Охота на Странника: Последняя месть (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 3

И он сказал:

— Спасибо.

Повинуясь сияющей электрическими разрядами руке, вода мгновенно вспузырилась сначала в одной миске, а затем в другой. Десар глотнул из своей первым, поморщился, откашлялся и сдавленно проговорил:

— Лучше, чем ничего, конечно, но совсем слегка лучше. На вкус как болото, ещё и горячее, — допив, спросил: — Ты голодна?

— Пока нет. Я когда нервничаю, есть не хочу, — ответила Кайра.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— А я наоборот. Как думаешь, ты своим параличом сможешь какую-нибудь птичку сбить? Поджарим, поедим и ляжем спать.

— Не думаю, что спать — хорошая идея, — ответила она. — Нужно двигаться вниз по течению. Я вряд ли смогу сейчас уснуть.

— Кайра, не хочу тебя расстраивать, но нам идти не один день. И даже не одну неделю, скорее всего. Хорошо, что сейчас разгар лета и хотя бы о холоде можно не беспокоиться, но в остальном мы должны беречь силы. Спать, есть, идти не на пределе возможностей, а с большим запасом. Не рисковать двигаясь днём, потому что это не позволит нам набрать магических сил, а делая привалы ночью, мы будем представлять лёгкую добычу для магических хищников. Поэтому сейчас спим, а после заката идём.

Она поджала губы, а крылья аккуратного носа недовольно затрепетали:

— Ты и дальше собираешься решать за двоих?

Десар замер, поняв, что время для разговора настало.

— Кайра, нам нужно обсудить стратегию выживания, — наконец ответил он. — Я понимаю, что ты меня недолюбливаешь, но хочу понять, насколько плохо дело. Стоит мне опасаться, поворачиваясь к тебе спиной?

— Что? — раздражённо нахмурилась она. — Нет, конечно.

— Хорошо. Я рад. С моей стороны никакой неприязни никогда не было, напротив. Только восхищение. Поэтому в случае опасности я постараюсь сделать всё возможное, чтобы тебя защитить. Не потому, что я считаю тебя слабой, а потому, что ты меня подлатать сможешь, а я тебя — нет. Поэтому я всё ещё исхожу из представления, что ты — более ценный член команды и при этом менее опытный.

— А ты уже выживал в лесу?

— Приходилось пару раз. Всякое случалось. Если будет интересно — потом как-нибудь расскажу. Давай вернёмся к обсуждению нашего положения. Голосовать мы не сможем, желания у нас не всегда будут совпадать, поэтому давай сейчас решим, как именно мы будем договариваться.

— Я думала, что ты просто будешь приказывать, а я — исполнять, ты же мой рукоразводитель, — саркастично ответила она.

— Есть довольно увесистый шанс, что через пару дней ты настолько обозлишься на меня, что прирежешь во сне. Или пришьёшь к дереву. Меня этот вариант категорически не устраивает. Я хочу знать, что могу положиться на тебя. Пусть не как на друга, но хотя бы как на напарника.

— Дело не в тебе. Я злюсь не на тебя.

— А на что?

— Не твоё дело.

— А мне кажется, что моё. Давай, доставай свои ножи. За что ты так сильно меня не любишь? Разве я хоть раз нарушил своё слово?

— Нет. Я же говорю, что дело не в тебе, — зашипела она, злясь всё сильнее.

Десар отступать не собирался, раз уж собрался вскрыть этот нарыв, то нужно идти до конца.

— Хорошо, а в ком? В моих братьях? В кузене? Давай, Кайра, расскажи, за чьи проступки ты наказываешь недоверием меня.

Она замолчала, раздражённо глядя на собеседника, и на минуту стало тихо.

— Я не обязана тебя любить или даже доверять тебе. Это не право, а привилегия, — наконец ответила Кайра.

— Согласен. Но сейчас речь идёт о другом. Нам нужно будет идти бок о бок через лес на протяжении нескольких недель. Охотиться, есть, спать… я не хочу делать это в постоянном напряжении, поэтому давай обсудим все наши разногласия здесь и сейчас, раз ты всё равно не хочешь ни охотиться, ни есть, ни спать. В чём твоя проблема со мной, Кайра?

— Ты прекрасно знаешь, в чём моя проблема со всеми Блайнерами! — наконец взорвалась она. — Не надо притворяться, будто ты не понимаешь, о чём речь!

— Отлично. Тогда давай вместе вернёмся в события двадцатипятилетней давности. Ты и я. Как следователи и напарники. Препарируем эту ситуацию и выясним, что именно произошло и как жить с этим дальше.

