Откат (СИ) - "Лаэндэл" - Страница 29

На улице же творилось настоящее безумие, вокруг этого здания, скорее всего собралась настоящая кормовая база для ночных порождений системы, и они слетались сюда со всей округи, что было мне только на пользу. Я не чувствовал усталости, превратившись в машину для убийства и надеялся, что тесак и бетон вокруг окошек переживут эту ночь.

Ручку тесака мы перевязали изолентой. Несколько нашлось у какого-то электрика, после чего началось веселье. Веселье для меня одного. Опыт, много опыта и постоянные уведомления о повышении уровня радовали глаз. Такое бы я не смог достигнуть простой охотой на пожирателей. Настоящей удачей было оказаться здесь, а не в баре, где бы я, скорее всего, просто сидел в тишине не рискуя выдать себя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В какой-то момент, секач просто выпал из моих рук, а я с некоторым непониманием посмотрел на свою трясущуюся кисть что сочилась кровью. Моей кровью. А потом пошла судорога по всей руке пронизывая её болью.

— Что за херня? — с этой судорогой было очень сложно бороться, она напоминала электрический ток заставляющий быстро сокращается каждую мышцу и казалось сейчас те порвутся.

Секач свой я подобрал левой рукой стараясь размять другую. Твари по-прежнему пытались к нам прорваться, а я тут единственный кому по силам их одолеть. По этой причине у меня было некое чувство ответственности. Надо сказать чувство паршивое и не стоит моих переживаний и усилий.

Но надо. Найкрас. Надо.

Стоило мне приготовится для удара, напрячь тело, как накатила сильная слабость и я упал не способный стоять.

Открыв меню характеристик, попытался найти ответ там и увидел, что прана была на нуле.

Это же сколько я тварей положил? Больше пятидесяти? А по ощущениям лишь десяток с полкой. Но даже так, меня хватило только на жалкую половину сотни? И это в таких шикарных условиях, где они буквально лезли на плаху?

— Найкрас, ты жалок… — произнёс я, заваливаясь на бок и дрожа всем телом. Мне начало становиться холодно.

— Что с тобой друг⁉ — в поле зрения, поверх шерсти пемброка который первым прибежал ко мне, показалось лицо бородача. А следом за ним и Насти.

— Устал, сил нет. Нужно поспать… — глаза всё больше и больше слипались. Я знал, что останусь в сознании, пусть и буду спать, но я не закончил с охотой на тварей. Они продолжают наступать и их нужно убивать чтобы ни одна из них не смогла прорваться.

— Поспи, мы подежурим. — заверила меня Настя.

— Верно, оставь их на нас. — заверил бородач. — Мы подготовились. — он держал в руках связку фонариков.

— Пемброк с вами… — я даже убеждаться не стал, хорош их план или мне стоит превзойти себя, работая на износ. Просто заснул, желая только лишь отдохнуть.

Чутьё расширилось, показывая мне всё происходящее вокруг, и я поразился тому, как много всего изменилось за тот промежуток времени с прошлого раза.

Здание превратилось в руины. Основной скелет цел, но даже он ободран настолько, что проще снести здание целиком и построить заново, с нуля. Разумеется, всё что было внутри разбросано вокруг. А на бедолагу, который укрылся в машине прилетел холодильник вместе с частью стены, не оставив ему и шанса на выживание. Ну, к его чести, твари по-прежнему не обнаружили его тело.

К слову, о тварях. Птичек всё ещё в изобилии. Их даже больше стало чем до этого, и эти чудовища по-прежнему злоупотребляют каннибализмом. Впрочем, для них, по всей видимости оно не несёт негативного аспекта. Мясо есть мясо. Когда их сородич жив и здоров, они его не трогают, но стоит тому подохнуть или стать слабым получив травму, для остальных он не больше, чем пища.

Вот еще одна слабость этих существ. Они не заботятся о своих, сжирая тех стоит им только стать обузой. Чёрт, вот она, истинная дикость. Даже волки помогают слабейшим в стае, в том числе если их сородичи травмированы. Тут всё иначе.

Ну да ладно, здесь понятно и дикость картадэров нам на руку. Пускай продолжают друг друга пожирать. Ведь они этим только выигрывают нам время.

