"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кемпф Станислав - Страница 1064

Виднелись минареты, которые большинство воинов никогда не видели, оттого посчитали, что это такие башни-бойницы. Впрочем, может быть, их так и можно использовать, если организовывать внутригородское сопротивление. Большинство мечетей были деревянными, но одна выделялась белым камнем. Хорошая может получиться православная церковь. Или нет.

Я, на самом деле, приверженец того, чтобы сразу после войны договориться с элитами булгар, в особенности с кочевниками. Или бить по отдельности буртасов, кипчаков, булгарских черемисов-мари. Но полностью оккупировать Булгарию, мне кажется, не получится. Пусть будет русский наместник и налог, не обязательно сильно обременительный.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Со временем, может быть, и получится большую частьнаселения окрестить. Ислам, на мой взгляд, силен у элит, а вот люди вне власти все еще всяких богов поминают. Да и много здесь, на самом деле, русичей. Зря я не проработал эту тему, может быть, нашлись бы уже люди, что открыли ворота Булгара.

— Я понял, что воевать хотите. Нужны точки зрения, будут другие мнения? — спросил я.

Я подобрался, окатывая своим ледяным взглядом всех собравшихся. Это был намек на тот Военный Совет, что состоялся в преддверии первого штурма Городка. Тоже все сказали, что нужно биться, и, ничего толком не оговорив, все ринулись в бой.

Но была и другая причина грозного взгляда с моей стороны. Некоторые мои командиры после того сражения за Городок утратили пыл, энтузиазм и уже смотрели на большой булгарский город, как на нечто, действительно, опасное, то, что шапками не закидать. Если в Городке оборонялись триста воинов врага, то Биляр был относительно насыщен войсками. По разведданным, там должно находиться порядком пяти тысяч защитников.

— Я тоже считаю, что нужно брать город, идти на приступ и делать всё то, зачем мы сюда пришли, а страх свой нужно было оставлять дома, — жестко сказал я.

— Мы сюда пришли, чтобы взять этот город, — усмехнулся Алексей, который, видимо, менее всего напрягся от того, как я посмотрел на собравшихся вояк.

— Воевода, обидные слова ты говоришь, — заметил младший Воевода Никифор. — Нет среди нас трусов. Но тяжко принимать смерти соратников. — Разве же кто-то отвернулся или побежал на поле боя. Али не вели на приступ своих воинов собравшиеся здесь мужей?

— Не обидеть вас желаю, а встряхнуть. Вспомните Владимир, те, кто был на той сече. Мы взяли этот город, а он был похожим образом защищен. И у нас есть пушки, — сказал я и…

Не дождался воодушевления. Ну, не понимают еще здесьлюди, какое оружие у нас есть, какие возможности открываются. Да, ядрами мы стрелять не сможем. Вернее, так, — стрелять-то можно, но, что это даст? А вот направить пушку на стену и выстрелить ею по защитникам — это то самое. А как сделать, чтобы пушки оказались на одном уровне со стеной? Есть возможность.

Обо всем этом я и рассказывал, выслушивая дополнения и уточнения. Предлагалось максимально насытить один участок штурма арбалетчиками и лучниками, чтобы ни одна голова булгарская не протиснулась и не пустила стрелу. Инужно бить пороками по обе стороны от направления генерального штурма крепостной стены, мешать прибытию подкреплений. Если участок стены будет за нами, все сложится.

— Переговорщики! — закричал в стороне.

Я привстал и посмотрел вдаль. Действительно, выезжали три воина на великолепных конях, облаченных в цветастые ткани. Что ж, поговорим.

Глава 7

Русские воины шли вперед. В очередной раз, в какой именно, кто считал, так уже и сбился со счета, ратники Руси пробовали закрепиться на стене города Булгара. Вот и сейчас пороки ударили очень точно, по самому верху крепостной стены, снова сметая всех или почти всех защитников города, пусть и на весьма узком участке.

Русские воины, преодолевая засыпанный ценой немалых потерь русских жизней первый ров, подходя ко второму и бросая через него прочные мостки, устремлялись на стену. Есть время, его не так много, пока этот участок стены почти пустой, либо с таким малым количеством защитников, что они не способны ничего противопоставить штурму русских.

