Клятва похоти и ярости (ЛП) - Ловелл Л. п. - Страница 29

Его глаза вспыхнули.

— Плохие девочки не кончают, крошка.

Я прерывисто вздохнула, сквозь всю ярость, которую я так отчаянно пыталась сдержать, пробилась тонкая ниточка волнения. Неужели я действительно собиралась это сделать? Желание восстать против него боролось с необходимостью просто перестать думать и бороться, просто чувствовать. Джованни был кайфом, который заставил меня на мгновение забыть о моей мрачной реальности, и когда его глаза встретились с моими, он пообещал мне забвение, не произнеся ни единого слова.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Трясущимися пальцами я потянулась к застежке-молнии, звук ее расстегивания, словно выстрел, разнесся по комнате. Я не была уверена, что кто-то из нас дышит, когда нащупала эту условную грань между вожделением и яростью. Ткань соскользнула с моих плеч и упала к ногам, оставив меня в одних стрингах и повязке на бедре. Я никогда не была обнаженной перед мужчиной, никогда не была так беззащитна — физически или эмоционально — как с ним в этот момент. Прохладный воздух коснулся моих сосков, и они напряглись под его горячим взглядом. Джио издал тихий стон и прислонился к туалетному столику, освобождая мне место.

— Теперь трусики, крошка. — Его голос был низким и хриплым, и любая сдержанность, которую я могла бы почувствовать, исчезла при виде неприкрытого желания на его лице.

Когда я стягивала кружевной лоскуток с ног, костяшки его пальцев, вцепившихся в край туалетного столика, побелели, как будто он физически удерживал себя на месте.

— Заходи в душ, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Я встала под теплую воду. Только когда стеклянная дверь закрылась, он пошевелился, словно ему нужен был щит между нами. Я чувствовала себя добычей, запертой в клетке, где за решеткой рыщет монстр, готовый меня сожрать.

Его свирепый взгляд прожигал меня сквозь запотевшее стекло.

— Раздвинь ноги, крошка.

Меня охватило смущение, и я заколебалась. Я никогда не стояла перед ним обнаженной, но он хотел, чтобы я раздвинула ноги, чтобы он мог все видеть… Он приподнял бровь и поднял два пальца, когда я не сразу подчинилась. Я впилась в него взглядом несмотря на то, что по моим венам разлился прилив предвкушения.

— Дай мне увидеть твою прелестную розовую киску.

Черт, почему его грязные слова были такими горячими? Стекло между нами запотело еще больше, и я поняла, что он не может меня разглядеть. Это было намеренно? Это придало мне немного смелости, и я раздвинула ноги.

— Хорошая девочка.

Эти два слова были для меня как удар током, и я сразу же вернулась к прошлой ночи, отчаянно желая доставить ему удовольствие, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях.

— Джио…

Его ладонь прижалась к стеклу, а другая рука скользнула вниз по его телу, по его животу.

— Прикоснись к себе для меня, Эмилия.

Я ненавидела делать то, что мне говорили, но желание кончить вспыхнуло с новой силой, как будто прошлая ночь никогда не прекращалась. Было что-то в том, как он приказывал мне, что делало это намного лучше, чем просто получить удовольствие самой.

Когда мои пальцы скользнули между ног, я не смогла сдержать стон, вырвавшийся у меня.

— Обведи клитор, принцесса, — приказал Джио, издав прерывистый стон.

Я едва могла видеть его сейчас, но этот звук вызвал у меня желание, потребность. Проведя рукой по стеклу, я очистила его настолько, что смогла увидеть его спущенные боксеры и сжатый в кулаке толстый член. Он выглядел диким, неуправляемым, его ярость подпитывала мою собственную. Я прижала свободную руку к его руке по другую сторону стекла, как будто могла дотронуться до него, почувствовать его.

Он хмыкнул, дыхание участилось вместе с моим, когда я сделала то, что он сказал. Я была так близко, балансируя на выступе, за который он оставил меня цепляться прошлой ночью. Только теперь я чувствовала себя намного выше, как будто падение будет бесконечным. Но теперь я контролировала ситуацию, по крайней мере, так мне казалось.

— Засунь два пальца в киску, крошка.

Я так и сделала, и оргазм, на грани которого я балансировала, прекратился, но на смену ему пришло удовольствие другого рода, обжигающее и растягивающее, которое заставило меня возжелать грубых пальцев, которыми он ласкал меня прошлой ночью.

