Училка моего сына (СИ) - Лав Натали - Страница 20

- Какой же ты идиот! - мне в грудь врезаются два изящных кулачка.

И Лия плачет, сотрясаясь от рыданий.

Обнимаю её.

- Ну, ты ж сказала, чтобы я выпрыгнул.

Глава 21

Глава 21

Лия

Сердце колотится так, что уши закладывает. Зажимаю рот рукой, чтобы не выть в голос. Я так испугалась! Пока Захар лез по шторке обратно, карниз оторвался. Хорошо, что труба выдержала... Иначе бы...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Смерть - это страшно. Ничего нет страшней. Когда больше нет человека. Наверное, мне бы надо ему её желать. Да я её ему и желала. За то, что так со мной обошёлся. Но вот он повис там - и всё внутри оборвалось. Не хочу...

- Тихо, тихо... Лий, ты чего? Всё нормально уже? Перепугал? - Кабирин тянет ко мне руки, а я продолжаю трястись и зажимать рот рукой.

На пороге кухни появляется Богдан с круглыми глазами. Бледный и перепуганный. А я сама в таком состоянии, что его даже успокоить не могу.

И вот тут я понимаю, почему Кабирин так в жизни хорошо устроен.

Богдан разлепляет губы и спрашивает:

- Что такое?

Захар как ни в чем не бывало - хотя это скорее напускное, я стою близко и вижу, как у него подрагивают руки, - закрывает окно.

- Привет! Да я вот полез шторку поправить, а в итоге - карниз твоей сестре оторвал... Бедовый я, да?

Богдан как-то сразу розовеет и проходит на кухню.

- Нет. Со всяким бывает. Ты же хотел как лучше...

- Лий... - теперь Захар обращается уже ко мне, - Ты сядь. На тебе лица нет.

А я себя так и чувствую - что на мне нет лица. Захар усаживает меня на стул, наливает в стакан воды, я отпиваю несколько глотков и что-то перед глазами всё начинает темнеть.

- Лий! Ты чего? - зовёт меня Кабирин.

- Не знаю... - шепчу я в ответ, - Что-то мне как-то...

Я даже не договариваю фразу - так сильно кружится голова.

Чувствую, как Захар подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Я его уже даже не боюсь.

Он приносит меня в мою комнату, укладывает на кровать.

Надо мной склоняются два лица - Захара и Богдана. Оба - обеспокоенные.

- Ты ела сегодня? - вопрос Захара вызывает замешательство.

- Не ела она ничего, - сдаёт меня с потрохами Богдан, - Я ей говорил, говорил... А она - аппетита нет... На диету, наверное, села.

А после еще и вздыхает так... Забавно.

- Девочка...

- Так дело не пойдёт. Что хочешь?

Похоже, Богдан был прав, когда настаивал на том, чтобы я поела. Человек не способен существовать на одном воздухе и воде.

- Суп бы какой... - горячего хочется.

И желудок болит.

- Какой? - что ж он такой настырный? Ну, где он мне суп возьмёт? Не сам же варить будет?

Вспоминаю, какой рассольник из телятины мама варила. В носу начинает першить. Как же здорово иметь маму... И как же плохо, когда её нет.

- Лия, какой суп ты хочешь? - уже очень твердо интересуется Захар.

- Рассольник... - голос звучит так жалобно. Как у капризного ребёнка. Но если уж говорить, то до конца, - Только из телятины...

Раздаётся странное хмыкание, больше похожее на смешок.

Нашёл время веселиться.

- Сейчас всё будет.

Меня укрывают одеялом и оставляют отлёживаться. Захар и Богдан уходят. Дверь они прикрыли неплотно, и я слышу их приглушенные голоса. Но в смысл вникнуть не могу, то и дело впадаю в дрёму. Надо брать себя в руки, а то так и в больницу недолго попасть. А что тогда с Богданом будет?

Богдан приходит ко мне минут через десять с тёплым сладким чаем.

- Вот... Захар сказал, что ты должна выпить.

В голосе брата слышится согласие с тем, что сказал Захар. Объединяются против меня.

Раз должна - я пью. Мне нельзя болеть. И... Я жить хочу. То, что случилось сегодня на кухне, заставляет понять простую вещь. Я хочу жить. Рано или поздно перестанет быть больно и захочется радоваться. Просто идти по улице и радоваться тому, что я жива. На самом деле - это уже много.

