"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кемпф Станислав - Страница 94

Я беру одеяло, оттягиваю уголок и запихиваю его Инге в рот. Я говорю ей:

— Я друг!

Видно, что ей похер. Мотает головой. Выплёвывает уголок одеяла, успевший пропитаться её слюнями, и снова начинает орать. В шкафу нахожу платок. Схватив женский подбородок, фиксирую его, прижимаю к груди. Вставляю платок в раскрытую пасть и указательным пальцем трамбую. Плотно! Хрен выплюнешь, сучка! Дрянь, чуть палец не откусила!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Стало гораздо тише, несмотря на то, что она продолжала вопить. Звучание её глухого мычания напоминало крик, пропущенный сквозь подушку, когда этой подушкой усердно душат очередного засранца. Справедливости ради — держалась она молодцом. Не рыдала, не просила с жалостливым видом беззащитной овечки, чтобы её отпустили, не звала мамочку на помощь, как они любят это делать. Не обоссалась. Раздувала ноздри, смотря на меня с таким презрением, что мне стало не по себе. Освободи её сейчас — и пиздюлей таких огребу, что мама не горюй!

— Я принесу воды.

Она может корчить из себя кого угодно, эта буйная пизда может хоть строить из себя мать Терезу, но я прекрасно знаю, что сушняк у неё такой, что пустыня Гоби покажется самым влажным местом на земле.

Прилипая к липкому полу ступнями, сходил на кухню, набрал воды. Вернулся. Присел на кровать. Увидев в моих руках кружку, Инга замерла. Глаза жадно уставились на мои ладони.

— Хочешь пить?

Она кивнула головой.

— Хорошо. Я сейчас вытащу платок, а ты будь умницей, и не станешь будить соседей по пустяку. Договорились?

Она кивает головой.

Как только я вытащил платок, эта сука, эта истеричка принялась снова орать.

— Заткнись! Пожалуйста, заткнись!

Она не унималась. Я не выдержал и плеснул воды ей в рожу.

— Успокойся!

Охнув от удивления, Инга зажмурилась. Тёплые капли смешивались с каплями пота и быстро стекали с её лба ей в глаза, обогнув нос, затекали в раскрытый рот, улетали через щёки прямиком на подушку и быстро впитывались в ткань, оставляя после себя серые пятна.

— Пить будешь? — спросил я, поднеся кружку к её губам.

Неблагодарная сучка отвернулась к стене. Резко, чуть не выбив своей щекой кружку из моих рук.

— Я не причиню тебе вреда. Инга, послушай…

Я даже не успел моргнуть, как она снова смотрела на меня. Пялилась, испепеляя меня своими грозными глазёнками как двумя мощными лазерами, пытаясь превратить меня в пыль. Злая девчонка. С трудом переборов желание еще разок облить её покрасневшее от гнева лицо, я говорю:

— Инга, я — друг! — и тычу себя пальцем в грудь. — Я ищу Роже. Помнишь? Её забрали кровокожи.

Женские глаза успокоились. Животный оскал начал выпрямляться, приобретая человеческие черты молодой девушки. Ну вот, другое дело. Включай мозги! Никто не желает тебя зла. А на верёвки не обращай внимания, они, исключительно, для твоей безопасности. Жалко, что такой аргумент практически никогда не срабатывает.

— Помнишь Роже? — спрашиваю я.

Она кивнула головой.

Я выдохнул. Но прошлая ночка дала о себе знать и я смачно отрыгнул. Завоняло курицей и скисшим бухлом. Стало как-то противно. Мне хотелось вывернуть себя наизнанку и металлическим скребком отскоблить весь гнилой налёт прошлой ночи. Выдавить весь алкоголь через поры, как гной из прыща.

Я протягиваю кружку к женским губам. Губы раскрываются, но не сразу. Инга поломалась, как принято любой добропорядочной девушке, но когда запретный плод трётся о тебя, вызывая желание унять внутренний зуд человеческих потребностей, ты уже никуда не денешься. Ты раб своих желаний, которым, рано или поздно, кинешься в ноги.

Инга приподняла голову и разомкнула сухие губы. Осушила стакан. Облизав губы, она явно расслабилась. Голова упала обратно на подушку.

— Я сейчас уйду, — говорю я, — а когда вернусь — развяжу тебя. Я быстро. Одна нога здесь, другая там. Хорошо?

Конечно же, я напиздил с три короба этой наивной девчонке, но что поделать. Пусть тешится надеждой, другого выхода у неё нет.

