Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Романец Милисса - Страница 41

Альфэй отмахивалась от чужих заклинаний воздушных силков, перехватывала их или толкала в них своих соперниц.

— Ты просто монстр, — пробормотала Цин Мин, когда они израсходовали весь запас выданных им браслетов, сама она поймала всего троих соперниц.

— Берём браслеты последней группы, — решила Альфэй, она собиралась во чтобы то ни стало победить Сибилла.

Её кровожадный настрой разбил истошный визг. В небо поднялись красные искры фейерверка — давно вышедший из употребления, из-за повсеместного использования современных средств связи, знак опасности. Перед испытанием их лишили устройств связи и выдали эти самый фейерверки на самый крайний случай. Только теперь Альфэй почувствовала, что парк со всех сторон окружают Ожившие и это при том, что до наступления сумерек оставалось ещё несколько часов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нас окружили Ожившие — это часть состязания? — спросила она Цин Мин.

— Что? Нет, конечно! Как здесь могли оказаться Ожившие? Это невозможно! Да и день же.

Альфэй сосредоточилась, пытаясь заставить Оживших уйти. Но даже замедлить такую стаю оказалось непросто. Они с Цин Мин не сговариваясь двинулись к точке, куда по ощущениям нацелились Ожившие. Попутно Цин Мин освобождала стражниц из воздушных силков и просила тех помочь с освобождением других участниц состязаний.

Точкой, куда стремились Ожившие, оказалась уже изрядно вытоптанная поляна, на которой Ожившие непрерывно атаковали Сибилла, кое-кто из помогавших ему отбиваться стражниц оказался ранен. Красивая напарница всё ещё была бодрячком и близко к Сибиллу с Ожившими не совалась, предпочитая уничтожать тварей издали.

— Почему они все нападают только на него? — спросила Цин Мин, немедленно формируя заклинание воздушных силков.

У Альфэй были на этот счёт мысли. Во все прошлые миры она бессознательно вписывала Сибилла. Он становился такой же органичной их частью, как Солнце, вода и любой смертный, населявший те миры.

Создавая этот мир, Альфэй старалась по максимум ослабить свою связь с демоном, и видимо подсознательно вычеркнула его из «настроек» мира и даже создала триггер на сердечного демона. Теперь же мир пытался его убить.

Альфэй уничтожала Оживших наравне с другими стражницами, но без того запала с каким участвовала в состязаниях. Её слишком потрясло открытие, что сотворённый мир мог сам по себе защищать её от кого-то вроде сердечного демона. Она ощутила горячую благодарность и сродство со своим детищем от его начала и до самого конца.

— Нужно уводить Сибилла из города, иначе могут пострадать гражданские, — скомандовала красавица-напарница Сибилла в просвете между нападениями, и вся их живописная компания, состоявшая из стражниц и Оживших, двинула на выход из парка.

В процессе перемещения по опустевшим улицам столицы к ним присоединялось всё больше стражниц, но Ожившие никак не заканчивались.

— Откуда их столько? — заныла одна из самых молодых стражниц.

Альфэй попробовала охватить своим вниманием как можно более обширную территорию и поняла, что ожившие стекаются с окраин города. Кроме того после её «прощупывания» тварей стало ощутимо больше.

«Они реагируют на то, что демон находится слишком близко ко мне», — догадалась Альфэй, в панике глянув на Сибилла.

— Что-то идёт не по плану? — послышался хриплый от усталости голос Сибилла, от которого не укрылся её взгляд. Но Альфэй промолчала.

Тем временем они уже вышли на пустырь за пределы города, со всех сторон на них надвигались Ожившие, и Альфэй вдруг поняла, что ей и не нужно сопротивляться неожиданной помощи от мира. Она же сама хотела избавиться от сердечного демона, верно? Вот он шанс!

Решение созрело моментально и, не давая себе передумать, Альфэй сосредоточилась, усиливая Оживших, чтобы те сделали своё дело. Ситуация кардинально изменилась в считанные мгновения. Новая волна Оживших накрыла их сплошным потоком.

