"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кемпф Станислав - Страница 1185

Маленькой девочке нельзя находиться в библиотеке у герцога, но играть с младшими детьми, да к тому же мальчишками, так скучно…

А теперь сюда пришли эти и ругаются.

– Стеф, ты и впрямь думаешь, что эти ублюдки – твои д-дети? Да они похожи на тебя не б-больше, чем на твою обожаемую Абигейл! Наверняка она нагуляла их на стороне.

– Глупости. Зачем бы Абигейл меня обманывать? Да, мальчики не похожи ни на меня, ни даже на родственников по моей линии. Разве что на кузину Мод. Но я доверяю Абигейл… и, в любом случае, это её дети. Уж в этом сомневаться не приходится.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Грохот. На пол сыплются книги.

– И ты г-готов передать титул тому, в ком нет твоей к-крови? Чтобы сказал наш отец, если б-бы титул перешёл к б-безродным п-поросятам? Он д-должен передаваться по крови, иначе это… воровство! Да, воровство!

– Ты переходишь всякие границы.

– Я всего лишь забочусь…

– Позаботься о себе – умолкни. Иначе я за себя не отвечаю.

– Т-ты не можешь…

– Могу. У тебя есть два дня, чтобы покинуть мой дом. И минута, чтобы выйти из этой библиотеки.

– Но…

– Полминуты. Ты и так злоупотребил моим терпением.

Хлопает дверь. Коленки у меня начинают дрожать, но я вздёргиваю подбородок – как бабушка. Если страшно, улыбайся, Гинни. Всегда улыбайся.

Шаги. Он ходит по комнате, неторопливо и уверенно. Собирает книги – я слышу, как шуршат их страницы, как скрипят кожаные переплеты. Портьера пыльная, спина чешется из-за насыпавшейся за шиворот каменной крошки от штукатурки, но если двинусь – меня заметят. И это будет, плохо. Плохо.

Шаги становятся ближе и ближе – а потом замирают. Рука в коричневой перчатке осторожно отводит портьеру в сторону.

Улыбайся, Гинни.

– Добрый день, сэр. Сегодня прекрасная погода.

Каждое мгновение я ожидаю, что он закричит на меня, занесет руку для пощечины или позовет бабушку, чтобы та поругалась. Но он только смотрит, подёргивая вислые белесые усы. А потом, когда становится так страшно, что уже почти всё равно, спрашивает:

– Вы много слышали, юная леди?

Бабушка учит быть честной. Она говорит, что правда очаровывает вернее лжи.

– Всё. Это получилось случайно.

– Конечно… – Взгляд у него становится рассеянный. – Пообещайте, что не будете говорить об этом, юная леди… и постараетесь забыть об услышанном.

Делаю реверанс и склоняю голову, как учила мама.

– Обещаю.

– Вы просто умница, леди Виржиния-Энн…

Его лицо озаряет виноватая улыбка. На мгновение он становится похож на большую, грузную, очень печальную собаку, а потом ткань портьеры выскальзывает из его пальцев – и начинает стекать. Как вода. Бесконечные потоки плотной, пыльной ткани. Я кашляю, задыхаюсь…

И просыпаюсь.

Сердце у меня колотилось, как после четырёх чашек самого крепкого кофе. Одеяло запуталась в ногах, подушки сбились. Кажется, я спала лицом вниз, и поэтому мне стало не хватать воздуха. Вот и привиделось… такое.

– Магда, – слабо позвала я. В комнате царил полумрак. Ставни были закрыты, из комнаты для прислуги не доносилось ни звука – значит, ещё слишком рано. Впрочем, моя горничная всегда вставала до света. Наверняка и сейчас она уже проснулась.

Я вздохнула, расправила по возможности одеяло и потянулась к колокольчику. Он был старинный, серебряный, с затейливой гравировкой, похожей на волшебные узоры… И мне вспомнилось вдруг, что в некоторых землях считается, будто звон колокольчика может отогнать злых духов.

Интересно, а против дурных снов тоже сгодится?

За стеной что-то звякнуло. Через минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась Магда – немного раскрасневшаяся и, без сомнения, бодрая. Правая рука у неё была перевязана бинтом.

– Святые небеса! Что с тобой случилось? – от неожиданности я даже позабыла об утренних приветствиях. В голове пронеслась безумная догадка – чтобы отомстить мне, Фаулер причиняет вред моей прислуге.

К счастью, широкая улыбка Магды развеяла эти страшные подозрения прежде, чем они укрепились.

– А, рука-то? Ну, так я утюгом ваше платье, леди Виржиния, гладила, и не углядела! Вы не волнуйтесь, всё с платьем в порядке…

– А с твоей рукой?

