Княжич, Который Выжил (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 44

— Божечки… Пойду готовить стабилизирующее зелье.

— Я с тобой, ма— бросаю я, соскакивая с кушетки.

В лаборатории всё так же. Влюблённая в меня Гера не теряет надежды привлечь моё внимание. Но я её привычно игнорирую. Я занятой княжич, у меня нет времени на змеиные ухаживания.

Мама сразу же направляется к шкафу с ингредиентами. Она раскладывает перед собой нужные компоненты, через пробы проверяя их консистенцию. Я усаживаюсь на высокий стул рядом, наблюдая за процессом. В какой-то момент беру пробирку с раствором, кручу её в пальцах, но тут же ощущаю странное воздействие.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Нет, это не сила Разрушения… Или она? Непонятно.

Я молча ставлю пробирку обратно от греха подальше, скрывая мелькнувшее беспокойство.

Мама вдруг останавливается, задумчиво смотрит на раствор, затем капает каплю на белый фарфоровый диск, наблюдая за изменением окраски.

— Странно… — её голос звучит настороженно. Она берёт другую пробирку, повторяет тест. — Концентрат стал намного сильнее, чем был раньше. А ведь я делала пробы совсем недавно.

Она хмурится, явно не понимая, что вызвало такие изменения.

— Хорошо, что проверила ещё раз, — добавляет она, убирая пробирку подальше.

Равнодушно провожаю взглядом ёмкость с раствором. Нет, я тут точно ни при чём. Я ведь Разрушитель, а не какой-нибудь Алхимик. Значит, мама действительно просто подзабыла, какая там была концентрация. С кем не бывает.

Резиденция клана Исаэт, Стормхельм

Ингрид строго смотрела на Астрид, которая стояла перед ней, низко опустив голову. Глаза девочки были покрасневшими, на щеках ещё блестели следы слёз. Она только что вышла с разговора с главой клана Исаэт, и этот разговор явно не был приятным.

— Тебя уже отчитали, но я скажу ещё раз — как мать, — Ингрид была строгая. — Астрид, нельзя раздавать кому попало оружие, выкованное из сырья Источника. Даже я не имею права распоряжаться такими клинками без разрешения. Тебе не для этого его вручали.

Астрид только всхлипнула.

— Но этот же веселый малыш меня спас. Ты сама учила меня быть благодарной! — прошептала девочка, вскидывая на мать отчаянный взгляд. — Так как я могла его не отблагодарить?

Ингрид вздохнула, отводя взгляд. Да, дело действительно не воротишь. Да и… если честно, Астрид поступила правильно.

Но, разумеется, вслух она сказала совсем другое:

— Только не говори об этом подарке за пределами клана. А то ещё посчитают княжича твоим суженым.

Выходной день. Я отпросился у мамы нас с Ксюней потренироваться в лесу.

— Хочу техники отлабатать. А то если здесь, можем случайно лазнести усадьбу. Жалко такой холоший дом. — объясняю я на полном серьезе.

Мама скептически смотрит на меня — такой карапуз и разнести дом? — но спорить не стала.

— Ладно, ладно. Зато подышите свежим воздухом.

Конечно, княгиня не верит, что мы с Ксюней теперь способны на массовые разрушения, но сам факт, что я — малолетний Разрушитель — выразил заботу о сохранности имущества, для неё уже достаточная причина поощрить меня.

Так что мы с Ксюней и Семёном отправляемся в лес. На внедорожнике углубляемся в чащу, петляя по бездорожью и выбирая место подальше от трассы,

— Всё, Ксю, можешь не сделживаться.

— Ула!

Она тут же выпускает молнию. Разряд с оглушительным треском прошивает сухое дерево, и через мгновение она бахает по нему ещё раз, но уже на полную мощь. Воздух пропитывается запахом озона, ствол сотрясается, а потом… вспыхивает. Семен тут же бежит в машину за огнетушителем.

Я ухмыляюсь и кладу ладонь на сухостой — не хочется зря губить живые деревья. Вызываю Паутинку.

Техника скользит по мёртвому стволу, покрывая его сетью стремительно углубляющихся трещин. Кора осыпается хлопьями, ветки и сучья с глухим хрустом отваливаются, будто дерево рассыпается изнутри. Через пару секунд весь ствол превращается в изрешечённую, потрескавшуюся оболочку, словно его прожгли изнутри паучьими жвалами.

Прикольно. У Семена вон нижняя челюсть отвисла.

Мы перескачили ранг. Теперь мы не просто Посвящённые — наше ядро стабилизировалось. С этого момента мы с Ксюней Подмастерья. Это круто.

Но тут же приходит отдача.

В висках стучит, мышцы сводит напряжением, в груди нарастает тяжесть.

Если не стабилизировать энергию, через минуту мы свалимся без сил. А если перегорание будет слишком сильным, то и вовсе можем умереть. Карапузам такие нагрузки противопоказаны.

Я быстро вытаскиваю два флакона из пояса, протягиваю один Ксюне, второй — себе.

— На! Пей!

Мы залпом выпиваем зелье. Секунда — и внутри всё приходит в норму. Организмы стабилизируются. Дрожь в руках проходит, мир снова обретает чёткость.

Я встряхиваю плечами, выдыхая.

— Ладна, поехали в «Вафельный Замок», — уже представляю, как накинусь на банановый хлеб.

В детском кафе мы устраиваемся за столиком, заказываем, конечно же, банановый хлеб и молочные коктейли. После интенсивной трени нам требуется много калорий.

Тут звенит колокольчик на двери, как к нашему столику подходит Денис Миронов.

За ним следует охранник в усиливающем экзоскелете — сзади тянется искусственный позвоночник-стержень, от которого по спине и конечностям расходятся тонкие металлические направляющие. Особенно выделяются руки: они закованы в массивные футляры из тёмного металла, покрывающие их до самых локтей. Выглядит внушительно — по крайней мере, для тех, кто не понимает, что это всего лишь показуха.

Денис не спрашивает разрешения, просто плюхается на стул напротив нас с Ксюней и с ухмылкой заявляет:

— Смотлите, какой у меня клутой телохланитель с железками. Не то что у вас.

Я лениво отрываю взгляд от тарелки.

Не впечатлён. Наш Семён круче. Он Коловрат. А этот железный мужик — просто Гридень, дешёвый понт для богатенького сынка. Мироновы, конечно, богаты, но явно не стали тратиться на телохранителя высокого уровня для Дениса. Запихнули в экзоскелет кого-то средненького, лишь бы его шебушная мамка могла спать спокойно.

Я опираюсь локтем на стол и лениво спрашиваю:

— Мама твая настояла, да?

Денис моргает.

— Что?

Пожимаю плечами.

— Ну, после того инцадента в садике. Твоя мама навелняка теперь тлебует усиленной охланы, а лод не выделил тебе клутого бойца, вот и отмазался железякой.

Щёки Дениса краснеют.

— Чево⁈ Неплавда!!!

Я невозмутимо продолжаю есть. Ксюня, с улыбкой откинувшись на спинку стула, добавляет:

— Денис, не волнуйся. Наш Семён нас всех защитит, если что.

— Ничего я не валнуюсь! — тут же вспыхивает он. — Мой киболг клуче вашего Семёна!

Я ухмыляюсь.

— Денис, ты козявки-то подотли.

Он хлопает глазами, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

Ксюня, мило прищурившись, достаёт платочек и протягивает его Миронову:

— Ничево стлашного, Денис. На, вытли.

Но в этот момент её руку хватает охранник. Железной рукой.

— Запрещено касаться Дениса Миронова, — произносит он механическим голосом.

Пауза. А затем я резко хватаю его железную лапень.

— Не тлогай мою суженую, улод, — негромко, но отчётливо бросаю.

И запускаю Паутинку.

Железная перчатка охранника трещит, внутри слышится слабый хлопок — проводка горит, пластик плавится.

Охранник хлопает глазами, его рука сама разжимается, потеряв всякую подвижность. Он дёргает запястьем, но внутри уже всё сгорело. Только остов остался.

Ксюня спокойно как ни в чем не бывало снова протягивает платочек Денису.

— Вот, делжи.

Тот в шоке берёт его, не сводя с меня ошарашенного взгляда. А за нашими спинами уже вскочил Семен, огораживая нас от «киборга»

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Все в полядке, Семен, — поднимаю руку, и дружинник остается напряженно стоять, не сводя глаз со сломанного охранника.

А я просто сижу и думаю, что всё сделал правильно. Поломку можно списать на стандартный навык Алхимии. И это хорошо. Потому что на Разрушителя никто не подумает.