Альфэй ещё успела поймать больной, неверящий взгляд Сибилла, когда его погребли под собой копошащиеся тела. Окружавшие стражницы зашумели, засуетились, заметались, откровенно не справляясь. По горе Оживших, образовавшейся на месте Сибилла, пробежали синие всполохи то ли призрачного пламени, то ли искр электричества. До неё полетел специфический запах, который бывает после грозы. Альфэй отчётливо чувствовала как жизнь медленно, но верно покидает её демона. Осталось дожать совсем немного…

— Что ты творишь! — рывком развернула её к себе Цин Мин. — Не знаю как, но… это же ты, да? Это… это уж слишком. Немедленно отзови тварей!

От её слов в ушах зазвенело, и Альфэй сдалась. Она отпустила контроль над Ожившими и, уже не заботясь о конспирации, пленила большую часть тварей воздушными силками. Уничтожить их испепеляющим огнём тоже не составило труда.

После её вмешательства в уничтожение миром демона поток Оживших прекратился как по команде. Или же все дело было в том, что демон больше не подавал признаков жизни?

Расчистив местность они обнаружили истерзанного Сибилла, свернувшегося клубочком на земле в кровавом месиве. Сердце ёкнуло, а дыханием остановилось.

Запоздало пришла мысль, что сердечных демонов не принято убивать не потому, что это в принципе невозможно. Сложно, но осуществимо. Другое дело, что для бога это почти сто процентное самоубийство.

Неужели она так ненавидит демона, что готова умереть вместе с ним?

Красотка-напарница проверила пульс Сибилла. Казалось, уже через мгновение появилась машина скорой помощи, и Сибилла с его напарницей увезли. По плечам Альфэй хлопали другие стражницы, подбадривая и произнося какие-то утешающие слова. В толпе она поймала пустой и потерянный взгляд Цин Мин, которая почти сразу же отвернулась от неё и зашагала прочь.

В одиночестве Альфэй вернулась в комнату общежития, где они остановились, но Цин Мин не оказалось и там. По всем телевизионным каналам гражданских просили оставаться дома до снятия чрезвычайного положения. Состязания закончили досрочно, по количеству баллов победу одержала неизвестная стражница из Устричной провинции. Но всё это уже не имело ровным счётом никакого значения.

Цин Мин появилась в их комнате под утро и застыла на пороге, так и не закрыв за собой дверь.

— Знаешь, что он спросил, как только очнулся? В порядке ли ты, — тихо с затаённой болью сказала она.

Альфэй не хотела этого слышать. Где-то очень глубоко внутри что-то хрустело и ломались от этих слов. Мальчишка… Сибилл всегда умел найти её самые уязвимые и болезненные точки!

Словно это она, а не он монстр.

— И знаешь, что я ему ответила? — более жёстко продолжила Цин Мин. — Что ты ушла.

— Чтобы он поверил нужно говорить, что вернулась туда, откуда пришла.

— Учту, — отрывисто сказала Цин Мин. — Ты… Плевать, что это за способности. Я же видела. Знала. Но думала… Мне хотелось верить, что ты никогда не используешь свою силу против живых людей. Это же Ожившие, чтоб тебя!.. Я и подумать не могла… До сих пор не верится. Ты не просто меня или Род Цин предала, ты всех людей и всё человеческое в себе предала. Как ты вообще можешь… так?.. Быть. Жить с тем, что сотворила. Я хочу, чтобы ты убралась отсюда как можно дальше и никогда не возвращалась впредь.

Что же Альфэй была с ней согласна, из этого мира можно уходить. Резерв полон. Сердечный демон ей тут не страшен. Единственный, кого стоит бояться, она сама, и это самый привычный из всех раскладов. Несмотря на то, что на душе скребли кошки, к ней словно вернулась потерянная уверенность, вера в то, что она со всем справится и сможет себя защитить при любых обстоятельствах.

Альфэй ничего не стала говорить или брать. Она обулась и, как была в спортивном костюме, в который успела переодеться по возвращении с состязаний, прошла мимо застывшей и не смотревшей на неё Цин Мин. Улицы всё ещё пустовали, создавая ощущение, что от неё не только молодая госпожа Цин отвернулась, но и все люди этого мира.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Местные смертные не понимали, что Сибилл — опасный сердечный демон. Для Альфэй уж точно тварь пострашнее Оживших, которые, как и положено правильному творению, подчинялись своему творцу. В отличие от смертных, у которых вечно на всё находилось своё мнение. Иногда Альфэй не понимала, зачем давать смертным свободу воли. Никакие потоки маны, по её мнению, не стоили риска быть схваченной и запытанной собственными неблагодарными смертными.