Охота на Странника (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 38

— Давай я помогу тебе начать, — он на секунду замолчал. — Знаешь, мне нравится, что ты прямолинейная. Не люблю недомолвки и полунамёки, когда приходится расшифровывать ребусы. А ещё мне нравится твой воинственный вид.

Он замолчал, а я невольно растерялась.

— Это звучит, как правда.

— Это и есть правда. Лгать никогда не стоит. Твои собеседники не дураки, многие чувствуют фальшь. Попробуй найти в человеке что-то, что ты готова похвалить искренне, — подсказал Десар.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я прикрыла глаза, постаралась абстрагироваться от того, что он Блайнер. Представить, что он —Странник, и мне нужно его очаровать. Собравшись с мыслями, подошла ближе и осторожно положила руку на грудь.

— Жду нашего брачного дня... — посмотрела ему в глаза и томно улыбнулась.

—Переигрываешь, — сказал Мелч. — Ты его видишь первый раз, в постель с ним ложиться не хочешь и боишься. Тебя отдали ему, как вещь. Какого брачного дня ты можешь ждать? Искренность, Кайра. Игра должна быть правдивой, иначе в неё никто не поверит.

Я нервно вздохнула:

— Это сложно.

—Поэтому ты сейчас тренируешься. Десар, лучше молчи, я подскажу сам. Давай с самого начала. Иди сюда, — Мелч протянул мне руку. Я её не приняла, но ближе подошла. — Завязывай с этим тоже. С братом на публике ты бы так себя не повела. Итак, наша легенда: ты лардонья из обедневшего рода с приличным даром. Наш отец подписал соглашение с отцом Реннарда, а я привёз тебя знакомиться с женихом. Ты взволнована, полна страхов и одновременно надежд, что жених тебе понравится. Поехали.

—Дорогая, позволь тебе представить твоего будущего мужа, — Мелч подвёл меня к Десару и жестом на него указал.

Тот склонил голову в приветственном кивке, а затем протянул мне руку, в которую я вложила ладонь. Он слегка её сжал и проговорил:

— Рад знакомству. Вы гораздо красивее, чем я смел надеяться.

Мне на плечи легли тяжёлые ладони Мелча, а над ухом прозвучали его слова:

—Просто расслабься, иначе твоё намерение атаковать или защищаться слишком очевидно.

Я резко передёрнула плечами и рыкнула:

— Руки убрал, пока я тебе их к заднице не пришила. С чего ты взял, что можешь меня трогать?

Мелч тут же поднял ладони в воздух, выставив их перед собой и показывая, что сдаётся.

—Заткнитесь все и не трогайте её. Вы мешаете ей настроиться, — тут же влез Блайнер, и желание сломать кому-нибудь нос стало просто нестерпимым.

А ведь ещё и дня не прошло, как меня определили в его команду.

Однако где-то глубоко внутри сидящая совесть нашёптывала, что правы они, и чем сильнее я бешусь, тем глупее выгляжу. Разумеется, эта мысль разозлила окончательно!

В своей ярости я обычно черпала силы, но вот в чём проблема — у меня не получалось злиться на новых напарников по-настоящему, от всей души, так упоительно, чтобы при виде них сами собой кривились губы и сжимались кулаки. Так яростно, чтобы этот раздирающий душу огонь был сильнее боли. Так естественно, чтобы не приходилось себе об этом напоминать.

— Я справлюсь. Сама! — решительно отрезала я и снова закрыла глаза.

Сосредоточиться, сконцентрироваться на цели, раствориться в ней. Нет ничего невозможного. Я уже делала то, что другие считали невероятным. Мне всего лишь нужно побыть милой. Слабой. Желающей казаться уверенной в себе, но в то же время немного застенчивой и ранимой.

Я мысленно представила себе Блайнера и подумала о нём не как о враге семьи, а как о незнакомце. Что если я случайно встретила бы его на улице? Если бы он был женихом, которого выбрал для меня брат?

— Меня пугает, что вы станете моим мужем, хотя мы совсем незнакомы, — наконец проговорила я, открывая глаза.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы узнали друг друга ближе, — мягко отозвался он.

— У вас приятный голос. Умиротворяющий и глубокий, словно идущий от самого сердца.

Десар взял мою руку и осторожно убаюкал в массивных ладонях.