– А что с ней станется? – философски пожала Магда плечами. – Авось не помру. Заживет, как на собаке, не сомневайтесь, леди Виржиния. Только что ж это вы так рано проснулись? Шестой час, а легли вы за полночь. Неужто отдохнуть успели?

– Вполне, – с трудом я проглотила зевок. – Завтрак у Абигейл будет в восемь?

– В половине девятого, леди, – прочирикала Магда, распахивая ставни. Я зажмурилась – в комнату ворвался яркий солнечный свет, прогоняя остатки сонливости и липкое чувство, оставшееся после кошмара. – Какое платье подготовить? Коричневое опять?

– Нет, – я задумалась. На сегодня у меня был запланирован разговор с близнецами, а значит, одеться следовало так, чтобы напомнить им о прежних временах, о детстве. – Лимонно-жёлтое, с тёмно-зелёной отделкой. Оно достаточно смелого фасона, но вместе с тем смотрится отнюдь не вызывающе.

Я благоразумно умолчала о том, что платье это было сшито после беседы с Эллисом и на основе его набросков грифелем на полотняной салфетке в кофейне. Помнится, мы тогда разговорились о глупых веяниях в моде… Детектив высказывался довольно остроумно и яда не жалел, а я смеялась так, что даже не могла сделать глоток кофе.

Время до завтрака я провела, разбирая деловую корреспонденцию. Расследование расследованием, но нужно было не забывать и о взыскании платы за аренду земли, и о закупках для кофейни, и о хлопотах по смене обстановки к лету… Словом, времени как раз хватило, чтобы вчерне накидать с десяток писем и пообещать себе вплотную заняться ими после обеда.

Я не удивилась, когда обнаружила, что в столовую спустилось куда меньше гостей, чем обычно. Многие предпочли остаться в своих покоях, продолжая ссылаться на нездоровье. Не было среди присутствующих и Эмбер – впрочем, ожидаемо. Зато Фаулер, Кристиан и Даниэль уже устроились за столом и развлекали друг друга непринужденной беседой. Абигейл почти не смотрела в их сторону, всецело посвящая себя разговору с лордом и леди Клэймор, леди Стаффорн и бароном Оуксбургом, шумным, жизнерадостным толстяком, знающим толк в охоте – но и только. Герцогиня держалась прекрасно. От вчерашнего испуга не осталось и следа, речь её была веселой и непринужденной, смех – искренним… Но что-то подсказывало мне, что ночь Абигейл провела без сна.

И вряд ли только последнюю.

– О, леди Виржиния, вот и вы! – улыбнулась герцогиня, завидев меня. – Доброе утро. Как вам спалось после всех этих потрясений? Если уж говорить на чистоту…

Я присоединилась к беседе, не забывая и о завтраке. По традиции, он оказался просто великолепен, а аппетит у меня сегодня был отменный. Однако и о поручении Эллиса забывать не следовало… Через некоторое время стало очевидным, что вскоре близнецы уйдут – возможно, даже не дожидаясь кофе. Передать им записку или иным способом договориться о встрече не было никакой возможности – кто-нибудь наверняка бы заметил.

Что ж, если не можешь спрятать что-то – выложи на самое видное место, улыбнись непринужденно, и тогда, возможно, никто не заметит, что это «что-то» для тебя важно.

– Леди Абигейл, – обратилась я к герцогине как будто между прочим, выбрав подходящий момент между разговорами о политике и о моде. – К слову, о новых направлениях в парковом искусстве. Тот прекрасный запущенный сад за Дэлингриджем всё ещё такой же, каким был раньше? Или до него уже добралась рука мастера?

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Ах, сад Стефана? – Взгляд её подернулся пеленой грусти. – Нет, я ничего там не меняла. Садовник лишь расчищает дорожки и не дает лабиринту слишком зарастать, да еще тюльпаны и ирисы подсаживает… Но в целом ничего не изменилось. И вряд ли изменится когда-нибудь, – добавила она тише, чем говорила обычно. – Стефан любил там прогуливаться, да и мальчики переняли эту привычку… И вы, помнится, часами пропадали там, когда гостили с леди Милдред в нашем замке. Играли с Кристианом, Даниэлем и Шарлотт – помните эту прелестную девочку, старшую дочь пастора, отца Макфарлейна? Ах, бедняжка в шестнадцать упала с лошади и сломала шею, это был такой удар для семьи… Впрочем, не будем о печальном, – Абигейл натянуто улыбнулась. – Не желаете ли освежить воспоминания, прогулявшись по саду?