"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кемпф Станислав - Страница 1175

Второй, кивком отпустив слугу, сам отодвинул для меня стул:

– Вечером поговорим, Гинни, – шепнул он, под предлогом помощи на мгновение склонившись к моему уху. Я мельком успела разглядеть почти невидимый шрам на переносице. Значит, Кристиан. А тот, что опирался спиной на полочку и первым проявил инициативу – Даниэль. Не слишком-то они изменились, верховодит по-прежнему младший брат.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я осторожно скрестила пальцы, подавая наш детский сигнал. Близнецы переглянулись и широко заулыбались.

Абигейл, впрочем, ничего не заметила.

Застольный разговор сперва не клеился – виконту Стаффорну и наследникам герцога, очевидно, были неинтересны бромлинские сплетни и мода. Но потом, незаметно для всех, беседа свернула в чрезвычайно занимательное русло – аристократических чудачеств и милых безумцев.

Тон задала, разумеется, блистательная Эмбер.

– А вы слышали о том, что месяц назад преставился лорд Найтбридж? – прощебетала она. Абигейл покачала головой и заинтересованно взмахнула веером – мол, продолжайте. – Разумеется, не слышали. Лорд Найтбридж был затворником, самым настоящим. Почти не выезжал из поместья. И теперь, после его смерти, выяснилось, что под поместьем он приказал построить целые катакомбы! Коридоры там настолько широкие, что может проехать человек на лошади. Настоящий подземный город! Знали о нём только самые доверенные слуги, иных лорд Найтбридж не допускал. Он, видите ли, настолько не любил людей, что не мог терпеть их в своём убежище. Даже портреты предков велел унести с глаз долой.

– Бывает же! – удивилась леди Абигейл и после едва заметной паузы с энтузиазмом развила мысль: – Ну, это хотя бы безопасное чудачество. А вот во времена моей юности одна особа… весьма высокого происхождения, поэтому назовем её условно леди Алиса, услышала от одной гипси предсказание о том, что её, Алису, поджидает на востоке корона Царства Эзельского. Отец бедняжке во всем потакал, и она, не колеблясь, отправилась в путешествие на материк в компании таких же богатых бездельников. Готова поклясться, что им просто любопытно было, чем всё это кончится!

– И чем же кончилось? – тут же спросила леди Стаффорн.

Абигейл пожала плечами.

– Известно чем. Девушка так и осталась на востоке. В столице Эзели бедняжку приняли на ура, едва ли не цветами встречали – как же, сумасшедшая леди из Аксонии… А затем следы её затерялись.

Леди Стаффорн поджала губы. Весь облик её, от жесткого и старомодного траурного платья до тяжёлой камеи на шее, светился недовольством.

– Увы, всё призрачней становится граница между подобающей высокому положению некоторой эксцентричностью и глупостью человеческой. Вот мне в юности рассказывали такую историю. Некий лорд так любил собак, что во время обеда выставлял для них на стол миски с хорошей едой, с жарким или, скажем, заливным. А потом слуги вводили его псов, и у каждого животного была подвязана на шею накрахмаленная салфетка. Когда же лорду пеняли на его эксцентричный поступок, он возражал, что его собаки ведут себя воспитанней иных джентльменов… – с ностальгией закончила леди Стаффорн. – Видите, раньше даже в чудачествах была мораль, а теперь…

Все присутствующие, разумеется, тут же дружно вздохнули. Только у кого-то это был вздох сожаления о старых добрых временах, а у кого-то он означал: «Когда же эти скучные клуши наконец наговорятся!»

– А что же вы молчите, леди Виржиния? – громко обратилась ко мне Абигейл, оглаживая кольцо с крупным алым камнем. – Кажется, вам доводилось сталкиваться с настоящими безумцами. И каково же ваше мнение о них?

– Настоящее безумие уродливо, – ответила я, не колеблясь ни секунды. Отстранённо-спокойное, сосредоточенное лицо сумасшедшего парикмахера возникло передо мной как наяву, и по спине пробежали мурашки. – Безумцы производят впечатление тяжело больных людей. В их присутствии всё ваше существо пробирает суеверный страх… Не удивляюсь тому, что прежде сумасшедших считали одержимыми злыми духами.

Над столом повисло тягостное молчание. Только Кристиан и Даниэль оживились – истории о мистических явлениях и существах всегда были им по нраву.

