Убийство на Оксфордском канале - Мартин Фейт - Страница 23

Мэл решил рискнуть: высунув голову за ворота, он бросил взгляд на тропу вдоль канала. Лодка была пришвартована футах в двадцати от него. Солнце уже начало теснить туман, и сквозь белесую дымку было видно, как могучий констебль в бронежилете ступил на корму лодки и приготовился входить. Мимо Мэла, пригибаясь, пробежали еще четверо, дожидаясь сигнала. Если Пикс сумеет открыть переднюю дверь, на подмогу придет еще одна группа, чтобы быть готовой ворваться через носовой вход.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мэл чувствовал ползущую по спине каплю пота. На нем была белая рубашка из искусственного шелка и синий джемпер якобы от Джорджо Армани. Мэлу казалось, что он здесь не к месту. Не из-за одежды — господи, да кто ж наденет самое лучшее на такое дело, — а из-за того, что сидеть, согнувшись в три погибели, в чужом саду в пять утра и готовиться вместе с решительно настроенными полицейскими атаковать прогулочную лодку вообще как-то глупо. В такие моменты он и сам не мог бы сказать, зачем вообще пошел работать в полицию. Святый боже и его угодники, а вот брат пошел преподавать математику в частной школе для мальчиков где-то в Хэрроугейте.

Он смахнул каплю пота, которая вдруг скользнула по лбу и побежала по переносице. Черт побери, неужели он волновался сильней, чем ему казалось? Мимо пробралась вторая группа полицейских. Мэл вскочил. Должно быть, Пикс сумел открыть и вторую дверь. Значит, сейчас он вернется. Старый сержант юркнул во двор к Мэлу — это было ближайшее укрытие, — и присел на корточки, громко пыхтя. Нелегко ему пришлось, бедняге. Вытащил короткую соломинку — и отдувайся за всех. Все понимали, что если в лодке и впрямь засели Дюковы подручные и если они действительно вооружены, то сначала будут стрелять, а уж потом задавать вопросы. Несть числа копам, застреленным сквозь запертую дверь во время очередной операции.

Мэл похлопал старика по плечу:

— Отлично сработано, Пикс.

Пикс улыбнулся и кивнул. Казалось, его подташнивает.

Квакнула рация: «Ага. Можно».

Не вставая с корточек, Мэл по-гусиному двинулся к открытым воротам.

Пикс остался сидеть, привалившись к стене. Он смотрел на коттедж и думал, сколько может стоить такой дом. Он всегда мечтал на пенсии поселиться в Оксфорде. Все его друзья делали наоборот — жили и работали в городе, а выйдя на пенсию, уезжали на море или в деревню. Но Пикс всю жизнь прожил в деревнях и мечтал хотя бы на старости лет побыть оксфордцем. Младшая внучка утверждала, что он вылитый препод из Оксфорда. Купить пенсне, сесть у Бодлеанской библиотеки с книжкой, и пусть туристы думают, что перед ними почтенный профессор.

Тут он вдруг понял, что бормочет себе под нос. Так с ним всегда бывало после шока или особенно тяжелого задания. И только теперь он заметил, что рядом никого нет.

Главный инспектор Мэллоу исчез.

Скорчившись за автомобилем, Хиллари смотрела, как у нее на глазах чисто, как по нотам разыгрывается идеальный сценарий операции. Она несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Пока неплохо. Обе двери открыты, по констеблю у каждой, и еще по четверо со стороны кормы и носа готовы броситься вперед.

Она покосилась на Реджиса, прижимавшего к губам рацию.

— Ну, давай, давай, — тяжело дыша, пробормотала Джанин.

И Реджис негромко сказал в рацию:

— Вперед.

Что-то пошло не так. Мелочь, но ее следовало предвидеть.

Кто-то прикорнул на диване в кают-компании.

Конечно, диванчики эти легко превращались в односпальные постели — отдыхающие любили набиваться в лодку, что селедки в бочку, так выходило дешевле. Оценив размеры «Кракена», Хиллари пришла к выводу — и, как потом выяснилось, не ошиблась: он мог вместить человек восемь или девять. На лодке должно быть не больше двух спален, каждая на двоих, но при необходимости можно без труда развернуть дополнительные койки и уложить в каждой спальне по четыре человека.

