Между небом и морем (СИ) - Вран Карина - Страница 42

С роялем так — убирать в инвентарь — вообще-то нельзя. Оттого и не продают столь крупные инструменты игрокам. Местные носят свое в руках, концертный же рояль остается стоять на сцене после ухода музыканта. Так что Вала наградили даже не самим инструментом, а неразрушимым свитком, чтение которого позволяет материализовать рояль.

«Рояль в кустах», — увидев это действо впервые, сообщила Барби. — «Роялище огроменный, такое не переплюнуть. Да просто отец всех роялей твой белый рояль».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Вал просто сиял от восторга и не мог подобрать связных слов, чтобы передать свое счастье.

Обо всем этом можно повспоминать, пока безумствует толпа. Это еще громче и звонче, чем в прошлый раз. Звон монет о сцену не смолкает. Где-то за сценой радуется и потирает ручки одна гнома. И, наверняка, бурчит что-то непотребное орчанка.

Восторги не утихают и тогда, когда Мама Ирис самолично спускается, чтобы увести артистов на отдых. И даже потом, когда Ненависть наслаждается заслуженным ужином, шум слышен сквозь стены.

Шум — это здорово. Он надежно укрывает: «Ой!» — от Маськи, когда она видит призрака. Сначала из потайного хода в комнате арфистки выплывает дух, а затем робко высовывается вихрастая мальчишеская голова.

«Он так похож на Кинни», — думает Хэйт. Морщится: что-то щемит в груди, хотя в виртуальности такого не должно быть (как и исчезновений концертных роялей).

— Мой друг сказал, — голосочек дрожит, как и сам пацан. — Что вы что-то здесь ищете. Или кого-то. Он не совсем разобрал, далеко был. Боялся показаться.

Оба мальчишки, живой и призрачный, косятся на гномку.

— Для начала: мы вас не обидим, — Хэйт самой страшно, вдруг спугнут пацанят? — Да, мы кое-кого ищем. Взрослую эльфийку и ее сестру. Младшую. Она, наверное, молоденькая, возможно, совсем ребенок.

«Почему я не расспросила по полной программе дознавателя Гройда про младшую сестру Ильсилль?» — ругает она себя мысленно.

— Илли? — встряхивает кудрявый мальчик. — Я знаю, где она. В зеленом приюте. У старой Яффы.

— А где этот приют находится? — озвучивает Мася один на всех вопрос.

Вперед подаются все. Перед глазами Хэйт возникает карта с пиратского судна.

— В Ла Белло, по Зеленой улице, такое и название, — охотно сообщил парнишка.

И тут везение закончилось.

— Сюда идут, — заволновался призрак. — Я убегаю, не хочу пропасть, как все. И тебе советую.

Это — пацану живому. И уже наполовину из стены, дух спешил удалиться.

— Беги, малыш, — подтолкнул замешкавшегося ребенка Вал.

И призвал перед дверью рояль.

— Ой, какой я неловкий! — вскрикнул музыкант. — Сейчас, разберусь, как убрать…

— Дорогие гости, вы в порядке? — за дверью, перегороженной инструментом, тоже взволновались.

— Да-да, я случайно, — повысил голос Вал. — Ошибся. Сейчас все исправлю.

Пацан скрылся, дверь в потайной ход вернулась на место.

— Всё, убрал, — прикрикнул бард. — Еще раз извиняюсь за бардак.

Мама Ирис чуть поморщилась, войдя в помещение. Столик, посуда и ширма пострадали от призыва роялища.

— Мы компенсируем все расходы, — поспешила заверить Хэйт. — Нам жаль.

— Эти творческие личности, — подхватила Мася. — Такие рассеянные.

— Как ветром сорняки посеянные, — не осталась в стороне Барби.

— Простите нас, — склонила голову в поклоне Хель. — Мы больше так не будем.

Прода 30.11.2024

Из Ириса шли тем же путем. Но не все.

Вероятно, Прайд не ожидал второго пришествия Ненависти в бордель на территории «их» города. Кому-то, чтобы покрыть штрафы и вернуть лидерские позиции в списке меценатов города-порта Ла Бьен, пришлось нехило раскошелиться.

Так или иначе, попасть в цветник Ненависть смогла свободно. Засаду шерстистые не выставили. Может быть, дело было в плотных сражениях близ подземелья. Альбомы прошлого дня по Сияющим Очам Тьмы выкупили.