— Мне невероятно повезло с будущей женой. Я и вообразить не мог, что вы будете настолько красивы. И высоки! Вы не представляете, насколько приятно видеть рядом девушку, к которой не нужно наклоняться.

Его серо-голубые глаза с тёмной окантовкой радужки, смотрели так искренне, что я поверила. Он снова говорил правду: ему действительно нравились высокие девушки. Почему-то это вызвало волнение и смущение одновременно, и я опустила глаза, но руку из плена шершавых ладоней не вызволила.

— Вы умеете очаровывать.

— Я изо всех сил стараюсь вам понравиться, —отозвался он. — Дорогая, чем вы любите заниматься?

Вопрос поставил меня в тупик. Что ответить? Что может любить лардонья? Вышивать? Я не обучена. Шью хорошо… но лишь раны! Музицировать? Так я играю разве что у брата на нервах. Ничего типично женского я не просто не люблю, но даже и не особо умею. Только готовить, однако можно ли признаться в таком навыке? Не противоречит ли это легенде? Откуда у благородной лардоньи подобное умение? У неё что, слуг нет?

Я растерялась так сильно, что затягивающаяся пауза била по нервам, и я беспомощно обернулась на Эрера в поисках поддержки.

— Книжки коллекционировать? — подсказал он, поняв моё затруднение.

— Да! Книги! — с облегчением вырвалось у меня. — Я увлекаюсь изучением теории объектно-символьного метода концентрации магии и, разумеется, исследованиями способов его практического применения, а также методиками бесконтактного воздействия на материю! — выпалила я на одном дыхании, довольная тем, что можно не притворяться.

— Не самые распространенные интересы для девушки вашего возраста и положения, — с лёгким подтруниванием заметил Десар. — Но я безмерно рад, что моя будущая жена умна и образована.

Я поняла, что облажалась, и разочарованно выдохнула:

— Надо было сказать, что увлекаюсь модой?

—Театром. Поэзией. Коллекционированием книжных карточек.

Я закусила губу. На книжные карточки денег у меня никогда не хватало. Это же надо купить новую книгу, аккуратно специальным ножом отрезать от нахзаца типографскую карточку с названием и автором, а также своим именем, заверенным печатью букиниста. Среди однокурсников попадались те, кто собирал книги от разных букинистов, и едва ли не от счастья прыгал, если удавалось раздобыть книгу с иностранными печатями. Да что там иностранные — даже северные очень ценились, особенно не Нортбеннские. Ведь такую книгу можно было лишь получить в качестве именного подарка или купить самому.

Сами книги тоже, разумеется, представляли ценность, но бескарточные можно было приобрести в разы дешевле или просто взять в библиотеке.

— Ясно, — кивнула я. — Давайте попробуем заново?

Пробовать пришлось много раз подряд. Я постоянно застревала на самых простых вопросах. Мы продолжали тренировку и когда напарники платили за разнообразную одежду для миссии, и когда шли к зданию СИБа, и когда вернулись в кабинет.

Эрер принёс экипировку и оружие, Мелч сходил за вечерником для всех четверых, а я всё продолжала изображать не очень умную, но вполне милую северянку. С говором возникли некоторые сложности, Мелч обучил меня некоторым словечкам, и всё же получалось не совсем достоверно. Пришлось добавить в легенду мать-южанку, в семье которой я проводила больше времени, чем в семье отца со старшими сводными братьями.

Несколько часов спустя я чувствовала себя в компании коллег уже не так скованно и настороженно. Они действительно старались помочь мне влиться в их маленький коллектив, и я впервые в жизни ощутила себя по-настоящему уместной.

В академии от моего присутствия хотели избавиться практически все, и я устала быть занозой.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Сёстры меня, конечно, любили, но между нами всегда было слишком много недопониманий, а на их милых лицах почти всегда читалось: «Кайра, ну почему ты не можешь быть удобной? Почему обязательно нужно быть не такой, как от тебя ожидают?». Стыдно признаться, но иногда я нарочно их бесила. Особенно до зубовного скрежета правильную Уну, которая наверняка хлопнулась бы в обморок, если б услышала, как с ноблариной разговаривает Мелч. Его пошлые шуточки мне тоже не особо нравились, но нужно отдать должное — они почти всегда были смешными.