Княжич, Который Выжил (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 30

Мастер Тимофей Тимофеевич хмурится.

— Это Бережков. Больше некому. Он не простил мне смерти своих подельников. Теперь мстит.

Матвей коротко кивнул:

— Вам виднее, Тимофей Тимофеевич.

— Бережков? — протянула Ирина Дмитриевна, сводя брови в задумчивости. — Но где он взял деньги, чтобы купить себе в услужение беглых дружинников Воронцовского? Это же баснословные суммы! Иначе зачем им вообще ввязываться в нападение на дружинников?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Матвей вставляет сухо:

— Мы это выяснили, Ирина Дмитриевна. Наш «язык» рассказал — Бережков ограбил инкассаторскую машину Царского банка. Ушёл с добычей, и теперь за ним охотится Третье отделение жандармерии. Можно сказать, он сам себе смертный приговор подписал.

Мастер Рогов покачал головой, нахмурился, уставившись в стену, будто в сером бетоне прекрасно видел ответ:

— Да он жить-то и не собирается. Он только одного хочет — отомстить мне. За своих, за то, что я ему жизнь исковеркал. А заодно и честь свою вернуть, как он это понимает.

В этот момент в тишине кабинета прозвучал звонок мобильного. Резкий, будто щелчок хлыста.

Мастер поднял палец, давая знак: тише. Все замерли. Он включил громкую связь и поднёс телефон ближе ко лицу.

— Кто?

Из динамика раздался голос Бережкова — хриплый, самодовольный, с явным злорадством:

— Рогов, твоя дочь у меня.

Тимофей сжал кулак, костяшки побелели.

— Сукин ты сын, Бережков! При чём тут маленькая девочка⁈ —выдавил он сквозь зубы.

— При том, что её смерть причинит тебе боль, Рогов, — голос Бережкова звучал спокойно, даже насмешливо.

— Что ты хочешь⁈

— Запоминай, бывший наставник. Сегодня в восемь вечера. Завод ЖБИ, восток города. Приходи один. Без Егерей. И без дружины Опасновых. Или девочке конец.

— Будешь прятаться за ребёнком? — хрипло бросил Рогов.

— А по-другому тебя не выманить, — ответил Бережков с ленцой. — Ты же притащишь своих Егерей, а это вечеринка только для нас с тобой. Время у тебя до вечера.

Княгиня резко бросает:

— Что с моим сыном, Бережков? В каком он состоянии?

В трубке раздалось презрительное фырканье Бережкова:

— Что это за баба? О ком речь?

— Что ты сделал с княжичем Опасновым, Бережков⁈ — резко бросает Рогов.

— Княжич? Да на кой он мне сдался? — Бережков фыркает, голос его хриплый, насмешливый. — А что? Не нашли его? Подох, что ли, в перестрелке? Ха-ха-ха!

Княгиня резко тянется к телефону, вырывает его из руки Рогова, пальцы побелели от напряжения.

— Если ты хоть пальцем тронешь моих детей… — её голос звенит, словно натянутая струна.

В ответ — только злой, хриплый смех. Наглый, беспардонный.

— Рогов. Один. Не забудь.

Связь оборвалась. Тишина. Гудки.

Княгиня медленно опустила голову, её взгляд замер в одной точке, а кожа побледнела, став почти такой же белой, как тонкая кружевная манжета на запястье.

— Что это значит? — её голос сорвался на шёпот, испуганные глаза широко распахнулись. — Почему он так сказал про Славу? Почему смеялся?

Матвей ответил осторожно, будто боялся неосторожным словом разбить хрупкое стекло:

— Похоже, княжич не у него, Ирина Дмитриевна.

Княгиня подняла на него глаза, полные тревоги и неуверенности:

— Но где тогда Слава? Где мой мальчик?

В этот момент на столе завибрировал её личный телефон. Дрожащими пальцами она схатила мобильник, будто боялась услышать самое страшное:

— Да?..

И тут из динамика раздался голос сдержанный и деловой:

— Мама. Дай Логова.

Она застыла.

— Слава?.. Это ты? Ты цел? Не ранен? Где ты?

— Всё холошо, — отозвался сын чётко, деловито, без паники, но с торопливостью, которая резала сердце княгини — ее мальчик явно в опасности. — Надо вытащить Ксюню. Для этого нужен Логов. Я не знаю наизусть его номел, потому позвонил тебе. Не тлать, пожалуйста, влемя. Его у нас мало.

Княгиня, включив громкую связь, торопливо протянула телефон Рогову.

— Да, ученик, — тихо произнёс Мастер, принимая трубку.

