Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи - Страница 117

Хацуэ очнулась на руках своего мужа. Со всех сторон на нее смотрели лица. Времени, похоже, прошло совсем немного. Все обитатели дома собрались вокруг Хацуэ. Худые руки мужа, обычно слабые и беспомощные, сейчас держали ее надежно.

Какое-то время Хацуэ отвечала на сыпавшиеся на нее вопросы, рассказывая, какой ужас она только что наблюдала. Ей казалось, что она объясняет все четко и ясно, но до слушавших ее людей ее слова не доходили.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Ну как можно быть такими бестолковыми! – возмущалась Хацуэ в глубине души. – Хватит с меня этого дома ужасов!» А изо рта у нее вырывались лишь нечленораздельные звуки.

– Принесите воды! – крикнул кто-то.

Хацуэ пить совсем не хотелось, но поднеся ко рту стакан с водой, она почувствовала странное облегчение.

– Может, приляжешь на диван, здесь, в салоне? – заботливо поинтересовался муж. Хацуэ еле заметно кивнула.

Однако, как только она улеглась на диван и принялась еще раз рассказывать все, как было, даже не пытаясь дать волю воображению, муж снова превратился в твердолобого, ограниченного обывателя.

– Кукла не может ходить! Тебе это привиделось. – Никакого другого вывода ожидать от него было нельзя.

– Но там, на лестнице, что-то не так! Там кто-то есть! – упорствовала Хацуэ.

– Это с тобой что-то не так в последнее время, – вынес заключение Митио, игнорируя протесты жены.

– Ну, ну! – вмешались в диалог супругов детективы. Они предложили всем пройти сначала в третий номер и проверить, на месте ли кукла, а потом заглянуть в четырнадцатый, хотя было очевидно, что словам Хацуэ они не верят.

Остановившись перед третьим номером, Кодзабуро открыл дверь, а Одзаки тут же повернул выключатель и включил свет. Голем сидел на своем обычном месте, прислонясь спиной к стене с окном, выходящим в коридор, возле стены, увешанной масками тэнгу.

Одзаки быстро прошел в комнату и остановился у вытянутых ног куклы.

– Это лицо вы видели? – спросил детектив.

Оставшаяся в дверях Хацуэ не могла себя заставить посмотреть на куклу. Впрочем, в этом не было необходимости.

– Я уверена. Это он!

– Посмотрите, пожалуйста, внимательнее. Точно это лицо? – еще раз спросил Одзаки с кривой усмешкой.

– Сто процентов – он!

– Но кукла же здесь, на своем месте.

– Я не знаю, как так получилось!

– Она была в шляпе и в этой одежде? – подключился Усикоси, стоявший рядом с Хацуэ.

– Хм-м… Я не помню. Но лицо-то это. Гадкая, ухмыляющаяся рожа. А шляпа… Нет, шляпы вроде не было…

– То есть кукла была без шляпы?

– Ну не знаю я! Не помню точно.

– Вот я и говорю, что у тебя с головой не всё в порядке, – встрял в разговор Митио Канаи.

– Умолкни ты! – крикнула Хацуэ. – Что бы ты запомнил, если б увидал такое! Какие детали?

Детективы молчали. У Хацуэ были основания так говорить. Никто не знал, что сказать дальше. Никто, кроме моего друга.

– Ведь я же говорил! – торжествующе заявил Митараи. Одзаки и другие детективы закатили глаза: «Опять старая песня!». – Он и есть убийца. У него лицо куклы, но он всех нас дурачит. Все это время он совершенно спокойно передвигается по дому. Отсоединив суставы, он способен проникать в маленькие отверстия. Убивает хладнокровно, не испытывая жалости. Он – жестокий убийца. Вы собирались проверить четырнадцатый номер? Действуйте. А когда закончите, я расскажу вам обо всем. О совершенных им многочисленных злодеяниях. Господам из полиции я бы советовал не трогать его – если вам дорога жизнь, конечно… Кадзивара-сан! По-моему, вы собирались подавать чай. Попросите, пожалуйста, Хаякаву-сан помочь вам и принесите чай в четырнадцатый номер. Думаю, это идеальное место для нашего разговора.

Митараи посмотрел на детективов. Взгляд его излучал уверенность в себе.

