Ком-5 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 48

— Тунец! — подхватил я. — Тунца я тоже с превеликим удовольствием! Я вообще морских гадов люблю, а в последнее время к хорошей рыбе изрядно неравнодушен стал.

— Ты прям в звериной форме есть своего тунца будешь? — с профессиональным интересом спросил Серго. — У нас, так-то не рекомендуется. Считается что слишком сильное удовольствие. Там та-акие ароматы ощущаешь, такие вкусовые нюансы, вах! Знающие люди говорили — как наркотик. Голову теряешь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ну не скажи. Мне же удалось на той базе никого не съесть? Да и ты в театре, вроде как, никого…

Я задумался. А ел я хоть раз в Звериной форме?

Не-а, не ел. Только покусал некоторых.

Спасибо, утешил. А сам-то хочешь тунца?

А это что?

Рыба такая здоровенная. И мясо красное, словно говядина. Очень вкусное.

Конечно хочу! Рыба — она завсегда вкусная. А если она как мясо, то прямо два в одном!

— Так я никогда полный облик и не принимал. Почти никогда, — поправился Серго.

— Попробую — расскажу. Кстати, я что у тебя давно хотел спросить. Нет желания разок выпустить Волка на полную? Можем по-дружески помахаться. Если Петя прав, там же почти никого на этих пляжах, — я ткнул в красочные картинки из рекламного проспекта. — И если мы пару пальм сломаем, то тоже ничего страшного, а?

— Я подумаю, — осторожно проговорил Серго. — Больно ты здоровый, когда медведь.

— Ну так и ты, когда Волк — здоровенный! — успокоил Серго Сокол. — Просто медведи изначально больше волков, я так полагаю.

Багратион озадачился:

— Вообще, я подумаю. Ты у матушки можешь ту горькую гадость попросить? Чисто на всякий случай, чтоб было?

— Конечно! Прям сегодня позвоню. Итак, идея с шагоходами принята?

— Принята, — решился Петя. — Возьмём твою «Пантеру» и Соколовский «Святогор». Только придётся твой экипаж брать. Но они, вроде, парни нормальные.

— Твой мальчишник, тебе и карты в руки!

ВЫДВИГАЕМСЯ

В назначенный день я поцеловал жену, Хаген попрощался с Мартой, и мы отправились в ангар. И вот от увиденного я, честно говоря, обалдел.

— Это, пень горелый, что за самодеятельность?

«Пантера» стояла в ангаре наряженная — я другого слова подобрать не могу — в национальный костюм этих самых гавайцев. В юбке из нарезанной тактической ткани и с тканевым же подобием венка из цветов вокруг башни.

— Приказ Великого князя, для соответствия процессу, — чётко ответил Хаген. — По-моему, неплохо получилось. Ребята полдня провозились.

— Какому, ядрёна колупайка, процессу?

— Правильному проведению мальчишника. — Сама невозмутимость, блин! Я его когда-нибудь прибью!

— Ага, — всё что удалось выдавить из себя мне.

Не снимать же эти художества! Швец и Пушкин с такой надеждой смотрели на меня, ожидая командирской оценки.

— Если для полного соответствия, то почему у шагохода в манипуляторах нет этого… как его?.. Кокоса соответствующих размеров?

— Почему нет? — окончательно убил меня Хаген. — Вон лежит. Мы думали его как хранилище для запасных вещей использовать.

— О-БАЛ-ДЕТЬ! Да-а, такого ни на одном мальчишнике ещё не было! Грузимся, дирижбандель ждать не будет!

По-моему, все с облегчением выдохнули.

Как мы шли к грузовому порту — это отдельная песня. Столь масштабного столпотворения, по-моему, ещё ни один шагоход не вызывал. Ещё бы! Такой «камуфляж» в наших широтах — дикая редкость. Да и в любых других. Так что топали мы в окружении экзальтированных толп. Прям как в басне дедушки Крылова, где «по улицам слона водили». Спасибо, без мосек обошлось.

А в порту нас встретил «наряженный» «Святогор». Ну хоть не одни мы клоуны. Эти молодцы даже стандартный меч заменили на что-то типа дубины с «каменными» зубьями. Обалдеть мы, конечно, парочка. Баран да ярочка…

Однако, со стороны всё равно смотрелось грозно. Боевая машина, как ты её ни раскрась, остаётся боевой машиной. А тем более такие подчеркнуто утилитарные как «Пантера» и «Святогор».