Впрочем, предполагалось, что на борту будет куда меньше народа.

Облом, Мейкпис и Гасконь почти наверняка работали втроем, а потому организаторы облавы решили, что на борту будет трое, максимум четверо. Один, например Мейкпис, — был мозговым центром, рулевым и, возможно, коком. Один-два громилы, те же Гасконь и Облом — Гасконь не отходит от груза, Облом возится со шлюзами, разводными мостами и тому подобными вещами.

Но, как выяснилось, этой троицей дело не ограничилось.

Первым это обнаружил констебль, который вошел в носовую дверь. Слева от него выскочил почти голый человек — двигался он с пугающей стремительностью. Первым побуждением констебля было заорать во весь голос, но парень помнил наказ Реджиса — работать тихо — и быстро подавил в себе это желание. На корме послышались шаги, значит, вторая группа захвата уже добралась до спален, но констебль не крикнул им. Вместо этого он резко повернулся навстречу нападающему.

За спиной у него прыгали на палубу остальные констебли, но внутри было так тесно, что входить можно было лишь по одному.

Он вскинул щит — и вовремя. Темноволосый подозреваемый в голубых трусах-боксерах занес над головой что-то подозрительно напоминающее радио с будильником и попытался ударить констебля по голове.

За спиной у констебля раздался предупреждающий крик. На корме послышались вопли, глухие удары, проклятия и прочие звуки. Однако констеблю по имени Брайан Герберт, которому в следующий понедельник исполнялся двадцать один год и который первым вошел в кают-компанию, отнюдь не стало легче при мысли о том, что остальных бандитов удалось застигнуть во сне.

Он навалился на щит, рассчитывая зажать противника в углу и держать так до тех пор, пока не подоспеет подмога с наручниками наготове. Одновременно с этим он старался сдвинуться вбок, чтобы открыть путь товарищам и дождаться помощи.

Но тут подозреваемый сделал нечто неожиданное.

Юркий как угорь, он выскользнул в открытое окно.

Только теперь Брайан заметил, что оно было открыто, более того — было достаточно велико, чтобы в него мог проникнуть человек.

Издав сдавленный крик, он бросился вперед в попытке схватить беглеца за ногу, но мешал щит, а в другой руке была дубинка, и к тому времени, как ему удалось избавиться от щита и перебросить дубинку в левую, более слабую руку, было уже поздно.

Послышался всплеск. Брайан выругался.

Хуже всего было то, что двое остававшихся снаружи копов ничего не заметили. Брайан бросился к окну, высунулся, ожидая увидеть темную голову и руки, бьющие по воде в лихорадочной попытке как можно скорей донести беглеца до берега.

Но на воде никого не было.

Он выругался еще раз, более витиевато. Неужели тут настолько глубоко? А вдруг ублюдок просто прижался к борту лодки? Брайан попятился и тут же врезался в последнего из четырех констеблей у себя за спиной. Констебли торопились на корму, откуда доносились звуки яростной драки.

Черт!

Брайан выскочил на нос и снова завертел головой. Ну куда мог подеваться этот скользкий мерзавец?

Обреченно вздохнув, он потянулся к болтавшейся на воротнике рации.

Впрочем, в этом не было нужды. Мэл и Реджис уже бежали по дороге вдоль канала. Чтобы сообщить начальству о случившемся, достаточно было крикнуть погромче.

И Брайан крикнул.

Шум на «Кракене» перебудил окрестности. Из окон соседних коттеджей стали высовываться головы жильцов, которые сонно и недовольно перекликались, спрашивая друг у друга, что происходит.

Брайан сохранял самообладание. Он знал, что к лодке обращено множество биноклей и многие пары глаз. Кто-нибудь да заметил, куда подевался шустрый подозреваемый.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Хиллари Грин заметила.

Она видела, как плечистая фигура Томми Линча мелькнула на корме, и в этот миг из окна в передней части лодки вывалилось что-то белое. Первым делом она увидела ноги — сильные уверенные толчки их выдавали опытного пловца. Но зачем плыть, если высота воды в канале едва четыре фута? Вброд проще.