Драгоценная дочь падшего семейства (СИ) - Джейкобс Хэйли - Страница 40

Прости. Прости, Тифф.

Продолжаю молчать словно партизан на допросе и через пять минут неловкой тишины сестра сдается. Встает с моей постели, одаривает напоследок грозным взглядом с ноткой разочарования, наказывает, чтобы я поела – на журнальном столике обнаруживается поднос с сэндвичами и кувшин сока – и уходит восвояси, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Выдыхаю, радуясь, что она не стала давить. Потому что еще немного, и я бы не выдержала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Переодеваюсь в каком-то забытии и без аппетита поглощаю организованную заботливой сестрой пищу.

Добытые сегодня с таким трудом бумаги продолжают смотреть на меня с прикроватной тумбы, оттуда, куда я их положила, вытащив из кармана.

Целая стопка.

В этот раз никто Алисию из мужчин не любит, с ума по ней не сходит, никто в нашем доме над ней не издевается…и тем не менее, печальная судьба семейства Гарнетов грозит повториться так же, как и в оригинале в игре.

Граф Фолджер…наиболее подходящий вариант для роли злодея. И если так и есть на самом деле, учитывая открывшийся сегодня неожиданный факт, что один из слуг является наемником паршивенькой противоречащей всякой морали гильдии – чего ни в игре, ни на фанатских форумах не упоминалось вовсе – значит, что этот самый слуга…этот самый слуга является предателем.

Конечно, нацелившемуся на нашу семью ведь нужны информаторы изнутри. Те, кто имеют доступ в дом, могут проникнуть в отцовский кабинет, подслушать деловые разговоры маркиза и его наследника…

«Позволю напасть на свою госпожу? Вы меня недооценили. Придется вас огорчить» -в памяти всплывают брошенные напавшим на нас в переулке бандитам слова.

В глазах начинает печь.

Уже какую минуту сижу и гипнотизирую стопку бумаг, не в силах к ним прикоснуться и узнать правду. Ведь тогда не получится цепляться за проценты вероятности, что я все не так поняла и что Джонатан не предатель.

Почему так сжимается сердце? Так больно.

Неужто…Ха-хах.

Да, будь он простым работником, мне не было бы так обидно и больно. Я бы не чувствовала себя такой преданной, такой наивной дурочкой, сердце бы не болело так, словно разбито на кусочки.

Он всегда был рядом. Я доверяла ему так, как никому. Поддерживал меня, оставаясь на три шага позади, прикрывал со спины, куда бы не пошла. Кажется, что только рядом с Джонатаном я могу быть просто самой собой. Не играть роль и не притворяться. Один только его вид рождает во мне чувство тепла и безопасности.....Хочется делать его таким же счастливым, какой он делает меня.

Мне невозможно примириться с мыслью, что я его потеряю.

А если, если просто сделать вид, что сегодня ничего не было? Все вернется на свои места, жизнь продолжится, я просто забуду обо всем, что было вечером. Меня не было в гильдии, я не встретила там Джонатана, а эти бумаги…просто брошу их в разожженный камин.

Тогда все будет, как всегда…

Тру руками лицо.

С ума сошла, Шарлин.

Есть у тебя вообще гордость и здравый смысл?! Готова ради любви позабыть про собственную семью?! Рисковать их и своим благополучием?

Нет. Надо как пластырь, быстро и резко, чтобы не было так больно…хватит уже тянуть.

Беру стопку перевязанных бечевкой бумаг в руки и, отбросив страх, принимаюсь за чтение. Эта ночь обещает быть бессонной и долгой.

32

Чтиво оказывается…занятным.

Предназначенные для графа Фолджера документы представляют собой различные отчеты о деятельности кронпринца Ричарда, доклады о его передвижениях, встречах, пересказы подслушанных разговоров и предположения о том, что будет предпринимать его высочество в дальнейшем.

Крайне подробные сведения, поскольку в последнем докладе было даже краткое содержание нашей с Ричардом беседы в ресторане. А ведь между ней и моим визитом в гильдии прошло совсем немного времени!

Что ж, семья Гарнет упоминается в бумагах, как я и думала. Судя по обнаруженному среди бумаг досье на наше семейство. Однако, поводом для такого интереса служит далеко не желание нас уничтожить и обанкротить.

