Между небом и морем (СИ) - Вран Карина - Страница 30

Под ногами игроков сквозь камень пробиваются белесые и красные нити.

«Кровеносные сосуды и… нервные окончания?» — предполагает по виду Хэйт. — «Впрочем, самое нервное тут — я».

Она успевает хаотично черкать по листу. Минимальные обозначения того, что видит. Позже добавит деталей, сейчас хотя бы это сделать, чтобы система «зачла» альбом.

Нити тянутся к нарушителям покоя подземелья, стелются по камню, что трава на ветру. Формируют сеть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Вправо вдоль стены, — командует мастер духов. — Лед в ловчие сети. Не попадаться! Если спеленает, очень быстро вытягивает хп. Освободить трудно. Лян, морозь одиночные отростки. Они будут появляться весь бой, и они на тебе.

Сеть — она не похожа на паутину. Скорее, это какое-то фантасмагорическое подобие некоего монстра, точнее, только его кровеносной и нервной систем. Правда, система безмозглая: во всех смыслах. Мозг отсутствует, только нервные волокна. А еще она осталась там, где выросла, не потянулась за игроками всей собой. Только редкие одиночные отростки, но с ними легко расправляется китаец с ником Лян.

Зато на сосудах и волокнах набухают бело-красные узелки. Увеличиваются, чтобы вскорости лопнуть. Выпустить наружу нечто новое: крохотных… Паучков?

Хэйт всмотрелась. Лучше бы это было паучками. Крохотные глазные яблоки с пучками нервов и сосудов, которые глаза используют, как лапки.

Глаз на полу закрылся.

— Внимание, готовимся ко второму открытию, — ровный голос Ли Хао. — Мелочь — уже начинаем бить.

Здоровья у «паучков» относительно немного, по десять тысяч на… кх-м, особь. Оперенная смерть и мастер духов вполне справляются с тем, чтобы не давать им приблизиться.

Новое око в камне открывается на стене. Поворот! Зал переворачивается, как опрокинутый на другую грань игрушечный кубик. Так, что глаз оказывается не на стене, а на полу. А бывший пол теперь стена.

И посыпавшиеся фигурки игроков на новой нижней плоскости. Притяжение!

Валится вниз со стены и жутковатая сеть. Слегка пружинит в падении, тут же покрывается множеством узелков. И сонмище глазиков с мерзкими конечностями устремляется к дезориентированным игрокам.

— Встали.

«Да ты просто Капитан Очевидность», — фырчит мысленно растерянно-злой кошкой Хэйт.

Ее и приложило хорошо так об пол, и потянуло сразу. Так что перед тем, как встать, пришлось резво перебирать всеми четырьмя конечностями. На карачках. Перед этим экстренно запихнув в инвентарь все лишнее для подобного способа перемещения.

— Лян, фриз.

Ползучую волну встречает порыв холодного ветра, что гонит поземку. Мелочь вязнет в колючем снеге, замедляется. Превращается в легкие цели для аое.

Медленно моргает огромный плоский глаз.

— Приготовьтесь, раз моргнул, может быть еще разворот.

На видео глаз по стенам не скакал. Но чуть ли не сходу утянул незадачливую лекарку.

«Может, если око сытое, оно не прыгает?» — предполагает художница. — «Типа спорт на набитый желудок — это тяжело».

Ли Хао явно не предупреждали про «вот это поворот», иначе он бы подготовил группу к такому. Но, стоит отдать китайцу должное, быстро сориентировался и сопоставил моргания глаза и сдвиги по фазе… т.е. по соседним плоскостям. И сопоставил верно.

Глаз закрывается на полу, чтобы открыться на стене. Только в этот раз игроки успевают подбежать и встать вплотную к будущему низу. И вместо жесткого падения их мягко перекатывает.

— Х-ха! — берсерк вскидывает вверх свой меч.

Художница согласна с его жестом и выкриком. Действительно «ха» и что-то среднее между боевой стойкой перед яростной атакой и призывом к оружию. Ну, или непристойный формат, где дрын — это замена среднего пальца. Такая… масштабная замена.

