Хозяин теней. 3 (СИ) - Демина Карина - Страница 26

— Газ, — я вдруг понял, что мне напоминает увиденное. — Газ… газ заполняет весь доступный объем. И распространяться может быстро.

Особенно, если это не обычный газ, а изменённый. Нет, и вправду, почему бы и нет? Измененные животные есть, травы тоже, а если так, то почему бы не быть изменённым газам?

— Может… — Варфоломея моя теория не удивляет. — Я знаю, что умерли они мгновенно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И это правда. Я бы хотел забыть, но увиденное чужими глазами прочно отпечаталось в голове. Позы. Люди. Никто не бежал. Никто не прятался. Как будто людей просто поставили на паузу.

— И это тоже хорошо… твари… разные бывают.

Не сомневаюсь. Но мне интересно другое.

— Газ должен был откуда-то появиться…

— Твари бывают разные.

А вот здесь у него нет ни вопросов, ни сомнений.

Кстати, моя теория объясняет, почему после первой волны никто не пострадал. Газ развеяло ветром. Птицы сперва отравились, а потом концентрация упала до нелетальной. Хорошо бы узнать, не болели ли люди в округе, не смертельно, но вот как отравление…

Так, и что это даёт?

А если… если так… если твари не было?

Хотя… газ не исключает, что тварь была. Может, она газ выделяла там. Шкура же осталась…

— На той шкуре были твои следы? Ты можешь показать, как она выглядела?

— Не сейчас, — Варфоломей покачал головой. — Мне это тоже тяжко. Ты второй человек, которому я вообще…

— А первый?

— Аристарх. У меня нет от него секретов.

Значит, дед тоже всё это видел. Тогда не удивительна его паранойя. Скорее удивительно, что он в принципе нормальным остался. Относительно нормальным.

Но мои мысли требуют, чтобы я ими поделился.

— А ты не думал, что это может быть не тварь… что… просто кто-то собрал… бомбу… с газом, — говорю очень медленно, потому что самому в такое верить не хочется. — Она лопнула. Газ выплеснулся. И все умерли? А тварь просто подкинули, чтобы списать нападение на кого-то?

— Что?

А вот теперь надо осторожно. Варфоломей ведь на грани. Он реально на грани. Человек многие годы жил, пытаясь вычислить, в ком тварь прячется. Он жил этим. И не свихнулся окончательно, потому что поставил себе цель. А я у него эту цель выбиваю, как табуретку из-под ног.

— Допустим… это очень ядовитый газ. Может, действительно с той стороны. Его принесли. Распылили… ты пришёл, когда действие уже закончилось.

Поэтому и жив.

— Тварью пахло.

— Тварь и была… скажем… когда-то на меня натравили тень. Принесли в камушке. Я тогда мало чего понимал, но… в общем, если можно засунуть в камушек маленькую тварь, то почему нельзя засунуть большую?

— Можно… — Варфоломей отвечает далеко не сразу. И по лицу его проходит судорога. — Можно… но нужен хороший… как ты выразился… камушек. Идём.

И Варфоломей развернулся к двери.

Мог бы, к слову, и помочь. У меня после его картинок ноги заплетаются, но…

Тень первой ныряет в дверь.

Глава 14

Глава 14

Не всякая тьма обретается вовне. Куда страшнее та, которая незрима глазу человеческому, поселяется в душах. Ибо зачастую не только люди вовне, но и сам человек не разумеет, что вот она, тьма, что она нашёптывает сперва мысли, после вкладывает в губы слова злые, а там уж и вовсе, заполонивши разум мглою лжи, толкает на дела…

Из проповеди Патриарха, прочитанной перед Пасхою, о делах и мыслях человеческих.

— Мастерская тогда выгорела дотла, — Варфоломей стоял, скрестив руки за спиной.

Коридор.

И поворот, который я бы пропустил сам. Не потому что прятали, просто вот какой-то сумеречный, незаметный был этот поворот.

И ещё одна дверь.

А за ней — снова коридор, на стенах которого виднелись следы копоти. Её кое-как зачистили и даже покрыли сверху побелкой, но копоть пробилась. И запах гари… столько лет, а пахнет.

Ещё дверь.

И пустое пространство.

— Здесь была мастерская. Пристройка к дому, — Варфоломей посторонился, позволив меня войти. — Когда-то давно — флигель, но когда твоему отцу понадобилось место, то флигель расширили и переделали.