— Нечего там препарировать! Твоя тётка прокляла моих родителей, и из-за этого они погибли, а мои сёстры и брат вынуждены каждый день сталкиваться с насмешками, ненавистью и нехваткой денег, — зло выдохнула Кайра.

— Просто так? Шла по улице и прокляла? — спокойно спросил Десар.

Он понимал, что этот разговор необходим, даже хотел его, но теперь, когда момент настал, начал сомневаться, не стоило ли подождать ещё немного.

Тридцать шестое юнэля. Перед рассветом (30.1)

Кайра

Я злилась так сильно, что едва могла контролировать себя. Злилась на то, как глупо и нелепо погиб жрец. Злилась на то, что оказалась слишком слабой карательницей — это из-за меня магия Странника вышла из-под контроля и взорвался портал. Злилась на то, что Эрер и Мелч оказались непонятно где и могли быть ранены. Но ещё сильнее злилась на то, что осталась с Блайнером один на один. Его и так было невыносимо много последние дни, и теперь от одной мысли, что мы неделями будем находиться рядом друг с другом, хотелось… взорваться!

Наверное, стоило плакать, но я не могла и вместо этого злилась.

И затеянный им разговор бесил неимоверно, потому что смысла в нём не было! Он никогда не поймёт, какую дань ежедневно взимает с Болларов проклятие Моэры Блайнер. Непосильную дань! А Блайнеры ещё и смеют заявлять, будто мы сами виноваты. В чём? В чём?! Мы ещё даже не родились, когда нас прокляли…

— Повторю вопрос: Моэра прокляла вашу семью просто так? Без повода? Проснулась однажды утром и прокляла? — настойчиво повторил Десар.

— Нет, она была безумно влюблена в отца, а когда он женился на другой, она прокляла всю нашу семью из ненависти и ревности, — ответила я, сдерживая гнев.

— Хорошо. Предположим, ты права. Давай представим, что ты — Моэра, а я — Отральд. Возраст примерно совпадает, так? Хотя нет, Моэре было девятнадцать, когда это произошло. А Отральду? Двадцать семь?

— Двадцать пять, — поправила его, сверля сердитым взглядом. — Но я не собираюсь притворяться, будто я — это она.

— Я не прошу тебя притворяться ею. Но ты — сотрудница СИБа, ты должна уметь вживаться в шкуру преступника и думать, как он. Это не всегда весело или приятно, если ты не знала.

— Я прекрасно знаю! — прорычала в ответ.

— Отлично, тогда продолжаем. Наша задача — понять логику злоумышленника. Тысячи людей расстаются ежедневно, но такое проклятие — лишь одно. Я хочу разобраться, почему Моэра поступила так, как поступила.

— Это не имеет значения!

— Имеет. Для тебя. А значит, и для меня, — невозмутимо ответил Десар, и за эту невозмутимость захотелось огреть его сделанной им самим миской. — Итак, я — Отральд, а ты — Моэра. Ты безумно любишь меня, а я — Вивиану. Мы с тобой вот-вот должны пожениться, но я не хочу этого брака. При этом я не разрываю помолвку. Почему?

— Твой отец категорически против. Он и отец Моэры заставляют тебя жениться.

— Я взрослый мужчина двадцати пяти лет, образованный, из знатной семьи. И я не могу отказать своему отцу?

— Дед был очень сложным человеком! Он умел давить и заставлять! — процедила я, с трудом сдерживая гнев.

Навязанный разговор выводил из себя, но в то же время цеплял, будто вонзаясь под кожу рыболовными крючками.

— Хорошо. На меня давит отец. Я не хочу этого брака, а ты хочешь, потому что ты меня любишь. Так?

— Так!

— Тогда почему ты бросаешь меня у алтаря? Почему ты не соглашаешься на брак с любимым человеком, почему не предлагаешь ему уехать подальше от Вивианы? Если мы поженимся, я не смогу тебе изменять, и со временем наши отношения могут наладиться. Почему ты отказываешься от такого шанса?

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Я… я не знаю… Я не знаю, чем руководствовалась Моэра! Возможно, она просто дура, и в её поступках нет никакой логики!

— Хорошо, — легко согласился Десар. — Предположим, ты права. Ты передумала выходить замуж и отвергла меня у алтаря. За что тогда ты меня так ненавидишь? Это ты сначала решила, что мы будем женаты, а потом — что не будем. Разве ты не должна испытать облегчение? Ты унизила меня, отказав у алтаря на глазах обеих семей. За что тебе ненавидеть меня дальше?