступились. Фрисс вышел в Долину Огненных Гейзеров, на плоскогорье, усеянное невысокими холмами, тёплыми озёрами и грязевыми кратерами. Кратеры давно не извергали огонь, и никто не потревожил хрупкие золотистые венцы серных кристаллов, выросшие по их краям. За потухшими гейзерами начались действующие — глубокие чёрные дыры в камнях, похожие на змеиные норы. В любой момент они могли извергнуть кипяток или пламя, что-то под землёй непрестанно булькало, клокотало, всхлипывало, и Двухвостка тревожно мотала головой, проходя мимо чёрных провалов.

Над другими гейзерами пламя стояло всегда. Несколько искр от высокого фонтана упало на панцирь Флоны, Фрисс быстро погасил их и успокоил Двухвостку. В сердце одного из таких гейзеров что-то шевельнулось, Речник пригляделся и сдавленно вскрикнул — Гларрхна стоял там среди огня, угодив в смертельную ловушку, и, видимо, выбраться уже не мог.

Фрисс тоже едва не попал в эту ловушку — его прыжок сквозь огонь был очень рискованным, и очень повезло Речнику, что он не обуглился заживо, не провалился в жерло, а пролетел через пламя невредимым и вытолкнул оттуда Вестника — прямо в потухший кратер, наполненный грязью.

Чёрная лужа оказалась глубокой. Гларрхна ушёл в неё с головой, но тут же вынырнул, выплюнул грязь, ухватил Речника за шиворот и макнул в эту же лужу. Никакой благодарности сердито шипящее существо не испытывало, и через несколько мгновений Фриссу пришлось схватить его за лапы и наступить на хвост. Он с большим трудом удерживал вырывающегося хеска и боялся, что придётся пустить в ход клинки.

— Отстань от меня, знорк, — сердито сказал Вестник после очередной попытки освободить хвост. — Что ты до меня докопался?!

— Я хотел тебя спасти! — ответил раздосадованный Фрисс. — Не хочешь — иди обратно и обугливайся до костей!

— Хвост отпусти, — почти вежливо попросил Гларрхна. — Сломаешь же!

— Прости, — Речник убрал ногу с хвоста и выпустил хеска, а сам отступил на шаг и осмотрел себя, измазанного в жирной грязи. — Хорошо, что на нас тут смотреть некому.

— Это верно, — Гларрхна стряхнул с себя часть грязи и сокрушённо покачал головой. — Тут есть горячие ключи. Пойдём мыться.

Двухвостка незаметно подошла к луже и задумчиво смотрела на Фрисса, как будто не узнавая его. Речник хмыкнул и пошёл к источникам, радуясь, что не полез в гейзер с сумкой за плечами. А одежду он как-нибудь отмоет.

Гларрхна забрался в самый горячий источник. Ему было проще — вся одежда состояла из десятка браслетов и причудливого ожерелья. Фрисс положил кое-как выстиранные тряпки на скалу сушиться и досуха вытирал броню. Еле заметная царапина всё-таки осталась на пластине, наверное, шип Гларрхна неудачно скользнул по доспеху.

— Вестник! Ты никого из рода Шианга не знаешь? — спросил Фрисс у хеска, покинувшего источник и сохнущего на солнце. Почему бы и не проверить семейную легенду, ведь о серьёзных делах с обиженным демоном говорить бесполезно, и даже дорогу у него спрашивать опасно…

— Шианга?! — Вестник встал в боевую стойку и вскинул хвост, угрожающе раскрыв клешню. — Я Джэйл Шианга. Что ты о нас знаешь?!

— Гевелс Кегин, мой отец, говорил, что вы сильны, но не свирепы, — Речник сохранил спокойствие и посмотрел в светящиеся глаза Вестника. — Так ты мой родич?

— Не может быть… — Гларрхна вглядывался в его лицо. — Хотя, хотя, что-то такое есть… Один из сыновей Иджеса… Витовт Кегин из Серебристой Чешуи — из вашего рода?

Фрисс кивнул, наблюдая, как ярость уходит из глаз хеска.

— Да, это мой прародитель, отважный воин Реки. Я Фриссгейн Кегин, и я очень рад, что встретил одного из Шианга. А Иджес…

— Иджес — мой брат, — склонил голову Джэйл. — Мы — сыновья Хассинельга Шианга и Джейн Фокс. До Применения наши родители покинули Тлаканту, и до Применения Иджес вернулся туда. Иной родни в Орине у Шианга нет. Я тоже рад, Фриссгейн. И жаль, что Хассинельг и Джейн не видят нас.

— Так они ещё живы?! И ты — тебе больше пяти тысячелетий, так?! — запоздало удивился Речник. Он не знал, сколько лет отпущено Вестникам, но существо перед ним выглядело совсем молодым.

— Живы. И я жив. Пойдём в Ал-Асегу, родич, — предложил Шианга, и Фрисс кивнул и помог Вестнику устроиться на панцире Двухвостки.

— Скажи, что ты всё-таки делал в гейзере? — полюбопытствовал Речник, пока Флона выбиралась из пустоши.

— Купался в огне, — помахал хвостом Гларрхна. — Так приобретают устойчивость к огню и благосклонность Кеоса. Твой зверёк не ест ветки Тунги?..

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

По пути к Ал-Асеге Вестник еле успевал отвечать на приветствия всех Гларрхна. Он был стражем Ал-Асеги в течение нескольких веков, его знали и уважали. И много родни было у него в городе, но жил он один — в небольшом каменном доме под сенью высокой Тунги.

Джэйл и Фрисс сидели на шкурах, постланных на пол из некрашеных досок, ели микрин, прожаренное до хруста мясо и густое варево из сердцевины папоротника и жгучих пряностей, пили местную папоротниковую брагу и говорили — о Тлаканте и славных предках, о бедах Реки и Хесса, о пропавших без вести и о нападающих из ниоткуда. Когда Фрисс заснул, ему виделся странный мир, окутанный сиянием, и до чего спокойно на душе было ему там…