Училка моего сына (СИ) - Лав Натали - Страница 22

У Захара глаза сейчас такие - потеряться в них можно легко.

- Лия... А поцелуй меня... - услышав это, я вздрагиваю.

Но... Не сбегаю. Не понятно, почему. Не зову на помощь. Не отталкиваю.

Захар с таким напряжением на меня таращится, что... И сама не знаю, что.

- Ну, хоть в щёку... - он меня действительно просит?

А я - я чего сижу, молчу и таращусь в ответ? Как птичка на удава - не полететь не могу, не клюнуть его, чтобы не лез...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Лий... - шепчет и сам тянется.

А меня вдруг кидает в другую крайность - что будет, если поцелую?

Он в кого-нибудь превратится? Чудовище в принца? Или наоборот?

Не знаю, зачем это делаю. Какого-то логического объяснения своему поведению у меня нет. Да его и быть не может.

Кладу руку Захару на щёку. Пальцы колет щетина. Теперь он замирает. Кажется, перестаёт дышать. Только смотрит - будто клеймит меня своим взглядом.

А я впервые задумываюсь, почему он так со мной обошёлся. Ведь причин для такой дичи у него не было. Красивый, богатый мужик. Действительно красивый, породистый. Волка мне напоминает. У такого вряд ли есть недостаток в желающих скрасить ему даже пять минут его одиночества. И от денег, и от подарков такие девушки не отказываются. Я знаю. Среди моих знакомых таких полно.

Тогда почему это всё случилось? Власть захотел надо мной продемонстрировать?

Под эти мысли тянусь губами к его губам. Слегка прикасаюсь. У него вкусные губы. Вкус дорогого табака смешан со вкусом кофе и жевательной резинки с мятой. А еще губы у него чуточку обветренные. И мягкие... И твердые... И нежные... И горячие...

Я целую смелее, стараясь распробовать.

И вдруг мужская рука ныряет в мои волосы, путается в них, притягивает ближе, не собираясь отпускать. Изо рта Захара рвётся стон. Какой-то утробный, голодный, пугающий...

Я тут же меняюсь. Отшатываюсь, упираюсь своими ладонями ему в плечи. Задницей пробую отползти.

Жду, что сейчас снова атакует и сломает моё сопротивление.

Он же... Просто прикрывает веки. Хотя продолжает удерживать меня за затылок.

- Тебе противно было? - тихий вопрос. Но грудь у него вздымается до того бурно... И рука в моих волосах ощутимо подрагивает.

Он пытается сдержаться.

- Нет, - тоже тихо отвечаю.

Ведь не противно же. Просто... Ничего не просто на самом деле.

Захар убирает руку, слезает с кровати. Я и рада, что он освободил моё личное пространство. И без него становится не понятно как. Одиноко?!

- Ипотеку я погасил, чтобы ты горб себе не ломала, пытаясь на неё зарабатывать. И нет - не надо со мной за это спать. Я просто хочу, чтобы тебе было легче. И нет - я не знаю, что со мной за *уйня творится.

После этого признания. которое Кабирину даётся с явным трудом, Захар стремительно направляется к двери.

Правда, на пороге комнаты тормозит, цепляется рукой за дверной короб и, не оборачиваясь, говорит:

- Лий... Я ведь вернусь.

Я молчу, рассматривая его спину.

Он, не дождавшись того, что я отвечу, да и не дожидаясь этого, всё-таки уходит. Я какое-то время сижу и пялюсь в пространство, полностью дезориентированная. Затем понимаю, что нужно встать и проверить, закрыл ли Захар дверь. Хотя он, конечно, закрыл. Да и к Богдану не мешает заглянуть.

После всех потрясений, случившихся только что, недомогание отпустило. Но я все равно осторожно сажусь на кровати, также осторожно встаю, какое-то время посидев на одном месте. Когда встаю, то держусь за стену. Как-то не хочется встать и упасть, да еще приложиться головой о кровать или прикроватную тумбочку.

Сначала плетусь в прихожую. Когда стою, то слабость чувствуется, Ноги подрагивают, выступает испарина. Но всё равно дохожу в прихожую, проверяю дверь. Заперто.

И тут же подпрыгиваю на месте от звонка в дверь. Гляжу в дверной глазок - там тот человек, который меня домой отвозил - Иван, по-моему.

- Что такое? - спрашиваю я у него.