Семь минут, и первый русский ратник на стене. Вот, для чего нужна была обученная штурмовым действиям пехота! В таких тепличных условиях, когда почти некому сверху даже камень бросить в штурмовиков, пехотинцы Братства смогли бы справиться с задачей менее, чем за пять минут. Вот тогда бы получилось накопить достаточное количество русских ратников на булгарской стене и оказать серьезное сопротивление, возможно, начав расширять плацдарм по обе стороны.

Это нужно отдельно учиться и отрабатывать навыки сражения в очень стесненных условиях на крепостной стене. Мало того, именно здесь помогли бы те самые «корзины», что уже используются в Братстве. Сидящие вкорзинах лучники могли бы отсекать идущее в сторону прорыва подкрепление защитников.

Два, три, уже шесть русских воинов рубятся на стене города Булгара. Они отважны, полны решимости, но этого мало. И тут русичей летят сулицы, после на русских воиновс криком устремляются с двух сторон булгары… Вновь стена была взята, но никак не получается ее удержать. При этом русское войско теряет самых смелых и умелых воинов. Да, и булгары теряют немало, а, учитывая все более эффективную работу пороков, так и больше.

Вот только численное преимущество, еще недавно бывшее неоспоримо за русичами, сейчас за булгарами. Численное, не значит качественное, и нередко случается так, что организованная группа без труда бьет вдвое больше противников. К примеру, пять рыцарей вполне справятся с десятью крестьянами, если воины еще и в броне, так в бою с целой крестьянской деревушкой выстоят.

Между тем, русичи откатывались. Взятый участок стены булгарам удалось отбить. Сценарий приступа повторился уже в шестой раз.

— В чем причина? — спрашивал великий князь Изяслав у воеводы Димитра. — Почему, влезая на стену, мы не можем ее удержать?

— Наши ратники плохо бьются в стесненных условиях, — оправдывался Димитр, будучи не меньше князя раздражен и разочарован происходящим. — Я уже приказал начать подготовку отдельных отрядов ратников, которые могли бы сражаться в десятках, слаженно, на узком месте. Есть иные мысли, как брать стену.

— А не поздно мысли появляются? Сколько уже положили мы воинов? Тысячу? — великий князь встал со своего стула и начал расхаживать под навесом, который соорудили на излюбленном Изяславом холме, ставшим наблюдательным пунктом.

— Я знаю, как нам взять участок стены и не отдавать его, — решительно заявил Димитр.

— Значит, действуй! — сказал Изяслав, после тихо сказал своему воеводе. — Ты должен знать, но более никто. Эрзя обложила Рязань, Муром и Пронск, они же пожгли Воеводино, хотя там селяне и горожане смогли отбиться и даже убить вождя эрзя.

— Ты опасаешься того, что рязанско-муромские князья оставят войско? Потому и молчишь? — догадался Димитр. — Не будет ли обиды после?

— Не будет. Вестовой от… жены воеводы Братствасказал, что часть эрзя готовы присягнуть мне. А еще к нам спешит половецкий хан Башкорт. Ты эти новости должен учитывать, — сказал великий князь.

— Следующий приступ уже завтра принесет нам успех, — пообещал Димитр.

— Я помолюсь об этом, — сказал Изяслав и перекрестился.

Шла подготовка уже второго раута переговоров. Бессмысленных от слова «совсем». Первый раз, вчера, я поговорил с тем, кто хотел бы предложить мне разговор. Сегодня я уже говорю с другим человеком, который и приказал подготовить почву для переговорного процесса.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Конечно же, закрались мысли о том, а не тянет ли враг время. Но разведка пока не фиксировала серьезных опасностей.

Утром пришли сведения о попытке гарнизона одного из городков, что окружали Биляр, выйти на помощь своему эмиру. Это закончилось для них плохо, полным уничтожением в поле и взятием практически незащищенной крепостицы. Очень своевременная победа, которая хоть немного привела в чувство моих командиров. И пусть это так союзные половцы постарались, но все равно, их воспринимали, как само собой разумеющееся и даже братались русичи и степняки, порой роднились.