Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Романец Милисса - Страница 63

Вероятно, он вступил на путь мазохиста, потому что упорно продолжил делать массаж, даже когда, задышав тяжело, упёрся в её колени лбом.

Немного раздражало, что Сибилл так резко реагирует на любую близость. Однако пока он мог держать себя в руках, Альфэй не собиралась ничего менять.

Но как бы хорош ни был Сибилл в массаже и создании комфортных условий для проживания, Альфэй всё же твёрдо была намерена проверить как обстоят дела у её гарема.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Возьми меня собой. Обещаю больше ни с кем не драться, — в своей излюбленной манере заныл Сибилл.

— Нет. Тебе запрещено появляться в моих чертогах. Доступ Шисяйсана я аннулировала, так что даже не думай снова воспользоваться этим способом.

— Тогда возвращайся скорее. Без тебя тут ужасно скучно.

— Ведёшь себя как ребёнок, — упрекнула Альфэй.

На облачном острове её ждали плохие новости. Азур доложил, что Саддат увёл всех людорогов, которые отреклись от неё в пользу Сибилла.

— Этих-то он чем сманил? — взвыла Альфэй.

— Саддат сказал, что Бог плодородия пообещал сделать их сильнее, — понуро признался Азур.

И Альфэй вспомнила, что Саддат и её спрашивал о том, как можно стать сильнее. Но она отмахнулась от него, аргументировав тем, что людороги и так получились очень сильными.

К Сибиллу она вернулась с желанием убивать.

— Да сколько можно моих верующих тырить⁈ — не успел он и рта раскрыть, наехала на него Альфэй. — От меня теперь и людороги отвернулись. Что ты им наобещал?

— Я?.. — на мгновение задумался Сибилл, видимо проверяя свои храмы и верующих. — Только сказал Шисяйсану, что усилить расу можно, если получать потомство от самых сильных. К примеру, устраивать отборочные соревнования, по результату которых дают или нет разрешение на брак. Теперь у людорогов появились их брачные бои… Я всё исправлю!

— Как ты это собираешься сделать? — Альфэй упала в своё любимое облако-кресло, которое удачно оказавшееся рядом. — Мне остались верны только птицелюди. Люди верят в тех, кто им на текущий момент выгоден. А остальные ушли к тебе, за исключением каких-то одиночек.

— Просто смотри. Хуже всё равно не станет, — улыбнулся ей Сибилл.

Он вышел на середину своей пещеры, в которой словно выкрутили подсветку на минимум, отчего сияние, исходящее от Сибилла, стало ещё ярче. Когда он заговорил глухо и рокочуще, его глаза загорелись неоновой-синевой:

«Дорогие верующие, к вам обращается Бог плодородия. Прошу вашей поддержки в моих чувствах к Верховной богине Альфэй. Отныне почитая меня, равно почитайте мою любимую. Не нужно чинить ссор и споров. Тех, кто нарушит мир между нами, я не прощу».

Альфэй судорожно вдохнула и только тогда поняла, что задерживала дыхание. Этот мелкий!.. Только признания в любви на весь мир ей не хватало. Сама бы она скорее объявила о желании убить паршивца — это, пожалуй, в их отношениях никогда не изменится.

— Больше никто не посмеет проявить к тебе неуважения, — удовлетворённо заявил Сибилл закончив транслировать своё послание смертным.

— После твоих угроз? Это нужно совсем не ценить свою жизнь, — согласилась с ним Альфэй. Если хорошо подумать, то и на признание в любви она совсем не обязана была что-то отвечать.

Объявление Сибилла, привело к росту её силы почти вдвое. Теперь с его поддержкой Альфэй могла больше не беспокоиться о непостоянстве смертных.

— Ты же не уйдёшь на Небеса прямо сейчас? — забеспокоился Сибилл.

Стоило признать, это было самым логичным решением в сложившейся ситуации.

— Давай побудем тут ещё немного. Ты обещала меня учить. Мы же только начали…

— Я смогу продолжить тебя учить и в мире, где получу назначение, — оборвала поток нытья Альфэй. — Но так и быть побуду тут ещё немного. И не из-за тебя, а ради своего гарема.

Последнее утверждение так фонило ложью, что Альфэй поморщилась, как от зубной боли.

— Конечно, как скажешь, — счастливо улыбнулся Сибилл.

Ей очень сильно захотела ударить его.