Большие окна, тоже мутные, заросшие грязью, через которые мало что можно разглядеть. Внутри тоже смотреть особо не на что.

— Сперва он работал в подвале, но там места мало, да и свет ему был нужен. Вот и выделили…

— Ты его не любишь?

Я чувствую неприязнь. А раз уж у нас такая душевная беседа, то почему бы не выяснить подробности. Сам же хотел про папочку порасспрашивать.

— Не за что любить, — и Варфоломей одарил меня насмешливым взглядом. — Обидно?

— Не очень. Я действительно плохо его помню. Скорее даже не помню. Один вот раз… как он пришёл, закрылся со мной в комнате и повесил на шею белый камень. От него стало жарко. И тяжёлый такой.

— Аристарх любил сыновей. И многого в этой любви не видел.

А вот тут склонен верить.

Чем больше узнаю про папеньку, тем меньше он мне нравится. Нет, я и сам-то не сахарный пряник, но у меня и детей нет.

— Иди уже, — Варфоломей скалится.

— А смысл? Если тут всё выгорело.

Но ступаю. Пол… камень под ногами. Неровный такой, в выбоинах и даже сколах. Стены… та же побелка поверх чёрной копоти. Наверняка помещение убрали, но не сильно надрываясь.

— А почему пожар не затронул остальное? Тут же дом рядом? Крыло вон… мог перекинуться.

— Нет. Артефактором он был отличным, — Варфоломей морщится. Это признание ему даётся с трудом. И неприязнь, выходит, куда глубже, чем мне казалось. — И лабораторию свою защитил… тут даже если бы снаряд рванул, дом бы и не покачнулся.

Интересно.

И с чем таким работал папенька, если подобная защита понадобилась?

Но вхожу.

Шаг.

И ещё.

Тень ворчит и тоже втекает дверь. Она как-то сразу разбухает, перья, покрывающие тело её, становятся дыбом. А потом она вовсе выгибает спину и начинает пятится, будто чует что-то….

Нет, не опасное.

Не для меня.

Плохое?

У меня ещё не очень выходит понимать её, но сейчас, верно, она испытывала сильные эмоции. Страх? Пожалуй…

— Прячься, — разрешил я, причём вслух. — Ей здесь не нравится.

— Я думаю, — Варфоломей прислонился к стене. — Он с тенями работал. И с тварями кромешными.

То есть, это разное?

— Многих держал тут… там, дальше.

Этой комнатой лаборатория не заканчивается. В дальней части я вижу дверь, и за ней скрывается помещение поменьше. Здесь и белить не стали, бросив стены голыми.

Та же копоть.

И… слабый запах лилий, только какой-то замученный, что ли. Будто цветы почти увяли. Запах этот вызывает свербение в носу и желание чихнуть. А тень внутри беспокоится.

Но ещё одна дверь.

И ещё одна комнатушка. Скорее даже закуток. Здесь нет окон, и темно.

— Погоди, — Варфоломей всё-таки не решается оставить меня одного. — Тут лампа была где-то… сейчас.

Он шарит в темноте. А потом вытаскивает газовую лампу.

— Я… тут пытался найти. Вот и оставил.

— Что?

— Не знаю. Что-то. Хоть что-нибудь. Василь в этом деле замешан. Не буду врать, что виноват, тут у меня уверенности нет. Но замешан. Потому и сбежал.

Он долго чиркает спичками, а те не хотят загораться, и Варфоломей бросает их, сломанные, под ноги. А потом одна всё-таки даёт пламя, и то приживается. Газ горит бледным светом.

— Держи…

— Рассказывай, — то ли просьбой прозвучало, то ли приказом. Еремей за такой тон бы подзатыльника отвесил, чтоб не зарывался, а этот ничего. Только щетину на подбородке потёр.

— Рассказывать… знать бы что. Я ж не особо в эти дела вникал. У меня свои имелись. А он… он всегда наособицу держался. Даже ребенком. Алёшка, тот обычный пацан. Вот как твой ближник. Везде норовит нос сунуть, всюду вляпаться. Но открытый…

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— А я?

— А ты… не знаю, кто ты, но не ребенок, — это Варфоломей произнёс со всею уверенностью. — Спрашивать не буду. Про род ты не врал. А остальное не так и важно. Говорят, что порой Она вмешивается. И если ты не подох на алтаре, а на ноги встал, то так тому и быть…