Слава продолжил:

— Я на заводе ЖБИ. Том самом. Меня не заметили, тут их всего двое. Одного ты белёшь на себя. Самь знаешь кого. Втолого я сниму сам и освобожу Ксюню.

— Ты можешь уйти, если не связан, — строго отрезал Рогов.

— Без Ксюни я не уйду, — твёрдо ответил княжич. — Сплавишься с Бележковым, учитель?

— Конечно. Не впервой, —бросил Мастер.

Княгиня не выдержала, склонилась ближе к телефону, голос её стал резким, торопливым, срывающимся на полушёпот:

— Слава, это не приключение! Тут нет ни романтики, ни геройства. Ты должен выжить, а не играть в спасителя.

— Ма, я уже на теллитолии завода. Сейчас уйти — значит засветиться. А еще тут ластяжки воклуг завода. Под огонь себя выставлю и их всех встлевожу. Это слишком лискованно.

Матвей Максимович нахмурился, наклонился ближе к телефону:

— Княжич, ты уверен, что выхода нет? Точно не можешь уйти?

Слава усмехнулся на том конце провода:

— А я когда-нибудь влал?

Повисла пауза. Княгиня и воевода переглянлись.

— Влемени больше нет, — добавил княжич твёрдо. — Увидимся, Логов.

Щелчок. Связь оборвалась. В динамике остались только гудки, тянущиеся, как эхо, по пустой комнате.

Я затаиваюсь недалеко от Ксюни. Жду сигнала от Рогова. Пока тихо.

Осторожно прохожусь по этажу, выискиваю хоть что-то полезное. Хоть молоток, хоть цепь, хоть ломик. Но, как назло, пусто. Вековая пыль, ржавые болты, обломки мусора — и ничего, чем можно бить.

Наконец нахожу гаечный ключ — тяжёлый, с ладонь толщиной. Покручиваю в руках, взвешиваю. Для драки в узких коридорах — бестолковая штука. Махать негде, развернуться негде, только себя подставлю. Бросаю обратно.

Но дальше везёт больше — наталкиваюсь на нож. Туповатый, ржавый по краю, но лезвие ещё держится. Сойдёт. Засовываю в пустую кобуру из-под потраченного ножа — пусть хоть вид создаёт.

Ну и где носит Рогова? Мог бы и пораньше явиться, думаю, Бережков бы не возражал.

Скоро вечер, а давать этому уроду лишнее время на размышления — а не поотрубать ли Ксюне пальчики? — мне совсем не хочется. Против Сечевика в одиночку лезть не хочу, да и он, похоже, ещё и маг в придачу.

Решаю, что пора проведать девочку. Тот Гридень-наркоман мне совсем не нравится.

Подкрадываюсь к комнате, где держат Ксюню. Осталось всего пару шагов до двери, когда вдруг из глубины завода раздаётся грохот.

Взрыв? Выстрел? Неважно. Главное — началось.

Срываюсь с места, несусь по коридору, не оглядываясь. В ушах гремит кровь, сердце удар за ударом подгоняет вперёд. Снова рушить чужую жизнь.Снова ставить точку.И поделом ублюдкам. Вперёд. Только вперёд. Уже почти влетаю в комнату — и слышу голос. Наркоман, что сидел на стрёме.

Приостанавливаюсь у порога.

— Прости, деточка… — бубнит он. — У меня приказ. Как грохот начнётся, я тебя понемногу резать буду… Чтоб ты погромче кричала, поняла? Босс велел. По кусочку тебя порежу, чтобы визжала на весь завод. Чтоб враг босса слышал, ага…

Я не даю ему договорить. Мгновенно хвата/ «Беретту», поднимаю на уровень груди, захожу в дверной проём.

— Эй, утылок. Не в этот лаз.

Он поворачивает голову, глаза мутные, рот приоткрыт. Но уже поздно. Две поли в лоб. Третья в сердце. Тело валится набок, хлопком ударяется об пол.

Подхожу ближе, смотрю сверху вниз. Обычный Гридень. Не маг. А я уж думал… Ладно, подскакиваю к Ксюне. Она сидит, руки связаны, глаза огромные, но слёзы больше не бегут. Вся на пределе, держится из последних сил, и я это чувствую — она на грани, но ещё не сломалась.

— Сава…

— Дыши ловно, сейчас, — шепчу, достаю нож, быстро срезаю верёвки.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Руки работают сами, механически, времени на аккуратность нет. И тут за спиной раздаётся хриплый голос. Сдавленный, с надрывом:

— Гадёныш…

Всё же маг, значит. Что ж, тем ему будет больнее.

Глава 14

И сразу следом сзади раздается глухой, тяжёлый звук, будто кто-то опёрся о стену, но не удержался и навернулся.