Кажется, что граф интересуется нашими делами только потому, что его племянник кронпринц заинтересован в моем сотрудничестве с Джейсоном. Вот и пронюхивает, что к чему. А так, могу однозначно сделать вывод, что граф видит своим врагом именно Ричарда.

Ночь сменяется головокружительным утром, из-за недосыпа и роя мыслей в голове спала я ужасно.

Облегчение от того, что среди документов нет ничего, что указывало бы на предательство Джонатана быстро сменяется новым шквалом сомнений.

И они только возрастают, когда, широко зевая, я, проспав завтрак, собираюсь перехватить чего-нибудь съестного в кухне, становлюсь очевидцем того, как из кабинета отца, осторожно озираясь, выходит мой телохранитель.

Сонливость быстро проходит. Даже чувство голода притупляется.

Что…что Джонатан делал в кабинете маркиза? Там хранится множество документов, родовые печати и прочее, что не предназначено для глаз посторонних. Даже мы, дети этого дома, не можем просто так без разрешения отца входит в эту дверь.

Есть ли кто-то внутри? Может, отец сам вызвал Джона к себе?

Вчерашние добытые с трудом из-под носа гильдии и графа Фолджера документы не содержали компрометирующих доказывающих вину мужчины сведений, но и информации, чтобы можно было бы отбросить все сомнения, там тоже не нашлось.

Я так и не знаю, что вчера делал Джонатан в гильдии. Стоит ли спросить у него прямо?

Но если Джон невиновен, то мои подозрения могут его ранить, а если - не хочется об этом думать – он действительно предатель и шпион, то прямая конфронтация не приведет ни к чему хорошему и только послужит триггером для того, на кого бывший наемник может работать.

Нет. Пока у меня на руках нет прямых доказательств, нельзя ничего предпринимать. Пока ситуация под контролем, и до сих пор не ясно, кто же такой смелый точит зубы на нашу семью. Если не граф Фолджер, то кто тогда?

- Леди Шарлин! – заметим меня застывшую посреди коридора Алисия стремительно бежит навстречу.

- Леди, вы наконец проснулись! К вам посетитель, ждет с самого утра, но просил вас не будить.

Посетитель? Кто?

Алисия робко улыбается и на мой невысказанный вслух вопрос поясняет:

- Это барон Флеминг. Он ожидает уже второй час к ряду.

Юриан. Час от часу не легче. Видеть его совсем не хочется. Еще живо в памяти его предложение руки и сердца и то, какое впечатление оно на меня произвело.

В отличии от остальных участников игрового гарема, именно этот персонаж вызывает у меня неуверенность и недоверие.

К черту сюжет, оба принца, маг и капитан стражи, при всех своих недостатках, максимум, испытывают по отношению ко мне симпатию или интерес, причем не обязательно романтический.

Но Юриан Флеминг…уже успел предложение сделать. Причем даже не мне, а отцу, словно в вопросе нашего с ним брака мое мнение не так уж и важно.

К счастью, маркиз поступил пусть и не так, как велят ему традиции этого мира, но очень мудро, с величайшей по отношению к собственным детям заботой, на которую способны отнюдь немногие родители, а тем более дворяне. Даже обещание дал, что мы сами вольны выбирать партнера по жизни.

- Слушай, Алисия, - обращаюсь я к главной героине игры пока медленно следую за ней до маленькой гостиной, где битый час ожидает незваный гость. - Кажется, вы с бароном Флемингом знакомы?

Конечно же, знакомы. Они росли в одном приюте какое-то время. Пусть история не пошла по стопам оригинального сценария, бывшие друзья не влюбились друг в друга, но все же, воссоединение произошло. Помимо Алисии больше о Юриане мне спрашивать некого.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Горничная хмурится.

- Да…было дело в детстве, леди. Вы же в курсе, что барон по происхождению не аристократ? М-м-м, так вот, мы с ним жили в одном сиротском доме, когда были детьми. Недолго. Потом Юриана усыновили, и с тех пор я его не видела. До тех пор, пока он не пришел делать вам предложение. И после, когда прибыл с цветами…Но пусть барон меня и узнал, столько лет прошло, кто я такая, чтобы посметь водить с ним знакомство. Нет-нет, я не смею словом или делом показать, что когда-то имела честь быть его другом.