Драгоценная дочь падшего семейства (СИ) - Джейкобс Хэйли - Страница 14

Один из работников берется проводить нас в кухню и выдать старенькие и когда-то в свои лучшие годы являющиеся белыми фартуки. Джонатан не обязан, но молча повязывает вокруг могучего торса хилые завязки. А вот Илай долго ломается, приходиться напомнить ему о чести аристократа и о том, что он обещал.

Каждое воскресенье в этом общественном центре на окраине бедного района и трущоб бесплатно кормят нищих и бездомных, собирающихся со всего города.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Жиденькая похлебка, каша и маленький кусочек серого хлеба самого низкого качества – ради такого скудного обеда люди стоят с самого утра по несколько часов к ряду.

Даже я, житель современного мира, насмотревшийся разного про страны третьего мира на кабельных телеканалах, невольно поддаюсь чувствам и едва сдерживаю слезы.

Красивый город, процветающее королевство, и тем не менее, эти мужчины, женщины, дети оказались лишними. Ненужными, невостребованными. Обреченными на жалкое существование суровой реальностью.

Поправляю фартук, опустив голову и сморгнув невольную влагу с глаз, заставляю себя улыбнуться и, оправив фартук, надетый поверх платья, которое стоит столько, что можно прокормить семью из десяти человек в течении целого года, хватаюсь за половник, встав над огромной кастрюлей, над которой клубится пар.

Людей и впрямь не хватает. Да и на кухне, поваров одной рукой можно пересчитать, однако, директор в очках здраво решил, от нас больше пользы будет на раздаче.

Илай морщится, брезгливо держа большую поварешку двумя пальцами за край ручки.

- Доброго вам дня! – улыбаюсь старичку в засаленной одежде с длинной бородой и тусклыми голубыми глазами, щедро наливая в его разделенную на секции посуду половник похлебки.

Стоящий рядом Илай нехотя плюхает ему каши.

- Клади как следует! – журю его грозно, подметив, что на посуде оказывается едва ли половина от порции. – В чем вина дедушки, что из-за тебя он должен уйти голодным?

- Шарлин! – жалобно пищит мелкий. – Можно мы отсюда уйдем? Ну пожалуйста!

Прикусываю губу, заметив, как смотрят на нас очередные.

Кто-то с презрением, кто-то с насмешкой, но особенно страшны безразличные глаза. Джонатан молча раздает посуду, но на всякий случай окидывает толпу предупреждающим взглядом, прежде чем вернуться обратно к работе.

Благотворительность дворянам не чужда. Даже такая семья, как наша, каждый год делает пожертвования в различные фонды. Но это всего лишь цифры на бумаге.

Если уж на Земле подобные аферы использовали для отмывания денег, то уж здесь, в средневековых порядках, и подавно.

Тем более что средств для контроля над тем, используются ли деньги по назначению, в разы меньше, а законы едва ли надлежащим образом регламентируют «добрую волю» зажиточных аристократов.

Помогать можно по-разному. И не обязательно звонкой монетой.

Об этом месте я узнала еще когда играла за Алисию. В ветке ее отношений с Саймоном, вторым принцем королевства Элертон, они частенько проводили свои воскресные свидания в общественном центре.

Сама героиня, когда ей удавалось выкроить время, добрая душа, не гнушалась безвозмездно здесь поработать, а после того, как за ней начал ухаживать принц и у обоих появились чувства, девушка решительно встала на путь наставления его высочества. Ну и он сам за ней хвостиком везде ходил, так что занятие, которое бы претило ему в прошлом, в компании любимой оказалось вполне приемлемым.

Благодаря таким бескорыстным делам, принц действительно стал более зрелым и внимательным к своему народу человеком, а потом и мудрым правителем. Не зря же говорят, что за каждым сильным мужчинам стоит способная женщина.

И я подумала, что раз даже такой остолоп, как Саймон, смог исправиться, проводя время за помощью другим, видя этих людей, которые ничем от него не отличаются, но которым повезло меньше, чем ему, то и Илай сможет подчерпнуть для себя что-то полезное.

- Я устал!

Но, видимо, я что-то не рассчитала.

Нытье братца каждые несколько минут становится все невыносимее. Мало того, что он даже такое простое дело как разливание в посуду каши делает из рук вон плохо, так он еще и раздражает всех вокруг.

Непрошибаемый эгоист.