Но с другой стороны — это же мальчишник? Значит, будем дурить по полной. Тем более, что из команды Имперского Скорого хоть бы один улыбнулся — как так и надо. Загрузились, и уже в трюме я насел на князей:

— Признавайтесь, аспиды, чья идея была вот на это украшательство? А если мы там ещё каких туристов встретим? Гавайи, я тут ознакомился, всё большую популярность приобретают — там какие-то ещё катания на досках по волнам развивают. Говорят, новый вид спорта будет.

— Или не будет! Чего взъелся? — Петя критически рассматривал наш «туземный камуфляж». — А твои-то креативней сработали, молодцы!

— Рады стараться, ваше сиятельство! — хором весело заорали Швец и Пушкин.

— Так, я в шагоход, там еще багаж разобрать надо! — Петя полез в «Святогор».

— На-а время нашего вылета, приказываю! Официоз убрали! Обращаться всем и ко всем по именам! — рявкнул Иван. — Или по прозвищам. У четверых нас они есть, а остальным по ходу придумаем.

— Э-э, а какие у кого прозвища? — втупил Антоха. — Я чисто для ознакомления.

— Это Коршун, почему — понятно. Я — Сокол, тоже пояснять не надо, да? Это Волк, — Иван ткнул в Серго. — А это Дойч, — показал на Хагена.

— А чего это Дойч, когда всю жизнь был Душнила? — выкрикнул из «Святогора» Витгенштейн.

— Длинно сильно получается! — отрезал Иван и пошел устраиваться в каюте.

И правильно, лучше сейчас выспаться до хруста, чтоб на островах вообще не спать.

25. В ОБЩЕЙ ТРАДИЦИИ

РАССЛАБОН

Летели лениво, много дрыхли, в минуты случайного бодрствования перекидываясь такими же ленивыми фразочками:

— Серго, а вы куда меч-то у «Святогора» дели?

— Так это он и есть, да! Просто наклеили досок да краской заляпали.

— Забавно вышло!

— Да ну! Твои вон кокос смешной сделали — гораздо круче смотрится.

— А вы, получается, там же в военном порту его и наряжали?

— Конечно. Там ангары здоровые тёплые. А вы в университете, что ли?

— Ну да.

— А как шли-то потом? Народ, небось, набежал?

— Ещё как! Мы пока дотопали, прям столпотворение вызвали. Не каждый деть такой шагоход увидишь.

Посидели-потрындели немного, перекусили плотненько да по каютам и расползлись.

В следующий раз собрались уже ночью. Все участники будущего мальчишника, позёвывая, притащились в кают-кампанию.

— Чего-то мне скучно, господа. Давайте хоть в карты перекинемся? — предложил Пётр.

— Чтоб у тебя на свадьбе звезда во лбу горела? — ухмыльнулся Серго.

— В смысле? — уставился на него жених.

— Так мы же на щелбаны играть будем, вот тебе весь лоб и разобьём!

— Это почему это мне? Может, тебе?

— Не-е! Именно тебе, поскольку мы все тебя топить будем, — присоединился к Багратиону я.

— Да почему меня-то? — Витгенштейн сонно захлопал глазами. — Это что за ущемление в правах?

— А чтоб у тебя такое предвкушающее лицо не было! — обвинительно ткнул пальцем Серго.

— Петя, ты на себя в зеркало глянь, — я для верности показал на зеркало, висевшее на стене кают-кампании. — Словно кошак, сметаны объевшийся!

Петя посмотрелся, потёр затылок и расплылся до ушей:

— Признаюсь, есть немного. В смысле — не сметаны, а знаете, господа, я только сейчас начинаю верить, что Соня будет моей…

И такая у него в этот момент довольная рожица была, что Сокол не выдержал:

— Послушайте, мне одному его стукнуть хочется?

— Допустим, не тебе одному… — Багратион потёр заспанное лицо. — Но бить жениха — моветон. Давайте его просто выкинем в море?

— Шутники, — буркнул Витгенштейн.

Но в карты мы всё-таки сыграли. Впрочем, фортуна была к Пете благосклонна, и щелбанов все получили примерно поровну.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Воздушный порт острова Гавайи находился совсем рядом с береговой линией. И такого белого песка и ярко-синего моря я ещё не видел! Мы выгрузились прямо на этот песок, и шагоходы, покачивая своими брезентовыми юбками, пошагали к стоящим в отдалении домикам. Жара, особенно после нашей-то зимы — просто оглушающая. Но красиво, этого не отнять. Надо будет сюда семью как-нибудь вывезти. А то по северам всяким да по тундре только мне одному интересно и будет. А тут тебе море, песочек, пальмы эти, кокосы-бананы…