Третий флот (СИ) - Кленин Василий - Страница 49

Изучая покоренный городок, Наполеон наткнулся на большие склады, заваленные камнями. Не поленился спросить «что это?» и обомлел.

Оловянная руда.

Оказывается, вокруг Клуанга рассеяны богатые залежи этого металла! Город давно торгует рудой с Малаккой, эта торговля и сблизила их… Практически поставила Клуанг в зависимость от купцов Малакки.

«Ясно теперь, почему именно Малакка так активно торговала оловом, — улыбнулся генерал. — Ну, теперь-то мы этот поток повернем в другую сторону».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Самое первое! — громко повелел он. — Эту руду мы заберем в Сингапур.

— Сколько?

— Да всю! Пойдет в уплату контрибуции. И впредь, часть руды мы будем забирать, а часть — покупать у вас по справедливой цене. Торговать оловом вы будете только с нами!

На складах Клуанга лежали тонны и тонны оловянной руды! Это же десятки пушек за каких-нибудь несколько месяцев! Ни дня простоя плавилен! Можно даже расширять производство. А еще можно поставить несколько своих плавилен прямо здесь, чтобы везти в Сингапур уже готовый металл. Так намного выгоднее. Пока же они возьмут руду. И понесут ее пленники. В конце боя Армии сдались почти двенадцать сотен сембитланцев. Если каждому дать по половине даня руды — это будет 35 тонн! Вряд ли, столько найдется, но они выгребут этот городок до дна!

По дальнейшей судьбе пленных тоже нашлось решение. В каждое из Девяти Царств направили послание. Наполеон предложил всем нагари заключить мирный договор на условиях Сингапура. Не как с Клуангом, помягче, но тоже с суровыми ограничениями. Если договор будет заключен: каждое нагари-царство получит своих мужчин назад. Если не заключат — тоже получат. Но без больших пальцев, например. Или вообще без рук или ног. Наверное, это обещание поможет скорейшему миру между Сингапуром и Нагари Сембитлан. Посланцами отправили жителей Клуанга, которые были неплохо знакомы со вчерашними союзниками… И которых, если что, не жалко.

Когда тяжело нагруженное войско вернулось в Сингапур, сезон летних ветров наступил уже окончательно, и в северо-восточную гавань острова хлынул первый вал торговцев из империи Мин. Поэтому, когда на заседании совета было объявлено о скорой войне с Малаккой, Даичи Ивата сразу выступил против.

— Конечно, Малакку надо уничтожить, — кивал он, ибо ненавидел главный порт-конкурент больше всего совета вместе взятого. — Но давайте осенью? Сейчас же самая торговля начинается! Минцы прибывают каждый день, они ждут торговцев с запада. Война всех распугает…

— Прости, друг-казначей, — покачал головой генерал. — Но тянуть нельзя. Теперь, после войны с сембитланцами, Раджа Тенга и его приближенные отлично понимают, что мы знаем про все их козни. И понимают, что война неизбежно. А значит, будут к ней готовиться. Каждый день промедления делает их сильнее. Конечно, Малакку мы уничтожим при любом раскладе. Но зачем нам лишние жертвы? Нападать надо было уже вчера. Я бы повел войско уже сегодня. Но Армия немного потрепана после битвы при Клуанге. Я даю всем на подготовку восемь дней. Выгребаем и грузим на корабли все пороховые запасы! Это будет наша решительная схватка.

В принципе, быстрее вряд ли получилось. Требовалось не только пополнить боезапасы, привести в порядок всё снаряжение. В подготовке нуждалась сама Ударная Эскадра. Все-таки теперь удар будет нанесен с моря. А она давненько не ходила в дальние походы в полном составе. Только доставка, погрузка и установка на корабли почти полсотни пушек заняла два дня. К тому же, при планировании войны решили привлечь пиратов с южных островков. Пусть поучаствуют, хотя бы, символически. За означенные восемь дней с Батама подтянулись пять достаточно крупных кораблей (в основном у пиратов суденышки были мелкие) и почти тысяча головорезов. Затребовали отряд и от новых союзников — Клуанга. Пусть повяжутся кровью в войне со старыми союзниками.