В добавку к имеющейся сети, плодящей глазастую мерзость, под ногами игроков начинает прорастать новая «трава». Татуированный парень уводит оружие в нижнюю плоскость, срезает «на корню» переплетения красных и белых канатов. Чем-то напоминает Хэйт одного из недавних противников, Призрачного воина Брэйда. Тот тоже любил косить…

Око моргает снова, но в замедленном темпе. Эффект притяжения прекращает действие. Глаз «переползает» на стену, чтобы моргнуть еще разок…

Лик Тьмы проявляется на той же стене, где в последний раз моргнул и сместился влево каменный глаз. Око визуально съеживается, а справа проступает второе такое же. Затем по залу пробегает дрожь, часть камней осыпается.

«Самая быстрая резьба по камню, что я видела», — с одобрением думает Хэйт. Лишние камни, конечно, летят в игроков. Ударяют в подставленную стену льда; похожую возводила управительница Лунного Ириса между Прайдом и Ненавистью. На грубом лице из темного камня кроме двух обычных глаз есть и третий. Круглая зыркалка на лбу, и ту очень хочется назвать фонарем. Кругляш во лбу светится.

Из тумана формируются длинные пряди волос. Каждая прядь заканчивается миниатюрным глазным яблоком. Справа волосяные очи черные, слева золотые.

— Своеобразное переосмысление образа Медузы Горгоны, — задумчиво бормочет художница, а потом добавляет погромче. — Сильное сопротивление всем типам физических атак. Иммунитет к стихии земля. Уязвимость к свету. Полтора миллиона очков здоровья.

— Спасибо, лидер Хэйт, — принимает информацию Ли Хао. — Мили-урон только в глаза. Бай Ню, не лечи, бей светом Лик Тьмы. Сан, ты чередуешь.

То, что союзница может видеть такие подробности, не стало большим сюрпризом для главы Цю Фэн. Он ведь видел альбомы за ее авторством и соответствующие пометки.

Перо скользит по листу: эту рожу страшную непременно надо отобразить на бумаге. В подробностях. Это и для альбома нужно, и интересно художнице само по себе.

Дэн — паладин — бьет рукоятью меча о щит. Нестерпимое сияние расходится вокруг аурой, обжигающей всех тварей мрака. Туманные пряди жмутся к голове, ага, не нравится им свеленькое?

Лик Тьмы отвечает тремя золотыми лучами из очей на каменной роже. И разевает рот: вовсе не для приветствия. Если только не понимать под приветствием множество летящих в игроков булыжников.

От камней защищают щиты епископа и духи Ли Хао. Прямо-таки большое разнообразие в применении духовных сущностей. И спеленать врага, и «покоцать» этого вражину, всячески ослабить дебаффами. И, как теперь выясняется, закрыть друга.

О друге и закрывании: Хэйт отвлекается от эскиза. Призывает Геро. Вот тут его широкая спина вполне может пригодиться.

— А-ё! — всхлипывает чуть в стороне жрица света.

— Этот за нас, — на всякий случай сообщает глава Ненависти.

А то вот, как шатается. Стоп! Шатается светлая «старшая» не от внушительного вида гидры мрака. Это действие луча из третьего глаза. Дезориентация!

Длань очищения для соседки активируется на автомате. Но не срабатывает: этот дебафф нельзя снять. Столбенеет и Лян, мастер льда, этот ветреный парень поймал собой два других золотых золотые луча. Паралич!

— Бай Ню и Лян вне доступа, — озвучивает очевидное Хэйт. — Лучи из глаз опаснее камней. Их нельзя как-то перекрыть, как на второй фазе? Эх, сюда бы гнома-инженера…

— Принял, — кивнул Сан. — Высшее очищение.

На группу опускается облако света. Оно должно счистить всё негативное (в плане действующих эффектов) со всех десятерых, если Хэйт верно помнит описание умения епископа с двадцатиминутным откатом. Дебаффов на самой художнице нет, но по коже сначала будто проводят перышком, а затем возникает ощущение мелких лопающихся пузырьков. Почти как от кислородной маски, которую ей как-то наносила Галка по ту сторону реальности.

— Перекрыть… — мастер духов начинает водить руками. — Лик в камне неподвижен. Рационально.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Какие-то смутные тени проскакивают мимо, несутся к разбросанным всюду камням. Спасибо вражьей роже за стройматериалы! Камни, словно сами по себе, начинают собираться в кучку.

— Лян, я перемещу, — говорит Ли Хао. — Ты дашь долгую заморозку. Дух останется поддерживать. Если сработает, так же сделаем с другими.

— Куда нам тогда бить? — кастетчик негодует.