Нежеланный брак (ЛП) - Маура Катарина - Страница 31

— Ты в порядке? — спрашиваю я тихо, пока мы движемся по залу, выполняя то, что от нас ждут. Политики, охотящиеся за нашими пожертвованиями. Бизнес-партнеры, ищущие выгоду. Знакомые, мечтающие примазаться к нашей семье или к кому-то из гостей. От этого зрелища меня буквально тошнит.

— В порядке, — отвечает она, наконец-то поднимая на меня взгляд. Но на ее лице — эта ледяная маска, которую я ненавижу. Вежливая, безупречная, холодная. Она смотрит на меня так, словно я для нее пустое место, просто очередной человек в толпе. Я должен бы восхититься ее выдержкой, но вместо этого мне хочется сорвать с нее эту чертову маску. Мне хочется, чтобы она горела для меня.

Я резко притягиваю ее к себе, куда грубее, чем собирался. Фэй резко втягивает воздух, когда я склоняюсь к ней, насколько позволяет ее рост на каблуках.

— Я не шутил, — шепчу я, мой голос ровный, спокойный, но несущий в себе нечто большее.

Она смотрит в мои глаза, и что-то в ней наконец трескается. Одна крошечная искра надежды. Мне этого мало.

— Ноль дней, — продолжаю я, наблюдая, как ее губы едва заметно приоткрываются. И мгновенно чувствую, как мой член напрягается. Черт. — Ты выглядишь просто шикарно, Фэй. Ты зачаровала меня к чертям. Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь?

Ее щеки заливает краска, такая красивая, такая правильная. От этого я хочу ее еще сильнее.

— Фэй.

Ее тело напрягается. И все. Маска снова на месте. Все, чего я только что добился, смыто в унитаз. Фэй делает шаг назад, выскальзывая из моих рук, и выпрямляет спину. Когда она поворачивается к незваному гостю, на ее лице уже закреплена дежурная улыбка.

— Эрик, — говорит она, ее голос мягкий.

Я внимательно наблюдаю за ней, пока мое сердце колотится в бешеном ритме. Если я не ошибаюсь, сегодня она впервые видит его с момента их разрыва. В ее глазах вспыхивает тень боли, но лицо остается спокойным.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, холодно. — Твой отец был приглашен. Ты — нет.

Эрик поднимает на меня взгляд, и в нем отражается та же боль, что только что мелькнула в глазах Фэй. Это бесит. Делает меня чужаком в собственный свадебный день.

— Я здесь вместо отца. Он не смог прийти. — Он делает глубокий вдох и кивает Фэй. — Кроме того, мне нужно было увидеть это своими глазами.

— Эрик, — шепчет она, ее голос дрожит от сожаления. Меня это разрывает, уничтожает.

Он качает головой и улыбается ей с такой любовью, что я сжимаюсь внутри.

— Не извиняйся, моя маленькая фея.

Фея? Черт, как же я ненавижу, что у него есть свое прозвище для нее. Но еще больше я ненавижу, что, будь у меня выбор, я бы сам так ее называл. Это значение ее имени. Это то, чем она является. И это идеально ей подходит.

— Она моя жена, — рявкаю я, обхватывая ее талию, притягивая ближе. — Ты будешь называть ее миссис Виндзор.

— Пока что, — говорит он мне, и его беспомощность сменяется решимостью. — Пока что она твоя жена.

Я притягиваю Фэй к себе, моя хватка становится жестче.

— Что это, черт возьми, значит, Эрик? Ты должен знать, что нельзя даже смотреть в сторону того, что принадлежит мне. Я был максимально вежлив, учитывая ситуацию, но теперь этому конец. Не путай мою снисходительность со слабостью — последствия будут для тебя невыносимыми.

Его уверенность пошатнулась. Его взгляд метнулся к Фэй, прежде чем вновь вернуться ко мне.

— Фирма моего отца годами представляла семью Виндзор, — его голос звучит тихо, но в нем звенит решимость. — Я видел брачный контракт. — Он смотрит на Фэй, его глаза умоляют. — Три года, — произносит он. — Я подожду, Фэй. Ради тебя я готов подождать.

Меня словно холодной водой обдало от ужаса, когда я увидел шок и осознание в ее глазах, а затем и надежду. Неужели ей и в голову не приходило, что она должна быть рядом со мной всего три года? Что после она может просто уйти, и я ничего не смогу сделать?

Но хуже всего то, что я верю Эрику. Вижу, как он вцепился в эту мысль, как он уже считает дни до того момента, когда сможет забрать ее обратно. Как она, возможно, тоже будет отсчитывать дни до своей свободы.