Сцена 2. В комнате 14

Настенные часы в четырнадцатом номере показывали ровно полночь. Кадзивара и Хаякава с женой принесли подносы с чаем. Страдавшие от безделья люди – а их в комнате собралось около дюжины – не спеша разбирали чашки.

Митараи взял с подноса сразу две, одну передал мне, а вторую с почтительным видом вручил оказавшейся рядом Эйко. Такими же быстрыми движениями он раздал блюдца и только потом взял чашку себе. Продемонстрировал несвойственную ему живость.

– Обслуживание просто на редкость, – заметил я.

– Зато со стороны нашей королевы претензий не будет, надеюсь, – парировал Митараи.

– Не могли бы вы поскорее пролить свет на это непонятное дело? Раскрыть секрет, так сказать. Если, конечно, вы его знаете, – решил рубануть сплеча Тогай, стоявший с чашкой чая в руках. Его слова выражали общее чувство, потому что все, словно по команде, тут же обратили взоры на Митараи.

– Раскрыть секрет? – рассеянно протянул мой друг. – А никакого секрета нет. Как я уже говорил, все эти убийства совершила кукла – Голем, одержимый духом мертвых.

Мне было больно это слушать. К Митараи вернулся его обычный несерьезный издевательский тон.

– Я изучил кое-что, и оказалось, что до начала строительства дома на этом месте лежала равнина. И вот как-то вечером, давным-давно, с отвесного берега, на котором сейчас стоит этот дом, бросился паренек-айну[92].

Так начал свой рассказ Митараи, но мне было ясно, что он только что выдумал эту историю. Не зная его намерений, я думал, что мой друг просто хотел потянуть время.

– У этого паренька была девушка, которую звали Пирика. Они любили друг друга. Узнав о смерти любимого, девушка следом за ним прыгнула с обрыва. – Митараи явно пересказывал где-то услышанную сказку. – И вот с тех пор каждую весну на этом месте расцветают ирисы, алые как кровь.

Я вспомнил, что кафе, в котором мы с Митараи ужинали перед приездом в этот дом, называлось «Пирика». На стене кафе висела фотография ирисов, а под ней – какие-то стихи, посвященные этим цветам. Но те ирисы были самые обычные. Красных ирисов я ни разу в жизни не видел и не слышал о таких.

– Влюбленных разлучили бессердечие и расчет жителей их деревни. На Пирику положил глаз сын предводителя местного клана, который пообещал односельчанам одарить каждый двор тачкой, если Пирика ответит на ухаживания сына. Доведенные до отчания, парень и девушка покончили с собой. С того времени их горькая обида на жителей деревни, накопившаяся злость укоренились в этой местности. А со строительством этого дома эти чувства нашли здесь пристанище. Души погибших…

– Ах! – прервал Митараи чей-то возглас. Я увидел, как стоявшая рядом Эйко, прижав руку ко лбу, сползла на корточки. – Чашка… – проговорила она.

Я едва успел забрать чашку из ее рук, и в следующий момент Эйко тяжело опустилась на пол. Тогай и Кодзабуро подбежали к ней.

– Перенесите ее на кровать! – воскликнул Усикоси.

– Похоже на снотворное, – нагнувшись к Эйко, сказал Митараи. – Если дать ей поспать, завтра утром проснется, будто ничего и не было.

– Вы уверены, что это снотворное? – спросил Кодзабуро.

– Абсолютно. Послушайте, как она ровно дышит.

– Но кто это мог сделать?! – скорее простонал, чем проговорил Кодзабуро, оглядываясь на прислугу.

– Понятия не имеем! – ответили все трое.

– Преступник здесь! – громко и резко, совсем не по-стариковски, заявил Кодзабуро. – Эйко оставаться тут опасно. Отнесем ее в комнату!

Кодзабуро говорил тоном, не допускающим возражений. В этот момент каждый мог легко представить, каким он был в молодые годы.

– Но кровать в комнате Эйко обгорела, – напомнил Одзаки.

Хамамото будто током ударило – такое у него было выражение лица.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Если это снотворное, наверное, лучше оставить вашу дочь здесь, – предложил Усикоси.

– Да-да! Но здесь же эта дырка. Надо ее заколотить!

– Но тогда придется встать на кровать…

– А снаружи это сделать нельзя?

– Поймите, если начать колотить молотками прямо над головой человека, выпившего снотворное, наутро она проснется с чудовищной головной болью, – предупредил Митараи.