Восхождение (СИ) - Тыналин Алим - Страница 34

— Двигатель работает стабильно, температура в норме! — доложил Циркулев, сверяясь с показаниями приборов. — Тяга увеличилась примерно на пятнадцать-двадцать процентов.

— Трансмиссия выдержала все нагрузки, — подтвердил Руднев, осматривая шестерни. — Следов износа минимальны, масло чистое, без металлической стружки.

Следующим этапом стали огневые испытания. Танк занял позицию на стрельбище, наводчик прильнул к модифицированному оптическому прицелу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Огонь! — скомандовал руководитель испытаний.

Грянул выстрел, и снаряд точно поразил мишень на дистанции тысяча метров. Затем последовали еще несколько выстрелов, все с неплохой точностью.

— Точность выросла как минимум вдвое, — с удовлетворением заметил Звонарев, фиксируя результаты. — С таким прицелом наши танкисты смогут поражать цели с первого выстрела.

Заключительным испытанием стала проверка бронезащиты. Для этого на отдельной площадке установили бронированный щит, изготовленный по новой технологии. По нему произвели несколько выстрелов из противотанковой пушки с разных дистанций.

Результаты впечатляли. Броня успешно выдерживала попадания бронебойных снарядов с дистанции шестьсот-семьсот метров, а на больших расстояниях вообще не пробивалась.

— Полный успех! — не скрывал радости Величковский, осматривая броневой щит после обстрела. — Двухслойная катаная броня показала превосходные результаты.

Вечером того же дня мы собрались в заводской столовой для празднования успеха. Скромное угощение, чай, бутерброды, печенье, но атмосфера по-настоящему торжественная.

— Товарищи, — поднял я стакан чая. — За нашу победу! Мы доказали, что нет таких технических проблем, которые не могли бы решить советские инженеры.

— За победу! — подхватили все собравшиеся.

После импровизированного банкета инженеры начали расходиться. Впереди еще много работы по подготовке документации для серийного производства. Я задержался в столовой, перебирая бумаги и делая заметки для отчета Сталину.

Неожиданно рядом со мной появилась Загорская. Подкралась незаметно, шалунья.

— Ты молодец, — тихо сказала она. — Без тебя мы бы не справились.

Я поднял глаза. В ее взгляде читалась смесь профессионального уважения и чего-то более личного.

— Это коллективная победа, — ответил я. — Каждый внес свой вклад.

— Но именно ты сумел объединить всех, направить в нужное русло, — она слегка коснулась моей руки. — Знаешь, я давно хотела сказать… Я понимаю, почему тогда, в Москве, ты отстранился. У тебя слишком много ответственности, слишком важные задачи.

Я помолчал, не зная, что ответить. Загорская чертовски привлекательная девушка и блестящий инженер. В другое время, в другом месте…

— Варвара…

— Не надо объяснений, — она мягко улыбнулась. — Я просто хочу, чтобы ты знал, я горжусь тем, что работаю с тобой. И всегда поддержу твои проекты.

Она поднялась и направилась к выходу, но у двери обернулась:

— Завтра нужно обсудить график серийного производства. Заседание в девять утра в конструкторском бюро.

После ее ухода я еще долго сидел, глядя в пространство. На сердце удивительно легко. Успешное испытание Т-30, перспектива серийного производства, новые технологические решения, которые на годы опережают зарубежные аналоги.

Война с Германией начнется через десять лет. Но к тому времени Красная Армия будет вооружена тысячами танков Т-30, усовершенствованных, надежных, превосходящих все, что сможет противопоставить вермахт. История менялась на моих глазах, и на этот раз к лучшему.

Завтрашнее совещание станет началом нового этапа. Нужно определить график производства, необходимые ресурсы, подготовить документацию для Сталина. А потом вернуться в Москву и заняться организацией Союзнефти. Задач множество, времени мало, но главный технологический прорыв уже состоялся.

Я собрал бумаги и направился к выходу. Ночной Нижний Новгород встретил меня прохладным ветром с Волги и россыпью редких огней. Где-то в темноте протяжно загудел пароход.