Выпиваю с перерывами.

- Мы там сейчас приберём всё, - сообщает брат, - А завтра вы с Захаром шторки поедете выбирать. И карниз. Так Захар сказал.

Я вижу, что Богдан тянется к Кабирину. И не знаю, как себя нужно вести в этой ситуации. Вообще ничего уже не знаю и не понимаю.

- Бодь... - начинаю говорить и обрываю сама себя.

Ну, не вываливать же на ребёнка, что со мной случилось на самом деле...

- Что?

- Я выпила, - говорю, передавая ему бокал.

- Хорошо. Молодец. А еще Захар сказал, что суп скоро привезут. И он тебя с ложечки будет кормить...

Богдан уходит, а я прикрываю глаза. Как в нём это всё совмещается? Если бы он был действительно негодяем, то ему бы сейчас было так наплевать, что со мной.

А он... Чуть во окно не вывалился, лишь бы что-то мне доказать. И опять же - клиника, продукты эти, суп, шторки, карниз - всё это какая-то непонятная карусель.

Я не идеализирую Захара. Чувствую, что там нечего идеализировать. Если бы ему было на меня плевать, то он бы через меня перешагнул и никогда бы обо мне не вспомнил. И абсолютно начхать ему было, что тут со мной. Хоть бы даже и вздёрнулась после того, что он со мной сотворил.

Почему не плевать? Похоже, он сам не знает ответ на этот вопрос.

А я...

Нет во мне к нему ненависти. Просто мне очень больно из-за того, что он так со мной. И я не знаю, как унять эту боль.

Надо к психологу всё-таки обратиться. Прав был Кабирин с самого начала. А я его не послушала.

Слышу, что в дверь звонят. Потом слышу торопливые шаги Захара по коридору, негромкие голоса в прихожей и снова шаги.

- Захар! - зову его.

Он заглядывает. У него в руках пакеты.

- Отправь Бодю спать, пожалуйста. А то режим собьёт. Поздно уже...

Сама встать не могу. Такая слабость навалилась. Как плитой меня придавило.

- Завтра суббота. Сейчас поест и пойдёт...

- Что ты... Он, что, попросил ему заказать что-то? Зачем... И... - начинаю лепетать не пойми что и сама себя от этого чувствую растерявшейся.

- Лий... Давай вот без вот этого. Сейчас суп тебе принесу.

- Я на кухне... - пробую я возразить.

Даже приподнимаюсь, но меня ведёт в сторону.

- Ложись, а? - обращается ко мне Захар. Строго...

- Да лежу я, лежу.

Опять до меня доносятся голоса. Причём у Боди - радостный. Как мало ребёнку надо для счастья.

Скоро Захар появляется у меня в спальне. Тарелку с супом ставит на тумбочку возле кровати. После - помогает мне сесть. И я начинаю есть. Под его внимательным взглядом.

- Ты так смотришь... Мне неловко... - признаюсь я.

- Мне нравится смотреть, как ты ешь, - слышу в ответ, - Вон и щёки порозовели.

Затем через паузу.

- Лий... Самое важное, что есть у человека - это жизнь.

- Я знаю, - отзываюсь на его слова, - Но иногда это очень трудно.

Его рука тут же касается моей щеки. Заправляет выбившуюся прядь за ухо.

- Всё пройдёт, моя хорошая. Вот увидишь...

Глава 22

Глава 22

Захар

У самого в голове каша, но я смотрю на девушку и поражаюсь. Смог бы я также, как она? После всего, что я ей сделал и наговорил - не дать мне разбиться?

На свой счёт я не обольщаюсь.

Под моим наблюдением Лия съедает всё. Щёки у неё розовеют. А еще - она смущается от моего пристального внимания, но не пытается запустить мне тарелкой в голову.

Телефон в кармане начинает трезвонить. Лия, чуть нахмурившись, внимательно смотрит на меня.

Достаю его, собираясь отключить и изрядно так подвисаю... Ева... Теперь уже Арефьева... Моя несостоявшаяся любовь. Но с чего вдруг замужняя женщина названивает мне посреди ночи?

Дальше цепочка выстраивается в голове мгновенно - Кирилл улетел в Ростов, до матери не доехал... Чем может быть занят Кирилл?

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Я передумываю сбрасывать. Семья теперь у Евы - ох, какая непростая. Да и за охламона своего переживаю. Не чужой ведь.