В лавке еще с вечера остался дежурить «стажер», парнишка из Вечных Скитальцев (клан из топ-25). Новые копии он скупил сразу же появлению тех в продаже. А еще оставил контакты для художника: запрос и щедрое предложение за право приоритетного выкупа.

Точнее, сначала запрос звучал как: вы больше не выставляете рисованные гайды по этому данжу. Но Хэйт была связана договоренностью с Ли Хао. Сломать монополию одних, чтобы передать ее другим — это не совсем то, чего они с китайцем добивались.

Основной целью были как раз каждодневные «замесы» у входа в подземелье. Прайд не может просто взять и отступиться, они стиснут зубы, позовут еще людей (наймитов, неписей из подчиненных областей, старых и новых союзников, да кого угодно) и будут защищать то, что считают своим.

И тем самым приоткроют другие уязвимые точки в своих владениях. Дадут шанс союзникам «под шумок» ударить в мягкое подбрюшье… Это в идеале, конечно. На практике — хотя бы станцевать в борделе спокойно дадут.

Устроить шоу им действительно дали. А затем кошаки облепили Лунный Ирис и окрестности так плотно, что незамеченной мышь не проскочит. Даже летучая: крыши тоже не пустовали. Видимо, прошлый уход Ненависти вражины связали как раз с крыльями шепчущего ужаса и черепичными крышами строений, образующих цветник. Извлекли, так сказать, уроки.

И дали повод для шуточек на тему кошки, которая живет на крыше.

Чего игроки из Прайда знать не могли, так это о некоторых изменениях в статусе одного представителя клана Ненависть. Проще говоря: всех условий «продажи» Вала, его гениальности и быстрых пальчиков, филармонии.

Так что через тайный ход с главной «ириской» ушли без одного демона. Вал преспокойно прогулялся по залу с ирисами, растительными и не только. А затем вышел через главный вход.

«Мое появление еще ни разу не случалось таким ярким», — поделился бард со своими через чатик. — «Даже на концертах не так бурно встречают».

«Скажи же, я молодец?» - вставила свои «пять копеек» Мася.

«Ты просто нечто», — заверил бард.

…В ходе переговоров с дирижером (на сей раз живым, для разнообразия) из Ла Мьюсика Вал просил за свои выступления только одно — возможность играть на покорившем его демонское сердце инструменте в любое время в любом месте. Вал продал себя (свои выступления) за рояль.

Тут бы мужчины и ударили по рукам, скрепив слова контрактом. Но вмешался маленький неучтенный фактор. На переговоры с Валом пришла гнома. На правах казначея: всё, что деньги — это про казну, а время — деньги. Время барда — тоже деньги.

— Скажите, а что вы будете делать, если вашего артиста не допустят до выступления? — спросила дирижера гномочка. — В смысле, физически не допустят. Видите ли, наш клан находится в состоянии войны. Враги обладают немалым влиянием в Ла Бьен.

— Нападения в Ла Мьюсика невозможны, — нахмурился дирижер. — Что до войны… Городские указы вне моей компетенции.

— А в чьей? — уточнила Мася. — Просто в том виде, как есть сейчас, контракт не имеет смысла. Выступления будут сорваны. Наш бард не дойдет до Ла Мьюсика. Зная это, можно предположить, что вы с умыслом предлагаете нашему музыканту договор. Филармония ведь продаст билеты, люди придут на концерт. А артист не явится. Кто будет компенсировать срыв выступления? Музыкант? Или Ла Мьюсика, пригласившая музыканта?

— Вы озвучиваете весьма… неприятные перспективы, — задумался представитель филармонии. — У вас есть какие-либо предложения, как решить эту проблему?

Так Вал обзавелся особым жетоном-печатью. С ним он полностью неуязвим для всех типов атак. Но и сам не может применять атакующие умения. Исполнять свои гениальные импровизации, как и мелодии, усиливающие союзников, жетон не мешает. Действие не повсеместно на просторах Тионэи, конечно. Жетон работает только внутри городских стен славного города Ла Бьен.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Отыграв двадцать концертов, бард сдаст печать. Если Ла Мьюсика не продлит контракт, но уже за звонкие золотые монеты и процент с продажи билетов.

Чего стоил этот жетон филармонии, история умалчивает. Но руководство Ла Мьюсика сумело обеспечить сохранность ценного музыканта.