– Оставим эту мрачную тему, – произнесла решительно Абигейл. – Я прикажу подавать кофе. Он, конечно, не так хорош, как в «Старом гнезде», леди Виржиния, однако и не совсем плох тоже. К слову, – оживилась вдруг она; её лицо озарилось предвкушением. – Может, вы подскажете, какой кофе следует заказать к празднику? Сорт, специи… Не поздно переменить ещё детали праздничного меню.

– Разумеется, я укажу вам самые подобающие случаю сорта, – с готовностью откликнулась я, переходя на более безопасную тему. – К примеру, «винный» кофе – у него богатый вкус, а уж аромат…

Далее разговор свернул снова на грядущее торжество, затем – на моду и наряды… Круг завершился.

После завтрака леди Абигейл предложила мне прогулку по оранжерее, расположенной во внутреннем дворике замка, в дальнем углу сада. Там покойный лорд Дагворт собрал богатейшую коллекцию экзотических растений – куда там садам Романии! Конечно, рядом с экзотикой преспокойно сосуществовали и традиционные апельсины, и чуть менее известные ананасы, но большую часть цветов смог опознать бы разве что профессор из Истонского Колледжа.

– Как вам мои сыновья? – издалека начала леди Абигейл, широко обмахиваясь веером.

В оранжерее было душновато, да ещё воздух весь словно насквозь пропитался сладким ароматом с ноткой гнильцы. Если бы я не привыкла к безумной смеси запахов на кухне «Старого гнезда», то наверняка бы ощутила дурноту.

– Прекрасные мальчики… уже юноши, – совершенно искренне ответила я. – И, кажется, вполне самостоятельные, леди Абигейл.

– Ах, надеюсь, – с несвойственной ей меланхолией вздохнула она. – И мы здесь одни, Виржиния, можно пока оставить великосветские реверансы. Просто Абигейл, как раньше.

Мы помолчали.

– Вас что-то тревожит, Абигейл? – спросила я, когда мы поравнялись с роскошной густо-красной орхидеей под стеклянной крышкой. Лепестки её были похожи на сырое мясо. – Мне показалось, что вы чем-то обеспокоены.

– Я почти не сплю, Виржиния, – призналась она неожиданно. – Благодарение Небесам, что люди изобрели примочки и косметику, иначе ходить мне с синяками вокруг глаз, как будто ночной прачке. Всё время думаю о смерти и о том, справятся ли мои мальчики, если что-нибудь со мной случится. По законам, вступить во владение поместьем они смогут только к двадцати годам, а до тех пор заниматься делами будет опекун. В последней воле я указала таковым своего двоюродного брата, виконта Хаттема, он порядочный человек. Но ведь есть еще и родственники моего покойного Стефана, а тем палец в рот не клади. Если что случится со мной, ты проследишь, чтобы с мальчиками всё было в порядке? – вдруг обернулась она ко мне, сжимая в пальцах веер так, что он, казалось, вот-вот сломается. – С твоими связями, близостью к семье Его Величества, с помощью лорда Рокпорта, наконец….

– Что за глупости вы говорите, Абигейл! – в ужасе перебила её я и, едва сумев выровнять дыхание, зачастила: – Конечно, я помогу, но всем сердцем желаю, чтобы помощь не понадобилась! Абигейл, у вас в роду одни долгожители, взять хотя бы старую леди Маргрет, которая прожила почти до ста лет! Почему вы решили, что вашему здоровью что-то угрожает?

Герцогиня в задумчивости раскрыла веер, а затем медленно его сложила, словно чётки, перебирая пальцами костяные пластинки.

– Виржиния, дорогая… – Взгляд леди Абигейл стал рассеянным. – Дело в том, что уже три месяца мне приходят письма с угрозами. И если так продолжится, то быстрее, чем любой убийца, меня сведёт в могилу собственное сердце.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– О сердце не беспокойтесь, у меня есть на примете прекрасное средство, – машинально ответила я, имея в виду, разумеется, загадочные травяные сборы гипси Зельды. И лишь тогда мой ошарашенный разум осознал в полной мере слова подруги. – Погодите, вы сказали – угрозы? О, святая Роберта!

Леди Абигейл оглянулась и глубоко вздохнула: