"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кемпф Станислав - Страница 1167

– Предусмотрительность, – подсказала я с улыбкой. О, да, это в характере Эллиса. – Думаю, она происходит от его печального опыта, безусловно, богатого… – тут я осеклась, потому что брови мистера Кларка поползли вверх. Целая секунда ушла на то, чтобы осознать – с моих губ сорвалось имя детектива, а не обыденное «мистер Норманн». Я похолодела: не хватало ещё так, походя, испортить свою репутацию из-за глупой оговорки от усталости. – Что ж, тем не менее, я последую вашим советам, господа, и буду соблюдать осторожность, – продолжила я чуть более громко, чтобы отвлечь внимание от своей оплошности. – Спальню я запру и до рассвета не открою, а вот традиции, пожалуй, нарушать не стану. Стефан, – тепло обратилась я к дворецкому. – Позаботьтесь о том, чтобы все слуги благополучно добрались к себе домой. Если кто-то не желает возвращаться в темноте, то может остаться в левом крыле. Магда?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Да, леди Виржиния, – присела она в неловком официальном реверансе и взволнованно посмотрела на меня снизу вверх.

– Приготовь спальню и прочее, как обычно. Мистер Кларк, мистер Шиманн, – кивнула я «гусям», – ещё раз благодарю за заботу. Вы, полагаю, останетесь снаружи особняка? – как бы между прочим спросила я, надеясь, что мне не придется принимать незапланированных визитёров. Конечно, их можно было бы разместить в гостиной или в крыле прислуги, но пользы с такой охраны…

– Вы правы. Не смеем навязывать своё общество, – высокопарно заявил Кларк, пунцовея, как майская роза. Магда, взглянув на него, поперхнулась смешком. – Но прошу вас не беспокоиться: место, откуда мы будем следить за особняком, совсем недалеко, при необходимости мы придём на помощь в течение одной минуты.

– Замечательно. – Я с трудом сдержала зевок и вновь наградила всех присутствующих благожелательной улыбкой хозяйки кофейни. – Позвольте еще раз выразить свою благодарность… – маленькая, но выразительная пауза. – Время позднее, господа.

К счастью, больше намёков не понадобилось. «Гуси» откланялись и отправились в таинственную «засаду», издали хранить наш покой. Слуги под руководством Стефана быстро разошлись. Кто-то вернулся в особняк, кто-то предпочёл переночевать у себя дома. У самых дверей я распрощалась с Георгом и миссис Хат, взяв с кофейного мастера клятвенное обещание доставить кондитершу домой в целости и сохранности. Она напоследок обняла меня, а Георг ещё раз попросил быть осторожней и не открывать двери комнаты, не убедившись, что за ними нет злоумышленников.

Всё это время Мэдди тенью стояла у меня за спиной, держась за юбку. Казалось, девочка о чём-то напряжённо раздумывала, и эти мысли ей не нравились.

В спальне меня поджидал неприятный сюрприз.

– Здесь кто-то курил? – с подозрением поинтересовалась я, принюхиваясь. Магда с огорченным видом размахивала полотенцем. Окна были открыты настежь.

– Ваша спальня была закрыта, мисс Виржиния, и никто не входил, – чуть ли не всхлипывая, откликнулась горничная. – Небом клянусь!

Трепетное отношение к неприкосновенности именно этих комнат объяснялось просто – я частенько работала с документами не в кабинете, а здесь, в спальне. По моей просьбе рядом с окном установили письменный стол, а в стену врезали сейф для бумаг. Ключи я постоянно носила с собой, а дубликат хранила в шкатулке для швейных мелочей среди мелкого железного хлама. Плохая страховка от воров, но дома на Спэрроу-плейс никогда не грабили.

Что ж касалось прислуги, то никто из домашних не переступал порога спальни в моё отсутствие. Разве что Магда, когда убиралась.

«Так откуда же запах?..»

– Я верю, что ты не виновата, Магда, – вырвался у меня вздох. – Оставь. Приготовь лучше другую спальню, одну из гостевых или ту, которая принадлежала леди Милдред. Здесь спать невозможно, завтра встану с мигренью.

– Леди Виржиния, вы не сердитесь? – немного опасливо спросила Магда и шагнула к двери, на ходу складывая полотенце.

– Не сержусь, – нетерпеливо махнула я. – Магда, будь добра, займись делом. У меня был тяжёлый день…

Кто там надымил трубкой в спальне или, что вероятнее, кто оставил открытым окно, через которое налетел дым, было уже неважно. Усталость за день накопилась неимоверная. Пересилив себя, я постаралась вникнуть в ответ Хаммерсонов, в котором глава семейства вновь просил об отсрочке платы. Положение было нелёгкое. Миссис Хаммерсон только-только оправилась от родов, с наличными деньгами в доме было негусто… Вот же послало небо арендаторов! И как отец со всем этим справлялся? У него плату не задерживали ни разу, чувствовали, что малейшее нарушение сроков – и вся семья на улице окажется.

А я не могла выгнать несчастных фермеров с участка, зная, что тогда бездомными окажутся ослабевшая после родов женщина с младенцем на руках и трое малолетних детей.

Похоже, придется дать ещё отсрочку. Но если и осенью мистер Хаммерсон не найдёт денег, надо будет расторгнуть контракт. Пусть отправляет жену с детьми к родственникам, а сам ищет работу по способностям, если уж справиться с фермой не может. А мне нельзя заниматься подобной благотворительностью, если я хочу, чтобы Эверсаны и дальше преуспевали. Раз проявишь слабину – всё время на шею будут садиться…

Мэдди тронула меня за плечо. Я вздрогнула, и листочек с черновиком предупреждения спланировал на ковёр.

– Что такое, дорогая? – устало спросила я, потирая виски. Надо же, чуть не заснула в кресле…

Мадлен ловко наклонилась за упавшим черновиком, забрала у меня остальные бумаги и с решительным видом сложила обратно, в обитую кожей шкатулку для документов. А потом развернулась и, пылая праведным гневом, состроила такую физиономию, что даже сонливость у меня отступила.

– Считаешь, что я веду себя неправильно?

Она закатила глаза, потом обличающе ткнула пальцем в шкатулку, в меня и прикрыла ладошками лицо.

– Слишком много работаю с письмами? – Мэдди истово закивала, бурно жестикулируя. – Мадлен, милая, если я оставлю это на управляющего, то Хаммерсоны в два счёта окажутся на улице. Он не будет размышлять, а просто найдёт более надёжных арендаторов…

Мэдди фыркнула и сложила руки на груди. Под деланным возмущением проступала жалость и тревога.

– Всё не так плохо, – устало улыбнулась я. – Мне не в новинку работать допоздна… Просто обычно я занимаюсь корреспонденцией прямо в спальне, перед сном, поэтому о моих ночных бдениях мало кто знает. Это сейчас из-за запаха пришлось уйти в кабинет… Что-то ещё?

Она кивнула, а потом сложила ладони лодочкой и поднесла к лицу, будто умывалась. И – тут же пристроила их под щёку и склонила голову на бок.

– Вода уже готова? И спальня, полагаю, тоже? – догадалась я. – И что ж ты сразу не сказала? То есть не показала… прости, Мэдди.

У меня сердце защемило. Прошло столько времени, а наше рыжее сокровище так и не заговорило, хотя физически Мадлен была в полном порядке.

Девочка же всплеснула руками и расцвела улыбкой: мол, пустое. На щеках заиграли ямочки. Я подавила вздох. Жаль, что у меня не было сестрёнки – такой, как Мэдди… Жаль, что она не могла стать моей сестрой.

– Пойдём со мной. – Я поднялась и убрала шкатулку в ящик стола. – Магда должна была приготовить тебе постель в соседней комнате… – Мэдди нахмурилась и уперлась руками в бока, грозно отстукивая ногой ритм. – Ладно-ладно. В спальне Милдред есть диванчик, можешь перебраться на него, если так уж не хочешь со мной разлучаться. Но подумай, чего бояться в родном доме?

Мэдди неопределённо пожала плечами. А потом неожиданно приложила пальцы к голове, как рожки, и скорчила страшную рожу.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

От неожиданности я рассмеялась.

– В духов я не верю, Мэдди. И на коврике спать тебе не позволю, так и знай!

Несмотря на страшную усталость, сон всё не шёл. Я ворочалась в постели, то замерзая, то скидывая одеяло из-за жары. Георг и царапина на его руке не выходили у меня из головы.

Я верила ему, знала, что он не мог устроить то нападение… Но всё равно оставалось в голове подленькое «а если?», и от этого становилось стыдно.