Громче меча (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 78

А то если вспомнить мою прошлую жизнь, то я просто превратил свою квартиру в свинарник, в котором я бухал пиво, потому что был ебучим алкашом… Не будь этих двух лет в Высших палатах, я бы, наверное, был более равнодушен к местам для ночлега.

Александра как-то, во время откровенного разговора, сказала мне, что у неё тоже была эта стадия, когда вообще нихуя не охота и живёшь просто по инерции. Она точно так же превратила свою квартиру в свинарник, но, в отличие от меня, она была более общительной, поэтому её свинарник быстро превратился в алкопритон.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Короче, мне теперь предельно понятно, что я двигался в этом направлении, просто гораздо медленнее, чем она.

Я собственноручно губил свою жизнь, катил её в пропасть. В процессе я не замечал этого, у меня была депрессия, всё-таки, развод с Женькой стал для меня очень тяжёлым ударом, пусть я и не подавал виду. Но у Александры, конечно, ситуация была похуже, чем у меня.

Я-то мог, наверное, прекратить бухать, попробовать восстановить отношения с Женькой, меньше ебашить на работе и прекратить тратить время на свою ласточку — тогда был шанс, что всё наладится.

А вот Александра получила травму и больше не могла заниматься тем, чем занималась всю свою жизнь. Нет, она говорила, что существует операция по восстановлению связок или что-то вроде того, но это рискованно и пиздец как дорого. Денег ей бы никто не дал, заработать их она никак не могла, поэтому Александра попала в очень жёсткий переплёт, из которого нет выхода. А у меня выход был. Вот такая вот хуйня, м-да…

Дорога вывела меня, как я и ожидал, к населённому пункту. Это деревня на четырнадцать домов, причём видно, что тут всё довольно-таки неплохо — в окнах домов есть стёкла, а приусадебные участки в порядке, с ровными грядками капусты, редиса, белой редьки, имбиря и тыквы. Такое разнообразие растений на участке свидетельствует о том, что это не средство для выживания, а что-то вроде способа улучшения качества кухни — селяне, видимо, могут позволить себе выращивать что-то ещё, помимо тыкв и батата.

— Эй, привет! — помахал я селянину, сидящему на лавке у входа в самый крайний дом деревни.

Селянин посмотрел на меня, нахмурил брови, а затем встал с лавки и ушёл в дом. Хм…

Что-то совсем не похоже на мой предыдущий опыт посещения деревни. Когда я пришёл в Шанхэцун, селянин Фухуа, чистивший свинарник, пересрался от ужаса и нырнул в загон к свиньям.

— Ну, ладно… — пожал я плечами и пошёл дальше.

С не моими селюками беседовать бесполезно, поэтому нужно сразу искать старосту, который, как правило, в курсе всех событий и через него решаются все вопросы в деревне.

Вообще, интересный вопрос: а это село или деревня?

Не уверен на 100%, но, вроде как, село от деревни отличает наличие церкви. Если есть церковь — это, значит, село, а если нет — значит, деревня. Но за всё время моего существования в этом мире я не встретил ни одной церкви и ни одного попа. Хотя, я был всего в двух деревнях, если считать с этой…

Да и какие, блядь, церкви и попы в Поднебесной?

Выхожу на деревенскую площадь и ищу самый прилично выглядящий дом — в таких и живут старосты. Даже если все они последний хуй без соли доедают, староста будет доедать самый лучший хуй без соли, а возможно даже, что чуть посоленный.

— Бинго, — увидел я единственный дом с двустворчатыми дверями и большими окнами.

Подхожу, чтобы постучать, но дверь открывается и передо мной появляется упитанный мужичок с длинной, но узкой бородкой, одетый прямо сильно приличнее встреченного до этого селянина.

— Чего хочешь тут, белый призрак? — без особой приязни в голосе спросил староста.

— Приветствую, — отвесил я ему вежливый поклон.

— Твои ужимки здесь никого не впечатлят, — покачал головой староста. — Тебе здесь не рады.

— А почему не рады? — нахмурил я брови. — Что я вам сделал?

— Ничего, — ответил староста. — Но ты здесь не нужен.

— Что, совсем никакой работы нет? — спросил я.

— Никакой, — сказал староста. — Луохэн — это самая безопасная деревня в уезде Луннань. Твои услуги здесь не нужны, поэтому лучше уходи.

— Какие-то вы неправильные селюки… — неодобрительно покачал я головой. — Чудовищ нет? Проклятий каких-нибудь?

— Нет, — покачал головой староста.

— Хм… — хмыкнул я задумчиво. — Ладно. А далеко до Юнцзина?

— Ха-ха-ха! — рассмеялся староста. — Очень далеко! Я даже дам тебе карту, чтобы ты не потерялся на пути к столице. Но она обойдётся тебе в четыре ляна.

— Дядь, ты не охуевай, пожалуйста, — попросил я его. — Четыре ляна? Это несерьёзно!

— Хорошо, три ляна, — предложил староста.

— Один лян, — сказал я.

— Нет, — покачал головой староста.

— Ну, не очень-то и хотелось, — ответил я. — В какую сторону ближайший город?

— Дальше на север, — сказал мне староста. — Семьдесят три ли, если не будешь сворачивать с тракта. Город называется Цзинлином и тебе там, скорее всего, будут не рады, белый призрак.

Я конвертировал ли в километры — 41 километр 719 метров. Ну, не так уж и далеко. А рады или нет — мне похуй, честно говоря. Лишь бы работа была.

— А точно чудовищ нет в окрестностях? — спросил я, чисто для проформы.

— Нет, — ответил староста.

— А кузнец вам не нужен? — спросил я. — Могу поработать на вас недельку, за деньгу малую.

— Не нужен, — ответил староста. — Уходи из нашей деревни — таким как ты здесь не рады.

— Ладно-ладно, — поморщился я. — А чем-нибудь торгуете? Мне бы не помешало прикупить припасы.

— Иди вон к тому дому, там живёт вдова Юминг — она продаст тебе съестное в дорогу, если у тебя вообще есть деньги, — ответил староста.

Неприятный, токсичный тип.

Иду к дому вдовы и стучу в дверь.

— Кто там ещё⁈ — сварливым тоном спросила Юминг, а затем открыла дверь. — А-а-а, э-э-э…

Она растерялась, когда упёрлась взглядом мне в грудь.

— Эй, красотка… — заговорил я, опираясь рукой в дверной косяк. — Я слышал, что у тебя можно закупиться припасами…

Пожилая тётка чуть не лишилась сознания, потому что у меня сногсшибательный моджо, (3) хе-хе!

«I got my mojo workin»!' — вспомнил я слова Маркуса.

— Чего тебе нужно, белый призрак? — отошла от ахуя тётка.

На вид ей лет пятьдесят, но она может быть гораздо моложе, потому что в деревне все ебашат, как кони. А конское ебашиво, как известно, очень сильно старит.

— Мне нужны припасы, — сказал я. — Плачу серебром.

Выхожу из дома вдовы Юминг с пополненным мешком — она продала мне вяленую свинину, а также обменяла килограмм пеммикана на маринованные яйца и сухие рисовые лепёшки. Ну и я докинул пару медяков и получил два красных яблока.

Провожали меня всей деревней. Не в том смысле, что всем вдруг стало жаль, что я ухожу, а просто не мои селюки удостоверялись, что я ничего не спиздил.

Очень странное отношение. Я думал, что к героям относятся нормально, а тут остракизм, блядь, презрение и отвержение. Даже как-то неуютно стало. Я что, враг им? Какое говно я им сделал?

Вот в Шанхэцун было просто пиздато: селяне делились со мной едой, мы вместе стояли на защите деревни от шуяо и вышли из этой жестокой битвы блистательными победителями. А тут…

Нет, я понимаю, что мы друг другу чужие, но чувствую, что в этой деревне очень сильное предубеждение к юся. Староста, конечно, подбирал слова, но его тон и выражение лица были недружественными. Этого слишком мало, чтобы настучать ему по ебалу, но достаточно, чтобы чувствовать себя некомфортно.

Ладно, хуй с ней, с деревней Луохэн. Сюда я больше не вернусь.

*2 день юся, на дороге*

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— А дождь на окнах рисует! — орал я, идя по дороге. — Напоминая о твоих поцелуях!

Я нарываюсь, ведь на трактах бывает очень опасно, ну, чудовища там всякие. Но в том и смысл!

Это охренеть как странно, честно говоря — я уже который день тут шастаю, а из чудовищ встретил… никого! Вообще никого!