"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кемпф Станислав - Страница 1323

Эллис замолчал, и воцарилась тишина – ядовитая, густая, как дурманный дым из чжанских курилен. Она обдирала горло, иголочками впивалась в язык и разгоняла сердце – тук-тук-тук, всё быстрее. На уши давило физически ощутимо, словно глубоко под водой. У меня спёрло дыхание, я открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, наполнить эту кошмарную тишину, но тут Лоренс разомкнул губы и еле слышно произнес:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Я шёл, чтобы проверить картину. У меня… пропал ключ.

– Я так и знал! – торжествующе воскликнул Эллис и рассмеялся: – Молодец, что сказал, – потрепал Лоренса по волосам. – Ключ, значит… Это многое объясняет. А теперь говорите, как все было на самом деле. Быстро, чётко, по порядку. Вы уже начали, Лоренс, так что дальше отпираться бесполезно. Рассказывайте уж.

И Лоренс рассказал.

Как и предполагал Эллис, Уэст-младший явился в галерею уже под утро, последним из четверых «гостей». Ещё вечером юноша заметил пропажу своего ключа. Полночи проворочался, гоня прочь дурные мысли, но потом не вытерпел – и сорвался. Решив, что вреда от проверки не будет, он тихо, никого не будя, оделся, взял отцовский дубликат и направился к галерее, а там…

– А там – ужас, кошмар, трагедия, мёртвый Льюис Пул в луже крови, странные надписи, картины нет, в общем, легче сразу застрелиться, чем понять, что случилось, – вздохнул Эллис, подытоживая сбивчивый рассказ Лоренса. – Сочувствую. Вы, полагаю, до этого ничего страшнее пореза и не видели-то.

– Я руку в детстве ломал, – тихо произнес Лоренс, не поднимая головы. Щеки у него всё ещё пылали румянцем.

– Ну, значит, ничего страшнее сломанной руки, – жизнерадостно заключил Эллис. – Хороший рассказ, спасибо, конечно… Жаль только, что главное вы по-прежнему утаиваете. Кто стащил у вас ключ, Лоренс? Вы ведь знаете того человека. Это кто-то дорогой вам, так? Иначе бы вы не начали нести околесицу про явку с повинной, а сразу рассказали о краже ключа. Так кого вы прикрываете, Лоренс?

– Не скажу, – твёрдо ответил тот. Эллис возвел очи к небу:

– Ну, только сначала не начинайте. Вы что, уже раздумали отца домой забирать?

Лоренс закусил губу до крови и ещё ниже опустил голову.

– Я не могу говорить. Отпустите его, пожалуйста. Лучше меня посадите. Я…

– Лоренс, он вам солгал! – выкрикнула вдруг Глэдис, развернувшись пружиной. – Мистер Уэст здоров, статья – подделка!

Воцарилось многозначительное молчание. Лоренс выпрямился, недоверчиво хлопая глазами.

– Вот дура! – с чувством выругался Эллис. – Языкастая, несдержанная дура! Такой момент испортить, а… Леди Виржиния, вам нужно лучше подруг выбирать.

– А вам нужно прекращать мучить людей, – холодно произнесла Глэдис, глядя на Эллиса сквозь льдисто-голубоватые стеклышки лорнета. – Всего хорошего. Виржиния, с вашего позволения, я подожду на улице. Воздухом нужно подышать.

Эллис на мгновение спрятал лицо в ладонях, бормоча под нос что-то сердитое, а потом глухо приказал Смиту:

– Ведите этого горе-преступника в канцелярию. Пусть изложит в письменном виде всё, что мне тут нарассказывал. Вы, Смит, проследите, чтоб он лишнего не выдумывал и не порывался взять на себя убийство. Потом обоих, и старшего, и младшего Уэстов – под домашний арест. Глаз с них не сводить, никого не пускать, кроме врачей. Нет, ни слуг, ни домочадцев… Идите. Виржиния, а вы останьтесь на секундочку, ладно?

Хоть я и злилась на детектива, но все же не смогла ему отказать, когда он уставился на меня вот так – бесконечно устало и с надеждой. 

– Садитесь туда, – вяло махнул Эллис рукой.

– А как же чернила?

– Я пошутил. Им уже сто лет в обед, высохли давно, – тяжко вздохнул он и опустился на свою табуретку. – Виржиния, вы бы знали, сколько сил из меня вытягивают эти благородные спасатели. Преступнику, настоящему преступнику, я имею в виду, можно хоть по морде съездить, а с таких страдальцев что взять? Эх… Вы потом передайте своей подруге извинения от меня. Она не дура, конечно, просто благородная неженка. За это не наказывают. К сожалению.

Эллис сказал это с такой интонацией, что мне внезапно стало жальче не Глэдис, а его.

– Вы зря затеяли допрос при ней, – нейтрально заметила я. – Леди Клэймор никогда не поймёт вас. Она сильно помешала?

– Да не очень, – сознался Эллис. – Лоренс вряд ли бы раскололся сейчас. Слишком выжат. К тому же я уже почти наверняка знаю, кто был первым «гостем» в галерее и что случилось с картиной. Осталось дождаться одного письма, а ещё проверить кое-какую догадку… Виржиния, вы не пригласите мисс Дюмон к себе снова? На следующую пятницу? Желательно, с утра.

– Разумеется, приглашу, – кивнула я.

А что еще можно было ответить?

С Глэдис мы в итоге едва не рассорились.

Разумеется, она приняла моё приглашение прогуляться по Боунскому парку, благо день выдался ясный и тёплый – редкость для поздней осени! Небо лишь слегка было подёрнуто полупрозрачной дымкой облаков. Мир словно распадался на яркие, контрастные детали. Чёрные ветви яблонь в мелких каплях воды; сочная зелень ровно остриженных хвойников в лабиринте; белый щебень, обрамляющий клумбы; тонкие красные прутья кустарника, названия которого я не знала; бледно-голубое небо, темная земля, ласковое золото осеннего солнца на мраморных перилах моста…

…Принять-то приглашение Глэдис приняла, но сразу дала понять, что не собирается ни прощать выходку Эллиса, ни даже игнорировать её.

– Он ужасный человек, Виржиния, и даже не спорьте! – Леди Клэймор так яростно обмахивалась веером, что, казалось, у неё сейчас сорвет с головы шляпку. Смотрелось это угрожающе – тем более что на свежем воздухе веер был совершенно ни к чему. – Как вы можете поддерживать с ним отношения? Святая Роберта, и я ещё выгораживала вас, когда люди шептались о том, что «гусь» – неподходящее знакомство для леди!

Я испытала мимолетную вспышку раздражения и поспешно уставилась вниз, в хрустально-прозрачные воды ручья под мостом. На дне, там, где течение слабело, скапливались почерневшие палые листья. По всем законам бытия никакие запахи не могли просочиться сквозь воду, но мне казалось, что ноздри щекочет кисловатый запах тления.

– В своих знакомствах я вполне могу разобраться сама, Глэдис. Однако с радостью узнаю, кто же шептался у меня за спиной. Вы не припомните точные имена?

Глэдис прекратила обмахиваться и сложила веер.

– Зачем это вам?

– Хочу отказать им в обслуживании в «Старом гнезде». Пожизненно.

Я потёрла кончиком пальца пятно на мраморе перил. На перчатке остался рыжеватый след. Ржавчина?

Досадно.

– Ещё на прошлой неделе я бы согласилась с вами, Виржиния, но после того, что произошло три дня назад… Увольте. – Глэдис не поджимала губ демонстративно, не щурилась, не стучала веером по перилам, но её злость я чувствовала всей кожей. Бессильную злость. – Мы с мужем попыталась навестить Уэстов после всего, что было, но нас не пустили! Не пустили даже к дому! Мой дорогой Сеймур был в гневе. Мы непременно будем жаловаться в Управление. Какое право имеет этот ваш Норманн разлучать нас с друзьями?

Я снова поскребла пятно на перилах – уже нарочно.

Конечно, сейчас даже ребенку было бы ясно, что сердится Глэдис не на то, что её не пустили к Уэстам. Если б она действительно рассчитывала на беседу с ними, то не взяла бы супруга с собой – «дорогой Сеймур» ровным счетом ничего не знал о детективных изысканиях своей леди, о визите в тюрьму и прочем. Значит, Глэдис шла с намерением устроить скандал.

И я догадывалась, почему.

Какая женщина – в особенности умная – станет терпеть, что её дурачат?

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

А Эллис именно что одурачил Глэдис… не только – всех вокруг, включая и меня, и, что важнее, Лоренса Уэста. Но жестокий ход пошел на пользу следствию. Юноша написал признание, и, по словам Эллиса, дело было практически раскрыто, хотя лично для меня многое оставалось покрыто мраком тайны.

– Вы понимаете, Глэдис, что Эллис три дня назад спас от бесчестья и тюрьмы не только мистера Уэста, но и его сына? – мягко спросила я, оставив размышления «на потом». Всё равно ни до чего нового не додумаюсь. – Может, болезнь Уэста – выдумка, но суд и страховая компания, продавливающая свои интересы – суровая реальность, увы.