Все свои дела в этом мире, как и со стажировкой в целом Альфэй закончила. Это понимание словно ослабило перетянутую внутри неё струну. Впервые за очень-очень долгое время Альфэй позволила себе отдохнуть.

Они с Сибиллом болтали, ели местные деликатесы, купались, путешествовали среди смертных.

В какой-то момент Альфэй совсем забылась, ощущая сродство с сотворённым миром, гармонию в душе и счастье от того, что может всё это разделить с тем, кто рядом.

У них с Сибиллом даже хобби появилось, посещать всюду, где бы ни появлялись свои храмы.

— Какого демона⁈ — взвыла Альфэй.

Статуя в храме изображала её саму, одной рукой собственнически обнимавшую неприлично счастливого и слишком очевидно влюблённого Сибилла, а другой показывающую кулак. По задумке скульптора, кулак, возможно, должен был быть занесён для удара, но смотрелось так, будто она грозила всем, кто посмеет посягнуть на её «добычу».

— М… Кажется, это храм любви из тех самых «парных», о которых Шисяйсан рассказывал. Место поклонения влюблённых и проведения свадебных обрядов, — улыбка Сибилла стала ехидной.

Они не объявляли себя парой. О свадьбе и речи не было! Но смертные решили иначе. Их давно уже сочетали браком и почитали как жену и мужа. Благо детей пока что не напридумывали.

От смущения и злости Альфэй затрясло.

— Не могу на это смотреть! Пойду, свой гарем навещу, — пришло решение.

Всё же громить собственные храмы и пугать смертных — идея плохая. А от увиденного разнести всё вокруг по камушку очень хотелось!

Альфэй ещё успела заметить тоскливый взгляд Сибилла, перед перемещением на облачный остров. Он всегда с трудом отпускал её к другим мужчинам, но, по крайней мере, перестал отговаривать от посещения гарема в обмен на обещание не уходить на Небеса, не попрощавшись.

— Приветствую, Солнцеликую! — первым как всегда встретил её Азур.

Альфэй заметила, что за его спиной никого больше нет. Количество мужчин в гареме с каждым её посещением становилось всё меньше, но…

— Неужели ты остался тут один? — ужаснулась она.

— Это мой долг верховного жреца. Верховная богиня позволила гарему уходить и приходить по желанию, поэтому всё больше жрецов обзаводились семьями… особенно в последнее время.

— И давно ты здесь совсем один?

— Несколько лет, — пожал плечами Азур, и, видимо, прочитав что-то по её лицу, поспешно добавил. — Но, конечно, я спускаюсь иногда вниз и могу в любой момент связаться с другими жрецами.

Альфэй слишком расслабилась и совсем не следила за временем.

— Так не пойдёт. Я хочу, чтобы ты был счастлив…

— Этот недостойный счастлив служить Солнцеликой, — впервые он перебил её.

— И я благодарна тебе за это. За веру и верность, за почитание и уважение. Но я бессмертна, Азур. И рано или поздно я… покину облачный остров. Я не хочу, чтобы ты был одинок.

— Солнцеликая уходит к Богу плодородия? Этот недостойный плохо заботился о Верховной богине? Возьмите меня с собой, куда бы ни направились! Я… — Азур закусил губу до крови.

Альфэй словно прозрела.

Азур походил на Сибилла не только внешне, но и чем-то внутри. Он безропотно ждал её, выполняя всю скучную рутину. Никогда не упрекал, принимая как данность любое её решение. Манипулировать не умел, но и его взгляда преданного щеночка хватало, чтобы Альфэй прислушивалась к его желаниям.

Она ущипнула переносицу.

Даже с двойником Сибилла сложно. Будто ей одного надоеды мало!

— Я ухожу. Оставляю облачный остров для жрецов высшего ранга, вы можете сделать тут ещё один мой храм. Его могут посещать все, кто имеет крылья. Ты волен выбрать любой путь в жизни, но я надеюсь, что он сделает тебя счастливым.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Солнцеликая больше не вернётся? — поник Азур, а его крылья опустились к самым ногам и обвисли, словно промокший до нитки плащ.

— Я не вернусь. Бог плодородия тоже отныне будет сюда допущен.

— Разве он не уйдёт вместе с Солнцеликой? — встрепенулся Азур.

— Конечно же, я буду с Альфэй, — возразил Сибилл, который немедленно воспользовался её дозволением пройти на облачный остров. — Идём, — протянул он руку.