Стальные двери, как оказалось, не такие непреодолимые. Их царапают с достаточной силой чтобы на них оставались приличные борозды. Пока не сквозные, но, если сосредоточить внимание монстров на этом препятствии, долго оно не протянет. Как, впрочем, и армированный бетон.

Вокруг окошек, через которые к нам хотели прорваться уже всё облеплено кровью настолько плотно, что не осталось белого пятна. На расстоянии смотрится будто бы откосы прилепили, а если смотреть зрением чутья, бетон словно губка впитал в себя кровь на добрый сантиметр.

После ночи этот подвал больше нельзя использовать в качестве укрытия. Больше того, уже к вечеру запах гниющих тел монстров заполонит весь рынок. Чтобы и дальше сохранить людей в живых, придётся менять укрытие или найти способ вывезти их днём.

Какие проблемные люди…

А ведь сейчас, когда я сплю, они встревожены больше обычного. Им плевать, что я лежу полудохлый, что выложился больше, чем должен. Моя рука не может держать оружие и в случае прорыва я не смогу их защитить. Хотя, даже если бы и мог, то не стал бы.

Сейчас Настя бинтует мне руку, а пемброк делится своим теплом восстанавливая мою прану. Меня накрыли пледом, а под голову положили флисовую кофту. Словом, окружили заботой, и я им за это благодарен. Впрочем, на этом всё.

Доктор, если он реально доктор, завёл разговор с бородачом о стимуляторе для меня, мол, у нас есть всё необходимое чтобы намешать коктейль способный поддерживать бодрость организма до трёх суток. За испытание на добровольце, перспективного доктора из столицы перевели сюда, в посёлок и судя по его сердцебиению, а также другим деталям, которые улавливали моё чутьё, эскулап не врал.

Бородач поступил так как должен был. Он отказал и решил припугнуть доктора, но я решил вмешаться.

— Борода. Отбой! — тот даже подскочил от неожиданности. Как, впрочем, и пемброк с Настей. — Пускай делает своё зелье.

— Хорошо. Как скажешь.

— Я была уверена, что ты спал. — спросила Настя, аккуратно отпуская мою руку.

— Я и спал. Очень чутко. Не бери в голову. Продолжаем. — с этими словами вновь вырубился.

Мужики, пока я спал, собрались и боролись с тварями, парочку даже умудрились прибить, подражая мне. И в отличие от меня, они не лишились своего оружия, успели выдернуть его из глазниц монстров.

Доктор смешивал один препарат с другим, производя непонятные мне химические процессы. До этого он, к слову, полностью на себя взял заботу о раненых, так что в подвале не осталось кого-то не перебинтованного. Его мастерство в этом, значительно улучшилось и у меня к нему даже немного уважения появилось. Но лишь самую малость.

Увы, даже если народ вернёт свою боеспособность, это им не поможет против тварей снаружи.

Чутьём я ощущал, как падала прочность бетона, постепенно он сдавался и ничего не помогало. Ни кровь, ни шлифовка прочными шкурами. Трещины уже начали образовываться, а скоро начнут откалываться осколки. Возможно, у меня и часа нет на сон.

Люди этого не видят, им и без этого страшно, ведь для них твари уже практически пробрались внутрь, им просто что-то мешает. Была бы возможность, местный сброд просто бы сбежал, сверкая пятками, бросив своих защитников на убой.

А героев, те, кто особо бы выделялся, я тут, что-то не наблюдаю.

Обзор чутья не глаза, но я всё вижу. И не слух, но какой бы и где бы не был звук он не проходит мимо меня. Импульсы, как и любое движение энергий в радиусе действия чутья я ощущаю. Не знаю, как и каким образом мне удаётся это всё различать, но весь букет не смешивается, оставаясь единой, цельной и понятной картиной.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Удивительная способность, которой я не могу не восхищаться. Ещё бы влиять на окружение в таком состоянии, то можно мнить себя локальным богом…

Минуты шли за минутами, я постепенно восстанавливал прану, корги сопел у меня под боком, Настя снова взяла меня за руку, видимо, чувствуя каким-то своим женским чутьём, что для ускорения восстановления энергии мне требуется психологическая поддержка. Но со всей своей красотой и теплом вес её вклада по сравнению с пемброком был ничтожно мал.