- Можете открыть?

Учитывая. что в прошлый раз сколько я не запиралась, в мою квартиру всё-таки попали, отказывать бессмысленно.

Открываю.

- Захар Матвеевич велел передать, что если что будет нужно, вы мне звонили. В любое время. Вот, - и протягивает мне бумажку, где крупно написаны цифры, - Это мой номер.

- Хорошо, - отвечаю я. А что еще можно ответить?

Иван разворачивается, чтобы уйти. Я начинаю прикрывать дверь.

- И... Это... - Иван стремительно поворачивается в мою сторону, - Захар Матвеевич - хороший мужик. надёжный. Вот...

А потом этот Иван быстро оставляет меня одну.

Я иду проверять Богдана, раздумывая, как же всё могло измениться в моей жизни в такие короткие сроки.

Глава 24

Глава 24

Захар

Уже в салоне заставляю себя переключиться - у Лийки всё более-менее нормально - она у себя дома, в безопасности, физических повреждений нет, если что нужно, у меня рука на пульсе... Моральное состояние, конечно... Но это мне, идиоту, впредь наука - ломать - не строить.

Отогрею...

Правда, такое впечатление, что мне нечем, но я буду стараться. И у меня должно получиться. У нас должно получиться. Ведь поцеловала же... Сердце бьётся через удар. Сама поцеловала...

И... Ей понравилось. Я чувствовал.

Прикрываю глаза и матерюсь сам на себя. Люди от любви глупеют. Действительно глупеют.

Мне нужно искать Кирилла. С Лией... Буду разбираться. Наломал дров - должен всё исправить.

Но сначала другое. Звоню тем ребятам, которые были заняты поисками моего сына.

- Нашли? - уже готов обрушить все кары на их головы.

- Нашли... Едем... - старший, который отвечал за поиски наследника, называет, где окопался Кирилл.

Мне это ни о чем не говорит.

- Кирилла под контроль взять. Но без меня ничего не предпринимать. Что бы там ни было. Ясно? - немного подумав, выношу решение. От которого зависит не только будущее сына. Но и моё собственное.

Если всё же он что-то натворил - изнасиловал девчонку или, не дай бог, убил, замес начнётся жёсткий. А мне теперь есть кого терять, помимо сына и матери.

Поэтому нужно самому на месте начинать рулить.

Майя

Мне снится сон - большой луг где-то у речки. Лето, зной. Чувствую жаркий, нагретый солнцем воздух. Пахнет так... Травой, цветами. Счастьем?!

Луг у реки. Туда ведёт тропинка. По другую сторону деревья. Их немного. Я знаю, что там дом стоит. Я иду по тропинке. Босиком. Тут редко ходят. Она заросла мягкой полувысохшей травой. Мне нравится идти по ней. Там, где зелено, ступням прохладно. Там, где трава высохшая - мягко идти. А там, где проплешины - земля. Раскаленная.

В руках у меня сандалии. Несколько пар. И всё время я всматриваюсь вперёд.

Там две девочки. Маленькие. Две кнопочки в ярких, летних платьях. Бегут... А впереди река... Я за них волнуюсь.

- Полина! Ника! Осторожнее! - кричу им. Они по-прежнему убегают.

А я... Просыпаюсь.

Не сразу понимаю, что это был сон. Девочки во сне - такие реальные. И невозможно любимые. До остановки сердца.

Но и в реальности мне тоже жарко. И тяжко. Воспоминания начинают возвращаться. И хочется спрятаться во сне. Там, где всё так безоблачно.

На мне лежит нога Кирилла. Он сопит мне в шею. Как будто, это самое привычное, что может быть.

А его рука... Чувствую, как щёки, шею и уши начинает печь от прилившей к ним крови.

Его рука - у меня в трусиках. На лобке. Слегка шероховатая кожа его пальцев цепляется за мою нежную там кожу.

На мне - одни трусики... Но они есть.

Пытаюсь вспомнить, что вчера произошло. И не помню. Последнее воспоминание, как я начала плакать, как умоляла его остановиться.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Слёзы снова готовы политься из глаз. Но... Кирилл в одежде. И я отгоняю ненужную истерику, пытаясь понять по собственным ощущениям, был у меня секс или не было.

Проблема в том, что я не знаю - как это, когда секс был. Осознанных воспоминаний об этом у меня точно нет.