— Хорошая девочка. Почувствуй, какая ты влажная и тугая для меня. Представь, как хорошо будет, когда я трахну тебя. — Его голос будоражил мои чувства, рисуя в моем воображении непристойную картину.

Я снова вздохнула и уставилась на него, поглаживая его член, представляя, каково это — чувствовать его внутри себя.

— Теперь прижми большой палец к своему клитору. Точно так же, как сделал бы я, если бы прикасался к тебе прямо сейчас.

Я подчинилась, и с моих губ сорвался стон. Я и раньше заставляла себя кончать, но это было по-другому. Вид Джио, неистово поглаживающего свой член, заставил меня устремиться к чему-то грандиозному.

— Эмилия, — прорычал он мое имя. — Кончи для меня.

И я кончила, все мое тело взорвалось, когда я увидела, как он рычит и дергается, извергая сперму на руку и живот. Джованни Гуэрра, потерявший контроль надо мной, был самым сексуальным, что я когда-либо видела, и это заставило меня почувствовать себя сильной так, как я никогда раньше не чувствовала.

Пьянящее наслаждение пронзило меня, лишив сил все мои конечности. Он не прикасался ко мне, но с таким же успехом мог и прикасаться, потому что во время этого оргазма мне казалось, что он переставляет все мои части во что-то, чего я больше не узнавала.

Я отшатнулась к стене душевой, хватая ртом воздух. Взгляд Джио встретился с моим сквозь размытый след, который я оставила на стекле, и я внезапно почувствовала себя оголенным нервом. Меня бросило в жар, потом в холод, и я почувствовала все до единой. Когда он открыл дверь и шагнул внутрь, я замерла.

Я разрывалась между тайным желанием большего, но в то же время боялась его и всего, что он олицетворял. Я так боялась отпустить его и потерять еще больше контроля, которого он так легко лишил меня. Контроль, который я отдала ему в ту секунду, когда расстегнула молнию на том платье.

Джио не сделал ни малейшего движения, чтобы прикоснуться ко мне, просто встал под струю и смыл сперму со своего живота. Я осталась стоять у стены, молча наблюдая за его непринужденным спокойствием. Я даже не могла найти в себе сил устыдиться своей наготы, того, чем мы только что занимались, потому что он был совершенно бесстыден.

Вода струилась по его золотистой коже, татуировки изгибались и танцевали в потоке, мышцы вздувались и перекатывались при каждом едва заметном движении. Боже, он был подобен искусству.

В какой-то момент он снял повязку с ребер, и аккуратные стежки разделили пополам изображение льва на его коже. В какой-то момент мне захотелось оставить на нем шрам, потому что он уже оставил его на мне, физически и эмоционально.

— У тебя кровь.

Я оторвалась от созерцания и проследила за его взглядом, устремленным на мои ноги, где вода была окрашена в розовый цвет. Должно быть, я порезала ногу о разбитую лампу.

— Я в порядке.

Он вышел, не сказав ни слова, пока я стояла под струей воды, пытаясь прийти в себя. К тому времени, как я вышла из кабинки, я ожидала, что Джио уже давно уйдет. Вместо этого он был там и протягивал мне полотенце. Я взяла его и завернулась в него, как будто это могло защитить меня от него. От этого. Но я не могла перестать пялиться на его обнаженную грудь и следить за капельками воды, которые стекали по нему, прежде чем встретиться с полотенцем у него на талии.

— Если ты закончила смотреть на меня как на десерт…

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Мое лицо вспыхнуло, и по комнате разнесся смех, когда он схватил меня за талию и посадил на туалетный столик, как ребенка.

— Что ты…

Он достал из шкафчика аптечку первой помощи и опустился на одно колено, положив мою ногу себе на бедро. Нетронутая белизна его полотенца мгновенно испачкалась малиновым пятном.

— Джио, я в порядке. — Смущение, наконец, прорвалось сквозь туман, в который он меня погрузил. Из-за прошлой ночи, из-за моей утренней вспышки гнева, из-за того, что только что произошло в душе, и из-за того, как он заботился обо мне сейчас — я не знала, как со всем этим справиться. Мне просто нужно было, чтобы он оставил меня в покое, чтобы я могла переварить все это и восстановить стены, которые он так легко разрушил. — Я могу сама о себе позаботиться.