Меня охватывает чистая, необузданная ярость, и я сжимаю руку своей жены.

— Неужели ты и правда думаешь, что она захочет тебя после того, как побывает со мной? — резко спрашиваю я. — К концу ночи она даже имени своего не вспомнит, не говоря уже о твоем.

Затем я поворачиваюсь к Фэй, и меня захлестывает волна собственничества. Это чувство настолько сильное, что все вокруг исчезает, остается только она.

— Ведь так, жена?

Она смотрит мне в глаза, ее взгляд умоляет меня остановиться.

— Дион, — шепчет она. Нет. Я не могу вынести мысли о том, что она будет просить пощады для него. — Пожа…

Я наклоняюсь и захватываю ее губы своими, прерывая ее. Мой язык скользит по ее губам, заставляя ее открыться для меня. Она подчиняется, тихий стон вырывается из глубины ее горла, когда я притягиваю ее к себе, пока ее тело не прижимается вплотную к моему. Я поглощаю ее, теряясь в своей потребности присвоить ее себе. Я всегда был известен своим безупречным контролем, и все же сейчас я стою здесь, потрясенный до глубины души своей женой.

Когда я отстраняюсь, она тяжело дышит, ее губы припухшие, взгляд затуманенный. Моя идеальная, совершенная жена. Она не отводит глаз, и это… это доводит меня до безумия.

— Дион, — ее голос тихий, сломленный.

Что-то во мне дрожит, крошится, и прежде чем она успевает осознать, я подхватываю ее на руки.

Она вскрикивает, удивленная, но не сопротивляется.

— Я не шутил, — шепчу я, выходя с ней из зала, не дожидаясь конца торжества. Мне плевать. — Я заставлю тебя забыть о нем навсегда, Фэй. Я скорее провалюсь в ад, чем позволю моей жене думать о другом мужчине.

Глава 26

Дион

Фэй дрожит в моих руках, когда я переношу ее через порог нашего дома и направляюсь прямо в спальню.

— Я предупреждал тебя, — шепчу я. — Я говорил, что у тебя есть время до сегодняшнего дня, чтобы забыть его. Так почему, черт возьми, я все еще ловлю в твоих глазах сожаление? Почему ты смотришь на него так, будто жалеешь, что сейчас перед тобой стою я, а не он?

Я опускаю ее на край кровати и опускаюсь перед ней на колени. Белоснежное свадебное платье струится по ее телу, подчеркивая каждый изгиб, и я не могу отвести глаз.

— Что я сказал тебе на Гавайях? — спрашиваю, беря ее за щиколотку.

Я собирался снять с нее туфли, но эти серебристые, сверкающие шпильки смотрятся на ней чертовски соблазнительно. Мне внезапно хочется увидеть, как она будет выглядеть, оставаясь в них и ни в чем больше.

— Ты… ты сказал, что… — ее голос дрожит, но она не отводит взгляда, — что выжжешь из меня каждую память о нем, пока в моей голове не останешься только ты.

Я поднимаю ее ногу и целую нежную кожу у щиколотки. Фэй резко вздыхает, а я продолжаю подниматься выше, целуя ее голую кожу сквозь разрез платья.

— Что еще? — мой голос низкий, почти хриплый.

— Ч-что ты заставишь меня кричать твое имя… снова и снова…

Я осыпаю поцелуями ее бедро, и она издает тихий вздох, когда я раздвигаю ее ноги, представляя ее всю моему взору. Я подавляю стон желания, заметив эти синие кружевные трусики, которые она надела только для меня.

— А потом? — спрашиваю я, закидывая ее ногу себе на плечо. Она теряет равновесие, упираясь ладонями в постель.

Я смотрю ей в глаза, мои губы прижаты к ее внутренней поверхности бедра, всего в нескольких дюймах от ее киски. Она тяжело дышит, ее пальцы сжимают наши белые простыни.

— Ты сказал, что заставишь меня умолять о большем.

Я ухмыляюсь, прижимая губы к самой кромке ее трусиков, туда, где ее кожа уже разогрета моими прикосновениями.

— Желтый, — шепчу я. — Скажи желтый, когда я делаю что-то, что тебе не нравится, и скажи красный, если ты хочешь, чтобы я полностью остановился. — Я поднимаю на нее взгляд, мое выражение лица серьезное. — Я был серьезен, когда говорил, что не возьму тебя против твоей воли, Фэй. Скажи это, и я отступлю прямо сейчас. Я вымещу свой гнев на своем члене в душе, и я оставлю тебя в покое. Я не прикоснусь ни к единой пряди твоих волос. Ты понимаешь?