Не обронив ни слова, она кивнула головой. Подозрительно. Явно что-то задумала. Коза!

Я проверил верёвки; узлы завязаны на совесть. Без посторонней помощи не развязать. Отчасти мне было её жалко. Не пойми где проснулась, в чужой кровати, да еще рядом сидит незнакомый мужик. Тут любой трухнёт. Но я старался быть максимально доброжелательным, заботливым. Пытаюсь сгладить острые углы. Думаю, у меня получилось. Для закрепления результата, еще раз иду на кухню, набираю воды и напаиваю Ингу. И мне спокойнее, и девка от жажды не помрёт. А если обоссытся — подмоется, ничего страшного.

Когда она заканчивает пить, я хватаю её за подбородок и затыкаю рот платком. На всякий случай. Выхожу из комнаты. Закрываю дверь. Пока щель уменьшается, становясь крохотной, я наблюдаю, как она, привязанная к кровати и накрытая одеялом, начинает извиваться, биться в агонии, выгибаться, мычать сквозь платок, как пациент психдиспансера, не получивший вовремя дозу успокоительного. На секунду я подумал о соседях, о разыгравшемся у них волнении и заботе проверить соседку, но закрыв дверь, пришло успокоение. Тишина. Как бы сильно она не скакала на кровати — ни звука наружу не просочилось. Но, моё спокойствие было скоротечным.

Не успел я натянуть сандалии на свои липкие ступни, как слышу:

— Потерпи, сейчас мы тебя развяжем.

Голоса доносились из-за двери. Той самой, за которой сейчас Инга ворочалась на кровати. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Я, простыми словами, охуел! Просто впал в ступор. У меня резко всё упало, кровь отхлынула от головы, устремившись к ступням. Кто? Кто там, мать его, решил еще выпустить мою Ингу⁈

Сейчас я кому-то всыплю с такой силой, что придётся обмякшее тело укладывать рядом с хозяйкой дома, погребённой под скисшими овощами.

Распахиваю дверь с ноги. Влетаю в комнату. И что я вижу!

Красы!

Одна серая морда вынимает платок изо рта Инга, а другая, тем временем, сидит на вытянутой руке и пытается перегрызть тугой узел верёвки своими длинными зубами.

Лицо Инги выражало недоумение. Увидев меня, так вообще стало выглядеть еще хуже, чем когда она очнулась. Полное разочарование.

— Вы что творите? — кричу я.

Подлетаю к кровати и смахиваю крыс на пол.

— Вы вообще на чьей стороне… — кричу я на крыс.

Минуту…

Секундочку…

Какого…

В этот самый момент, в ту самую секунду, когда я глянул на упавших с грохотом крыс, у меня в голове словно поезд вырвался из туннеля, с рёвом, с паром, вырывающимся густым облаком из огромной трубы, слепя меня ярким светом огромных прожекторов. Теперь пришло моё время охренеть от увиденного, и замереть истуканом. Я открыл рот, опустил глаза, но так ничего и не произнёс. Что тут скажешь?

Подняв головы, крысу уставились на меня. Пошевелили усами, и, раскрыв рты, произнесли:

— Ты нас слышишь?

Очуметь!

— Я вас слышу?

Я смотрю на Ингу. Спрашиваю её:

— Инга, ты их слышишь?

Девчонка растеряно качает головой. Точно не врёт, по глазам вижу. Она сама в ахуе от происходящего. Любопытно! Получается, что Ал тоже обладает этой способностью. Ну, хорошо. Хорошо!

Вдох…

Выдох…

Теперь осталось объясниться с крысками, и идти на дело.

— Крыски, — говорю я, заглядывая в их крохотные чёрные глазки, — это я! Ну… как сказать…

— Кто ты?

Я присаживаюсь на колено. Наклоняюсь. Шепчу им в крохотные волосатые ушки, как бы по мудцки это не выглядело.

— Короче, это я вам помог сбежать из барака. Это у меня с вами договор. Понимаете?

Мне не поверили. Крыски обернулись в сторону Инги, и попросили её дать объяснения сложившейся ситуации. Но, как и предполагалось, ответа они не получили. Никакого.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Не слышит она вас. Не знаю, как это объяснить. Но это факт.

Пара крысиных глазок, похожих на крохотный бисер, впились в меня, требуя немедленного разъяснения.

— Я не могу объяснить, как так получилось. Но хочу спросить: мы идём в «Швею»? Как вы можете видеть, теперь для меня… для нас это не составит труда.