В полдень девятого дня из Скалистой гавани вышла почти вся Ударная Эскадра, включая три новеньких кобуксона-черепахи. Вместе с пиратами — 48 боевых судов. На 36 из них стояли большие пушки (от двух до двенадцати). И на всех (за исключением совсем малых паноксонов) — хотя бы, по паре фальконетов.

На острове остался только Комендантский полк Ариты, да несколько орудийных расчетов в Цитадели.

Флагманом Наполеон, конечно, сделал единственный недофрегат… Который так и не стал прообразом нового, более совершенного флота. Но зато на нем установлены двенадцать пушек, и он единственный бил не с носа, а с бортов, то есть, мог атаковать двигаясь не на врага, а мимо него.

На море война имеет свои преимущества. В Клуанг войско мучительно тащилось пять дней, а сейчас Эскадра донесла всех к исходу первой же ночи почти до самой Малакки. Это при том, что ветер практически всё время был боковым и даже местами встречным. Разведчики кобуксоны вынырнули из тьмы, остановили эскадру, сообщив, что вражеский порт уже неподалеку. Эскадра тихо ушла в тень, ближе к берегу, где-то в десяти-двенадцати ли от окраин Малакки. На лодках успели сплавать на берег, чтобы во всём убедиться.

И вот, едва чернота неба начала растворяться и скукоживаться к западному горизонту, весь флот Сингапура построился в несколько боевых колонн и двинулся на вражеский город. Очень скоро в утренней дымке стали видны очертания Малакки и…

— Корабли, — неопределенно произнес Ри Чинъён. После долгой паузы странный капитан фрегата уточнил. — Слишком много кораблей.

Наполеон всмотрелся: гавань Малакки (впрочем, какая гавань, здесь большинство кораблей просто причаливали к открытому берегу и деревянным мосткам) напоминала грязно-снежное поле от бесчисленного числа парусов. Генерал видел косые паруса индийцев и мусульман, ребристые паруса джонок — самые разные суда. И большие, и маленькие — они практически закрывали город от его взора.

— Я допускал, что Малакка всё еще не отдала нам немалую часть торговли в Проливе, — не сдержался и произнес Наполеон вслух. — Но неужели настолько немалую?

Корабли Ударной Эскадры действовали согласно плану: колонны постепенно преобразовались в один сплошной строй. «Черепахи» разделились и стояли чуть впереди от основной линии. А недофрегат, наоборот, отстал и плавно перемещался на левый фланг общего построения, стараясь не потерять ветер. Там, на большой воде, вдали от скал и мелей побережья, он чувствовал себя более комфортно. Да и ветер там сильнее — фрегат ведь должен двигаться постоянно.

— Пошлите пару кобуксонов к порту, — отдал Наполеон приказ, и заранее заготовленные флаги-знаки быстро вывесили на канатах.

Генерал еще дома решил, что постарается, не причинять вред нейтральным торговцам. Грабить торгашей — дело выгодное, но здесь надо думать стратегически, на будущее. Поэтому на разведывательных кобуксонах находились знатоки самых ходовых в Проливе языков. Когда корабли подошли близко в россыпи чужих парусов, эти переводчики стали на разные лады кричать, что Сингапур предлагает всех желающим свободно уйти.

— Мы не хотим проливать невинную кровь! — кричали с «черепах».

Удивительно, но почти никто не уходил. Корабли потихоньку зашевелились, парусов еще прибавилось… Только все они, наоборот, начали сбиваться в более плотную… кучу. Не поворачивался язык назвать это строем. Несколько судов все-таки двинулись на запад. Причем, некоторые из них, кажется, начали обстреливать! И уже совершенно точно обстреляли обе «черепахи», которые явились в Малакку с жестом доброй воли. Даже пара зажигательных горшков полетела в них, хотя, они не смогли нанести серьезный вред бронированным корабликам с крышами.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— А ведь это всё не торговцы, — запоздало озарило Наполеона. — Кажется, Малакка не стала ждать повода для войны.

Это явно не могли быть корабли одного лишь Раджи Тенги. У берега их стояло не меньше сотни (это, не считая совсем мелких лодок). Все-таки «извечный» враг Сингапура сколотил союз против них. Даже не дожидаясь, когда тот проявит агрессию. И, видимо, узнав о битве при Клуанге — спешно призвал всех союзников к себе. С кем он спелся, сколько в союзе княжеств — пока неясно. Да и неважно!