- Пожалуйста, хорошего вам дня! – провожаю очередного несчастного и кошу глаза на юношу.

К нашему столу вопреки большим очередям ко всем остальным едва идут люди. Всех распугал, паразит!

- Илай.

- Мы уходим? – с надеждой поворачивается ко мне подросток.

- Нет. Думаешь, мы чем-то отличаемся от этих людей?

- Ну разумеется! – парень закатывает на меня глаза. – Мы – высший класс. Носители древней фамилии. Тем, что они едят у нас даже собак кормить не станут.

Его слова почему-то вызывают у меня колкое чувство в сердце. Это…боль от разочарования. Но почему? Я ведь изначально многого от Илая не ждала. Просто хотела чуть сбить с него спесь, чтобы он не вызывал ненароком неприятности на наши головы своей неугомонной вседозволенностью и юношеским эгоцентризмом.

- Значит, принимаешь как должное все то, чем обладаешь? А если однажды мы окажемся на их месте. Что, если настанет день, когда ради скудной пищи нам придется несколько часов стоять в подобной очереди?

Илай хохочет.

- Это шутка? Шарлин, такого никогда не случится и вообще…

- З-здравствуйте…можно мне, п-пожалуйста…

Ни я, ни братец за разговором не заметили, как к нашему столу подошел совсем молодой парнишка. Даже младше Илая на вид. Лет четырнадцать, приятной наружности, если отмыть, постричь и переодеть в чистое.

Младший Гарнет уныло хватает половник, так, словно делает вселенское одолжение. Вот же паршивец! Но потом, подняв ненароком глаза на ожидающего своей порции каши мальчишку, вдруг бледнеет.

- М-мартин?

Знакомы? Странно. Как же угораздило Илая водить дружбу с человеком не своего круга?

На лице паренька не меньшее удивление.

Вглядываюсь в его лицо, но мне он не кажется знакомым. Возможно, прошлая Шарлин могла его знать, но в игре никто с таким именем и лицом не мелькал, посему мне совершенно не знаком этот кадр.

- Мартин Стивенсон?

Стивенсон? Хм-м-м. А это уже звучит знакомо.

О!

Разве это не одно из тех семейств, что разорилось из-за аферы графа, который замышлял переворот и позднее был арестован и казнен кронпринцем? Основное событие сюжетной линии первого высочества. Конечно, Алисия сыграла большую роль в расследовании, помогая принцу Ричарду, старшему по отцу брату Саймона, благодаря ее поддержке и участию, наследный принц окончательно в нее влюбился.

Стивенсоны не были шибко богаты, но они дворяне, и определенное состояние у них имелось.

- О, Илай, это вы… - неловко бормочет Мартин, узнав моего брата, и быстро опускает голову.

Замечаю, что его уши побагровели. Отнюдь, вам нечего стыдится своего положения. Кошусь на Илая, если он позволит себе насмехаться или оскорблять мальчишку, я его прибью на месте.

Но вопреки моим ожиданиям, братец робко кусает губы, испытывая не меньшую скованность.

- Как…Как твоя сестра? А родители?

Сестра?

Мартин не поднимает взгляда, не желая смотреть на нас во время своего печального рассказа:

- После того, как кредиторы конфисковали наш дом и все счета, мы могли еще какое-то время справляться, но деньги стремительно кончались. Родители не привыкли к тому, что больше не могли себе позволить одежду из дорогих тканей и деликатесы…Мне стыдно это говорить, но из-за их тяги к расточительству, мы едва могли сводить концы с концами. После…матушка слегла и те последние крохи, что остались от продажи украшений и ценностей, ушли на лекарства и врача…Отцу пришлось работать, но не привыкший к тяжкому труду, он тоже долго не протянул. Бьянка и я, нас осталось двое. Но потом, сестра, она…ее больше нет.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

- Но почему тыздесь? Почему?! – повышает голос, допытываясь, Илай.

Мальчишка, четырнадцатилетний ребенок, невесело улыбается:

- Ради еды. Я живу в приюте в трущобах, но едва ли то, чем там кормят, можно назвать пищей. Здесь раз в неделю я могу насладиться горячим обедом и успокоить желудок. Когда-то я принимал как данность сытные приемы пищи в нашей резиденции, остатки еды, нетронутое мясо просто выбрасывали…а теперь…Что ж, все очень поменялось за эти полтора года.