Глава 14

Кроме танка

Просторный зал конструкторского бюро Горьковского автомобильного завода встретил меня привычным гулом голосов и шелестом чертежной бумаги.

Весеннее солнце пробивалось сквозь высокие промышленные окна, расчерчивая деревянный пол косыми светлыми полосами.

На длинных столах громоздились модели, чертежи, расчеты, результаты бессонных ночей талантливых инженеров. В воздухе висел характерный запах типографской краски, папиросного дыма и машинного масла. Неизменный аромат творчества технической интеллигенции.

Я прошел между рядами чертежных досок, кивая сосредоточенным инженерам в выцветших косоворотках и потертых пиджаках с продавленными от карандашей карманами. Настенный плакат «Техника в период реконструкции решает все!"» напоминал о главных приоритетах пятилетки. Рядом красовалась свежая стенгазета «За темпы и качество», прославляющая успехи танкового проекта.

В дальнем углу конструкторского бюро располагался закрытый сектор. Сердце танкового проекта. Суровый часовой проверил мой пропуск и отомкнул массивную дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен».

За дверью находилась просторная светлая комната с большим овальным столом посередине. Над ним нависала причудливая конструкция из двух электрических ламп в жестяных абажурах.

Вдоль стен тянулись стеллажи с техническими справочниками, подшивками иностранных журналов, альбомами чертежей. На отдельном постаменте возвышалась детальная модель танка Т-30, наша общая гордость.

Инженеры уже собрались, рассевшись вокруг стола. Легкий гул разговоров стих, когда я переступил порог.

Руднев, как всегда растрепанный, с кругами под глазами, что-то доказывал Звонареву, энергично размахивая карандашом. Загорская, в строгом синем платье, склонилась над чертежами. Ее короткие темные волосы, уложенные строгим каре, падали на лицо, придавая ей сосредоточенный и немного мальчишеский вид.

— Товарищи! — я положил портфель на стол. — Наш Т-30 выдержал все испытания и получил одобрение наркомата. Но мы не можем останавливаться на достигнутом. Танк — это лишь центральный элемент целой системы бронетехники, которая должна действовать в комплексе.

Достав из портфеля несколько папок, я разложил их перед собой.

— Сегодня мы обсудим три важнейших направления дальнейшей работы. Первое — бронетранспортер на основе узлов Т-30. Второе — самоходная артиллерийская установка. Третье — тягач для транспортировки танков и тяжелой техники.

Загорская подняла руку.

— Леонид Иванович, разрешите начать с самоходной установки. У меня готовы предварительные эскизы. Мы занимаемся этим проектом уже почти год.

— Давайте, Варвара Никитична.

Загорская энергично раскатала по столу большой лист ватмана. На нем виднелся четкий чертеж боевой машины, напоминающей танк, но с более высоким корпусом и мощной пушкой.

— Проект СУ-76, — представила она. — Самоходная артиллерийская установка калибра семьдесят шесть миллиметров на шасси Т-30. Основная идея использовать проверенную ходовую часть танка, но вместо вращающейся башни установить неподвижную рубку с орудием увеличенной мощности.

Инженеры склонились над чертежом. Руднев недоверчиво хмыкнул:

— Неподвижная рубка существенно ограничивает сектор обстрела.

— Верно, — кивнула Загорская. — Но это компенсируется увеличенной огневой мощью и возможностью разместить более крупную пушку. Угол горизонтальной наводки составляет тридцать градусов, вертикальной от минус пяти до плюс двадцати пяти. Для большинства задач этого достаточно, а маневренность машины позволяет быстро менять позицию.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Какое орудие планируете использовать? — спросил я.

— Дивизионную пушку ЗИС-3 с небольшими модификациями, — ответила Загорская. — Она обеспечит поражение вражеских укреплений и бронетехники на дистанциях до полутора километров.

Я внимательно изучил чертеж. Самоходная установка выглядела низкой, приземистой, с агрессивным профилем. Именно то, что нужно для поддержки пехоты и танковых соединений.